Глава 44

— Как же так?

Дайра продолжает сомневаться в реальности происходящего. Она даже несколько раз щиплет себя за руку, чтобы убедиться, что обстановка и окружающие ее аштар самые что ни на есть настоящие.

— У Маркуса не было родных, — терпеливо объясняет ей женщина с белыми, как снег волосами. — Он был единственными ребенком в семье.

Хорошее объяснение. Но ведь у него были родители, а у тех еще друзья и родственники.

— Он ведь не из воздуха появился?

Женщине, наверное, не нравится ее тон. Хотя это выражение в ее глазах длится меньше мгновения и вряд ли его стоит принимать хоть как-нибудь всерьез.

— Семья Тикаса всегда отличалась подвижным и исследовательским образом жизни.

Она замолкает. Дайра приподнимает брови. Что тут происходит?

— Вы что, пытаетесь сберечь мою нежную психику? Мой мир умудрился перевернуться не менее трех раз, так что не будет ничего страшного, если вы скажете, что среди моих родственников числятся щупальцевидные лангусты с планеты Квазиморда, созвездия Клешней.

Ее возмущенные слова вызывают улыбки. Это признаться приносит некое облегчение. Дайру тяготят все более и более сгущающиеся краски. Немного позитива и положительных эмоций ей совсем не помешают.

— Нет такой планеты.

Отлично. Можно не беспокоиться о том, что у нее отрастут лишние конечности.

— У меня должен остаться хоть кто-то, если не со стороны отца, так хотя бы со стороны матери, или они тоже отличались исследовательским образом жизни?

С легкой руки одного из членов совета перед ними появляется звездная карта. Сперва она похожа на рассыпанный искрящийся шиммер, которым припудриваются танцовщицы, перед тем как начать выступление. Потом он превращается в разноцветную гирлянду, шоколадные драже и только потом в огромные планеты.

— Этлана Тикаса родом с планеты Бар, созвездия Клешней.

Дайра хмыкает в ответ. Надо же! Она угадала!

— Это далеко?

Карта вновь превращается в блестящую пудру. Ее пересекают желтые линии, разделяя на сектора и участки. На другом конце эллиптического изображения вспыхивает яркая точка, с появившейся сноской, среди которых можно угадать название и координаты.

— А мы вот здесь.

— Это очень долго?

— Если не останавливаться, то лет пятьсот, но такого практически никогда не бывает. Я про остановки. В каждой из галактик Раон цепляет от двух до трех планет. Стоянки не длятся дни. Вдобавок ко всему мы отклоняемся от курса…

Дайра вздыхает. Она слушала, затаив дыхание, но когда поняла, что на чудо в этих объяснениях рассчитывать не стоит, то с шумом выдохнула.

— Ясно, а нет ли способа побыстрее?

Аштар качает головой, вновь приближая картинку, дав ей такую возможность рассмотреть никогда невиданные ею земли поближе. Дайра улыбается. Вот откуда ее любовь к морю. На этой планете больше воды, чем суши, но местные жители компенсируют эту нехватку грунтом под водой. Необыкновенные существа. Их кожа переливается всеми оттенками синего и зеленого, волосы развеваются в такт течениям, делая их все больше и больше похожими на волны.

— Лучшая запись, что у нас имеется. Оттино постарался рассмотреть тот мир как следует.

Мир ее матери прекрасен, а Отто… Она обязательно поблагодарит его за эту любовь к разглядыванию практически обнаженных женщин. Хоть где-то это принесло пользу и не вылилось для него боком.

«Этот аштар в своем репертуаре! Чертов извращенец!»

Дайра заставляет себя отвернуться.

— У меня есть вопрос ко всем вам.

Стикс оглядывает всех этих прекрасных существ, расположившихся вокруг нее. Они ведут себя так естественно и просто, что ей не верится… Она как-то не так представляла грозных аштар. Стоит только вспомнить поведение Ригана и Керба — апофеоз гордыни, самодовольства и самовлюбленности.

— Если я не человек, а одна из вас и даже из них, как вы можете объяснить всю эту ситуацию со снами? Они ведь не должны действовать на меня!

Аштар переглядываются друг с другом в какой-то странной цепной реакции. Дайре не нравятся эти недомолвки, но она молчит.

— Теперь она одна из нас.

— Мы можем рассказать ей.

— Она еще может уйти!

— Ты думаешь, она пойдет просвещать людей об их истинной природе? Не смеши меня, Орион!

Дайра становится грустно на мгновение, но она гонит это осточертевшее чувство прочь. Это реальность, и она права в своем отношении к ней. Ей стоит смириться с этим.

— Что, черт бы вас побрал, это значит?

— Люди включили это в пакт о неразглашении.

Ей мало что дает эта фраза. Она не читала того документа и все, что знает о нем, то это только благодаря вездесущим СМИ. В воздухе появляются буквы. Текст стремительно превращается в знакомые ей слова.

— Мы пообещали, что не станем ни вмешиваться, ни помогать, ни сотрудничать с людьми во всем, что касается естественных наук.

— Ну да…

Дайре не удалось сдержать кислого выражения лица.

— Что-то не так?

Она пожала плечами, а потом показала глазами на голограмму перед собой.

— И что не так с этим пактом о неразглашении?

Аштар ждали, а Дайра ощутила прилив тихого раздражения. Наверное, в этом круглом зале было принято так — если сказал «А», то продолжай говорить и остальные буквы.

— Вы стали помогать людям, а когда что-то пошло не так — взяли и спрятали задницу в кусты.

Раздалось едва знакомое цоканье.

— Она очаровательна, правда?

Пустующее место занял все еще хмурый Айро. Он исчезал ненадолго, оставив Дайру в компании умудренных сединами аштар. Рядом с ним оказывается потрепанный Лэденг. Он приподнимает губы в некоем подобии улыбки, но Дайра отворачивается от него.

— Все именно так. Я хамка и говорю то, что думаю.

— Люди поторопились. Параллельно нам они вели свои исследования, которые включали в себя испытания на добровольцах.

— Ты лучше нашего понимаешь, что такое добровольное участие.

Дайру бросает в жар. Ее ложь не стала загадкой, и они не стали притворяться, что верят ей.

— Мой пример не показателен. Добровольные начала совсем не редкость на Терре.

В зале появляется женщина. Она направляется к ней, протягивая руку, пожимает ее и представляется коротким:

— Коста. Я не опоздала?

— Нет. Мы как раз занимаемся тем, что рассказываем Дайре об истинном положении дел, что произошли двадцать лет тому назад.

Коста пронзает ее внимательным взглядом, приподнимает бровь.

— Сомневаешься в нас? Тебе недостаточно того, что они уже сделали с тобой?

Дайра чувствует, что начинает краснеть, но вместо того, чтобы опустить голову, задирает подбородок еще выше.

— Я хочу понять, что произошло на самом деле. Мне нужна истина.

— Зачем тебе она?

Дайра медлит, решаясь сказать правду, как она есть.

— Решаю для себя, где же мой дом на самом деле.

Коста подпирает подбородок руками, разглядывая ее.

— Значит, тебе нужны причины для того, чтобы уйти от нас?

— Именно.

— Почему бы тебе не сделать это прямо сейчас?

— Как вы сказали — у меня нет причин для такого поступка.

Коста молчит еще какое-то мгновение, а потом машет рукой говорящему, призывая его продолжать.

— Вместо того чтобы запустить AWRA в мозговой водопровод, они ввели его в медиальную зону головного мозга, то есть они заблокировали деятельность тех клеток, что распространяют сигналы о внешних и внутренних изменениях. Именно поэтому для человека все едино: день вокруг или ночь, шумно или тихо, болен он или абсолютно здоров. Ядра под действием постоянно вырабатывающегося блокиратора просто не обращают внимания на раздражители и «говорят» о том, чтобы организм продолжил работать в прежнем режиме.

Дайра трет переносицу.

— Почему препарат продолжает действовать и по сей день? Разве наш мозг не очищается от токсинов и от всего ненужного самостоятельно?

— Для этого нужно состояние покоя и отсутствие внешних раздражителей.

— Но мы ведь спим. Пусть не так много, как прежде, но все же. Прошедшего времени было достаточно, чтобы очистится от Ауры полностью.

— Именно. Аура должна была научить человека новой способности.

Дайра ходит по кругу. Риган был совершенно прав, когда назвал ее наглой. Она требует ответов от взрослых и умных существ, только бы оправдать других, что не сделали для нее совершенно ничего хорошего.

— Люди должны были контролировать сны усилием воли, а в итоге научились вырабатывать блокиратор клеток? Образно говоря, все в их руках, но это является решением и проблемой одновременно?

Она, кажется, поняла. Хотя у нее очень много сомнений на этот счет. Во все это весьма стройное объяснение не вписывается лишь одно звено — история с ее матерью.

— Скажите, когда именно ваш спутник разнес в щепки мой дом?

Происходит какая-то цепная реакция, и аштар мрачнеют прямо на глазах.

— В какой момент люди начали вести параллельные исследования? Почему они вдруг решили делать это? Они не доверяли вам? Были причины считать, что вы обманываете их?

До определенного момента Седжио и компания других ученых всецело доверяли науке аштар, но в определенный момент у них появилась возможность провести исследования самостоятельно, не полагаясь на знания и подачки от инопланетян. У них появился исходный материал — Этлана Тикаса. Они решили, что упавшая с небес женщина — аштар, но вот только она была лишь похожей на них и в то же время совсем другой внутри.

— Это открылось только сейчас. Мы никак не могли взять в толк, что явилось причиной такого прорыва в их исследованиях. Все было сделано верно, но в то же время в их действиях легко угадывалась огромная ошибка.

— Вы не указали им на это?

— Достаточно трудно убедить в ляпсусе тех, кто уверен в своей правоте. Теперь мы знаем, откуда взялась эта убежденность. Сейчас мы понимаем, что причина сложившейся ситуации не только в слепой уверенности, но и во вмешательстве в ту часть природы клетки, что отвечает за доставку воды в ядра.

— Воды?

Коста невесело смеется, делая все тот же знак рукой, чтобы Ронда успокоила свою прыть.

— Тише. Не грузи девушку. Она не понимает тебя.

Ронда награждает ее негодующим взглядом, который видимо должен сказать: «Проще уже некуда».

— Тот препарат, что разработали мы, на восемьдесят процентов состоял из измененной воды, в которой было больше активных, нежели пассивных молекул. Они были призваны стимулировать центр, отвечающий за волю и осознание действительности.

У нее начинает болеть голова. Дайра пытается уразуметь что-то с явным недостатком информации. Коста права. Ей нужно еще проще простого. Где-то в глубине зала раздается знакомое хмыканье и ей становится обидно, потому что… Потому что!

— Так работают наши тела, находясь в постоянной активности. — Ронда, которая объясняет ей все, перекладывая науку на язык обывателя, задумывается, говоря все медленнее и медленнее.

— Вот только Лани умирала. Она держалась и силилась не забыться вечным сном, переживая за своего ребенка. Ее тело бодрствовало и не сдавалось до последнего, но смерть уже было не победить. Люди восприняли все по-своему, скопировали и переделали состав на свой собственный лад.

Она поднимает на нее глаза.

— Не удивительно, что первая волна вакцинированных сходила с ума, твердя о муках смерти и агонии существования.

Дайра кивает. Этого достаточно, иначе ее голова лопнет. Она не понимает, как связаны вода и мозг, кроме того что последний состоит из нее на целых восемьдесят процентов.

— Что не так со мной?

С ней все в полном порядке за исключением одного — Дайра жертва массовой истерии. Хотя правильнее будет сказать, что она ее источник. Она слишком долго прожила среди людей и считала себя одной из них. Будучи ребенком Дарайя поддалась всеобщим страхам, пропиталась ненавистью, недоверием и даже переняла всеобщие упреки. Хотя насчет последнего она не очень уверена. Есть у нее кое-что и от себя.

— Что вы будете делать теперь?

— Ничего. Безумства людей сошли на «нет». Остались единицы. Земляне справятся с ними самостоятельно.

— А вся эта ситуация с мозгами?

— Я же говорю, что они восстановятся. Вселенная не терпит хаоса в упорядоченном ею мире. Они приспособятся и уже делают это. Организм стремится к оптимальной для него норме. Вскоре сочетание пара- и орто-молекул выровняется до приемлемого для человека уровня.

Аштар вновь и вновь твердят ей о данном слове и о своей убежденности, что не стоит лезть с помощью к тем, кто не просит о ней. Она же думает не об этом. Ее мысли возвращаются к вопросу: куда они дели тело матери? Неужели сожгли его как все остальные?

— Пройдет совсем немного времени, и ты восстановишься.

— Немного? — Дайра выжимает из себя улыбку. — Вечность? Две?

Она ищет глазами Лэда, гадая, а вспомнит ли он тот разговор в лайне.

— Это совсем немного.

— Легко вам говорить, а я пару минут назад была обычной смертной.

Каково ему сейчас? Она была простой человечкой, а выходит, что оказалась непростой аштар и все равно дрянью. Все бы разрешилось, объясни она ему, но она не станет делать этого, как решила это прежде. Это унизительно и похоже на оправдание, мольбу и все-таки унижение. Чего она добьется этим? Любви? Они плохо начали и так же плохо кончили. Этого вполне достаточно.