Глава 35
— Потому что я поверил тебе.
Девушка ничего не отвечает ему, переводя взгляд с одного глаза на другой, словно силится найти в них различие или убедиться в том, что он лжет ей или возьмет и подмигнет, выдавая внезапно состряпанную шутку.
— Что ты несешь?!
Дайра медлит всего секунду, осознавая сказанное, а потом пробует отодвинуться от него.
— Ты только и делал, — Стикс вырывает запястье, — что сомневался в каждом сказанном мной слове.
Риган не поддается на ее движения, превращая каждую попытку в новое фантастическое «па», приподнимая ее и кружа на месте. Он не отпустит ее и не даст уйти, пока не получит все, зачем пришел сюда. Ригану нужна не просто причина и мотив, ему необходимо видеть и чувствовать, что Дайра говорит правду, как она делала это у него в боксе. Они куда больше похожи с ней, чем может показаться на самом деле. Вот только Риган давно перестал доверять этим ощущениям, предпочтя полагаться на разумы и доводы рассудка.
— В каждом! Ты и этот твой дурацкий костюм!.. Каждый день!
— Дайра! Прекрати вырываться!
Их потасовку сейчас заметят и все его и Хорса усилия пойдут коту под хвост.
— Я прошу тебя! — Он прижимает ее к себе так близко, что чувствует не просто ее дыхание, а тепло лица и губ. — Выслушай меня!
То, что происходит между ними сейчас, напоминает ему кое-что. Тот вечер, когда она прогнала его. Она была также близко, преступно и опасно, сводила с ума своим поведением и не хотела слушать его извинения.
— Отпусти меня и дай… Я хочу уйти!
Отто не хочет, чтобы ее увели от него, чтобы кто-то принялся водить с ней хороводы, наклоняться к ее лицу, вдыхать ее запах и уж тем более лапать. Она и сама не знает, какая красивая сейчас: такая хрупкая и воинственная одновременно, с этими вновь темными локонами, выбившимися из когда-то изящного пучка; в этом платье, что делает ее такой величественной и недосягаемой. Что говорить о том, когда она в полуголом состоянии. Таких женщин нужно одевать, украшать, давать любоваться и прятать то, что должен видеть только один, наслаждаясь своим сокровищем.
«Безумно красивые ноги! — вот о чем он думал, глядя на уверенную в себе Дайру на подиуме, а потом и на полигоне. — Невероятно красивая женщина».
Он уверен, что так считали и все остальные, наблюдая за ее походкой и дразнящим покачиванием бедер. Но это совсем другая история. И хотелось бы Ригану сказать, что увиденное порадовало его. Это было хорошо забытое, а потому можно сказать, что заново открытое чувство.
Странное. Собственническое. Злящее.
Такого не было с Зар. Он много раз видел ее в костюме, в куда более провокационном и дерзком, чем то, в чем сегодня видел Стикс, но он не ревновал Мэй, когда замечал взгляды других. Быть может, потому что он сам выучил ее. Зарина могла постоять за себя и выбрать, хочет она делать что-то или нет.
Он не знал, откуда оно взялось, и, честно говоря, не имел права на него, потому что не был дураком и понял все, начиная с того момента, как увидел ее в объятиях Керба — каждое слово, жест, выданную эмоцию.
— Я не сомневался в том, что ты говоришь правду. Мне нужно было, чтобы ты рассказала все.
— Теперь ты знаешь все и почему так случилось!
— Стикс, ты дашь мне договорить?
— Нет. Не нужно этого всего! Уходи! Убирайся из моей жизни!
Риган бросает всего один взгляд в сторону Хорса. Они привлекают слишком много внимания. Еще немного и Седжио все услышит, поймет, что что-то не так.
— Ты сама напросилась!
Он присаживается у ее ног и тут же поднимается, задирая и натягивая длинную юбку Дайре на голову, открыв тем самым задницу и… Отто подхватывает ее под колени и забрасывает на плечо, направляясь к выходу.
— Перебрала и стала не управляемой, — объясняет он охране, звонко хлопая брыкающуюся и запутавшуюся в ткани девушку по оголенному бедру. — Полезла купаться в фонтан с шампанским.
— Отпусти меня, Скотина! Помогите мне!
— Милая, нельзя так вести себя в приличном обществе. Пить перед банкетом тоже плохая идея.
Дайра дергается от повторного шлепка по заднице или от сжавших в ее ягодицу пальцев, мычит что-то нечленораздельное. Именно на это он и рассчитывал, когда проворачивал все это.
— Хороша, правда? — говорит он старательно беспечно, жертвуя видом во имя чего-то большего. Чего? Он и сам еще не понял этого.
Охранники понимающе улыбаются и выпускают его в просторный и холодный холл, полный голограмм и изображений с начала презентации. Риган припускает бегом, желая вынести ее подальше от камер и людей корпорации.
— Отпусти меня! Гад! Кто-нибудь! На помощь!!!
Он рассеивает нескольких виртуальных помощников, пробегает между стеклянными перегородками, забирая по коридору влево, прямо в ночной сад, полный безжизненных скульптур и искусственных деревьев.
— Что ты творишь?!
Она отмахивается от волос из разрушенной прически и от ткани, все еще путаясь в ней.
— Ты совсем рехнулся! Помогите!!! Он похи…
— Вот что ты орешь?..
Риган притягивает ее к себе, затыкая ее рот поцелуем, прижимаясь к ее губам. Она бьет его кулаками, целит в лицо, пытается двинуть между ног коленом, но Риг учел и это, впечатывая ее бедра в свои, чуть было не потеряв равновесие от ее сопротивления.
— Всего лишь разговор!
Отто держит ее голову, запуская пальцы в волосы, понимая, что делает ей больно, раздвигает губы, скользит между зубами, наконец врываясь в ее рот языком. Девушка стонет от жестокого прикосновения, совсем как тогда, в купе поезда. Этот возглас, вздох, знакомый запах и потерянное, застывшее в воспоминаниях тепло пьянят почище любого алкоголя, заставляет потерять связь с реальностью на бесценные секунды, что (увы!) никак не хотят превращаться в вечность.
— Давай поговорим, — произносит он, отрываясь от нее, и вновь целует уже куда более нежно, наслаждаясь прикосновением, ее прохладным ртом и даже запахом. — Тебе только и надо, что выслушать меня и ответить мне на парочку вопросов.
Он медленно гладит ее спину, проводит ладонями по вздрагивающим лопаткам и плечам, скользит по затылку и берет лицо в плен ладоней, продолжая касаться губ.
— Мне жаль, и я так виноват перед тобой.
Отто прикасается и прикасается к ее губам, щекам, закрытым векам, проводя по ним губами, носом, кожей щек. Он спешит набрать то, что не принадлежит ему перед открывающейся вечностью.
— Поверь мне, я не знал, что совершенно не оправдывает меня.
Девушка, наконец, обнимает его, проскальзывая руками под ткань пиджака, проводит ладонями по спине, прижимаясь к нему еще теснее.
— Не надо, Риган.
Риган не хочет останавливаться, наслаждаясь этой близостью, безумием и нежностью, но сознание шепчет ему, что время истекает и скоро ее хватятся, а это сулит куда большими проблемами, чем перестрелка, драка или преследование — его отстранят, прикажут вернуться домой и сошлют так далеко, что не хватит вечности, чтобы добраться сюда. Риг так и не узнает ничего, не сможет докопаться до сути произошедшего и, самое главное, помочь ей.
— Почему ты сделала это? Почему?
Дайра не отвечает. У нее, как и у него, учащенное дыхание, а еще лихорадочный взгляд и раскрасневшиеся губы.
— Скажи мне, что изменилось с тех пор, кроме того что ты сбежала от редкостного мудака?
Она оборачивается в сторону выхода, видит, что из-за искусственных и живых деревьев мелькают тени. Крики становятся ближе и громче.
— Ищите! Они не могли уйти далеко! Наверняка, у него есть помощники!
Девушка вновь смотрит на него. Он видит свое отражение в расширенных зрачках, окаймленных голубой рамкой радужки.
— Я им нужна. Понимаешь?
Она показывает на его лицо, оттирая одним движением губы.
— Вам все равно на меня. Одному я нужна, чтобы получить все, за что он заплатил. Тебе, чтобы получить вопросы на свои ответы. Для Мэй и всех остальных я лишь очередной приказ и задание среди презираемых вами людей.
— Это не правда.
Дайра отступает, хотя на самом деле некуда. Они стоят за бетонной плитой в садике камней, и она упирается в нее лопатками.
— Нет! — говорит она ровно и старательно безэмоционально, хотя голос еще срывается из-за не пришедшего в норму дыхания. — Все так.
Риган качает головой.
— Нет. Мы не презираем вас. Мы ждем, когда вы перестанете уничтожать друг друга ради денег и власти.
Он проводит пальцами по ее щеке, поднимаясь к вискам, а потом и маленьким ушкам.
— Я уверен, что есть тот, кому ты нужна.
Она качает головой с грустной усмешкой, как будто не услышав его прошлой фразы.
— Тем не менее, они — мой народ, мое настоящее и будущее. Не ты, не Мэй и не Лэд. Вас ждут другие миры. Поэтому я с ними, а не с вами и…
Дайра замолкает, опуская голову. Риган прикасается к ее подбородку, очерчивая его мягкую округлость, но она отклоняется от его руки.
— И?..
Это уточнение совсем не требуется, но кажется ему неимоверно важным, наверное, самым главным во всем ее объяснении полном грусти, боли и сожаления.
— Хочешь узнать, что за тварь убила твоего друга?
Девушка мотает подбородком назад, но возвращается и продолжает гипнотизировать его грудь.
— Ищите в стоках. Она там. Я слышала, что кто-то кричит и стонет на нижнем ярусе.
— Дайра? — Он берет ее за плечи, слегка встряхивая. — Чтобы не сказал тебе Седжио, знай, что он обманывает тебя.
Она прерывисто вздыхает, кажется, что становится выше, резко поднимая к нему свою хорошенькую головку.
— Его интересует собственная выгода и ничего больше.
Риган говорит совсем не то, что должен сказать этой женщине и в чем необходимо признаться себе самому. Он долго не вспоминал об этом чувстве, ни за что не желая впускать его заново в свою жизнь. Все увлечения, что были у него после Лани, предавшей и забывшей все, в чем клялась когда-то, не были глубокими, увлекали, но не на долгое время, превращаясь в механику горизонтальных встреч и в восторги удовлетворения.
— Ты нужна мне, — шепчет он ей, заключая ее лицо в плен ладоней. — Чтобы ты была рядом, улыбалась мне, встречая, и целовала, провожая.
Его голос звучит глухо. Слова идут с трудом и произносятся так тихо, словно боятся раствориться в темноте ночи чужого для них мира, не достигнув ушей той, которой предназначаются.
— Ты мне нужна, потому что ты есть. Скажи, что тебя заставили, и мы уйдем отсюда. Вместе. Мы обязательно найдем решение, и эти люди больше не посмеют тронуть тебя.
Дайра не отвечает ему, вздыхая так громко и прерывисто, выдавая боль в груди. Он только сейчас замечает, какими стали ее глаза и тело, что как будто задеревенело под его руками.
— Я верю тебе, а ты?
— Уходи и не возвращайся!
Она говорит с трудом, словно преодолевает что-то.
— Делай то, что должен, аштар. Моя жизнь — больше не твое дело.
В одно движение она сбрасывает его руки со своих плеч, отталкивает с такой силой, что он не просто пятится, а отлетает назад, с трудом удержав равновесие, качнувшись и взмахнув руками в нелепом жесте.
— Дайра!!!
— Это все правда! Уходи!
Она идет обратно, а потом и вовсе бежит, приподнимая юбки платья.