Глава 47

— Мы потеряли все.

Рене стоит позади Седжио. Их разделяет всего несколько шагов. Ей бы подойти и утешить его. Она не может сделать этого, даже если бы вдруг пожелала этого. В данную минуту, как и час, два, три тому назад, Рене совсем не думает о своей увлеченности им, новых перспективных проектах, деньгах и особом положении на правах любовницы. Она не думает о пропавшей девушке, о нанитах в ее теле, что не отвечают на команды, и даже о том, что говорит Майкл.

— Подойди ко мне.

Она делает это, не сдержав крик. Майкл наблюдает за ее поползновениями по серому ковролину и даже не пытается помочь или отменить что-то. Светящийся экран так близко, а у нее в мозгу всего-то одна мысль — встать поближе к нему. Ее все не оставляет вопросы:

«Когда? Когда?! Когда он успел подселить их к ней? Как она могла пропустить этот момент?»

Она вспомнила! Это случилось тогда, когда она заподозрила у себя гастрит, а то и хуже — язву желудка. Что сказали ей медики? Они прописали ей диету, препараты, списав все на приступ. Рене забыла об этом моменте. Ведь ничего подобного больше не повторялось. Мелкие засранцы всего лишь притаились, закрепившись за ткани.

— Ты видишь это?

В такие моменты, как этот, ее сознание пронзает дикая боль, и тогда ей не до любви и каких-то других чувств. Она оказалась на месте Дайры и теперь не понимает, как та терпела все это. Хотя она ведь аштар и у нее…

— Они уходят.

Майкл двигает пальцами по планшету, и Рене наконец-то отпускает. Она с облегчением выдыхает, прижимаясь лбом к шершавым волокнам. Ей жутко хочется пить, а еще она мечтает, чтобы по ней проехался асфальтоукладчик, только бы прошла эта боль в отпускающих от напряжения мышцах.

— Ты ведь хотел этого, — шепчет она, но тут же исправляется, ожидая новой вспышки ярости: — Ненавидел их всей душой.

— Я хотел забрать у них все и только потом…

Майкл осекается, кривя губами. Она не видит, но не сомневается, что у него ненавидящий взгляд и жестокое выражение лица.

— Мы должны были забрать все, а не смотреть, как они уходят, ожидая встречи через ближайшую тысячу лет.

Она поднимается, оставляя на стене следы от пальцев.

— Больно тебе?

Он уже не первый раз задает этот вопрос. Рене не сразу, но поняла, к чему он ведет. Теперь она виновата в том, что в проекте участвовала именно Дайра, а не обыкновенный человек. В ином случае все шишки достались бы Сьюзен, но она мертва, поэтому за все отвечать Рене Адамс и только ей.

— Мы знали, что она человек, практически с самого начала.

— Ты должна была позаботиться об этом. Уверен, что было что-то в ее поведении, внешности, действиях, что говорило бы о том, что эта девушка не человек.

— Это никуда не исчезло потом! Почему ты не заметил этого?! Майкл, они практически такие же, как мы!

Она кричит, но не из-за начавшейся истерики. Седжио уже ничего не делает. Уж лучше бы она не знала, что происходит с ней. Активировавшиеся роботы все больше и больше завладевают ее организмом.

— Практически.

Зря она это сказала. Ей бы стоило молчать и просить прощения. Только она не понимает, в чем ее вина. Отпустил бы он Дайру, когда мог сделать это, и начал исследования заново, но нет! Ему понадобилось все!

— Ты работаешь на меня, предвосхищаешь мои вопросы и делаешь все, чтобы я был доволен.

Все так. Ей стоило уделить время своей работе, а не лезть в чужой проект на начальных этапах.

— Мы легко отделались, но остались ни с чем.

В голосе Седжио слышится усталость и сожаление.

— У нас есть образцы ее тканей, результаты сканирования и обследований.

Ее слова совсем не утешают его. Он усмехается, продолжая следить за все еще ярким небосводом, с которой исчезает окружность ставшей уже привычной планеты.

— От Дианы нам осталось немногим больше и чем это помогло нам?

— Мы изменили ситуацию со снами.

Рене не отстает, она должна вселить в него надежду, потому что от этого зависит ее жизнь и здоровье. Отвести внимание от себя и приковать его к чему-нибудь другому. Она прекрасно понимает, что значит присутствие роботов в ее организме: она станет подопытной. Ей этого ужас как не хочется.

— В конце концов, поняли, в чем наша ошибка. Так?

Майкл хмурится, подбирая отложенный в сторону портативный компьютер, несколько минут увлеченно вчитываясь в содержимое перелистываемых окон.

— Диана — не аштар. У нее и Дайры разные ДНК.

Он вновь хмурится, в конце концов, направляясь к выходу.

— Иди за мной!

Так вот, где творится «волшебство» Седжио! Рене даже не знала о существовании этого отдела. Она обязательно запомнит это место и тех, кто работает здесь. Надо будет, она перт***** каждого, чтобы только избавиться от той дряни, что у нее внутри.

— Давай же! — торопит ее Майкл. — Где ты там?

Рене не видит ничего. Картинка в глазах двоится, а там и вовсе замыливается…

— Я не вижу!

Седжио подходит к ней. Это она понимает, неожиданно коснувшись его рукой. Сердце бьется в ушах, и Рене молится, чтобы все пошло по тому же пути, что и у Дайры. Зрение ведь вернулось к ней.

— Двадцать восьмой этаж. Доктору Адамс стало плохо, пришлите бригаду.

— Майкл! — Она плачет, несколько раз крепко зажмуриваясь и вновь распахивая глаза, в которые словно насыпали песка. — Майкл! Спасибо тебе!

Помощь не медлит. Ее поднимают с колен и укладывают на носилки, разрезая одежду, освобождая грудь и плечи, цепляя к ней датчики и стики.

— Не спускайте с нее глаз, стабилизируйте состояние и следите за поставкой седативных препаратов.

— Сэр, предлагаю погрузить ее в искусственную кому. Попробуем переждать криз в этом состоянии. Данных у нас более чем предостаточно. Будем седировать так долго, насколько это возможно.

Рене помнит этот голос. Он принадлежит Брэду Хатфилду из отдела военных разработок. Она дергается, пытаясь встать. Нет! Только не к этим мясникам! Оттуда не возвращаются!

— Пожалуйста! Майкл, отправь меня в мой отдел. Не надо… Майкл…

Никто не слушает ее. Запястья и щиколотки стягивает стяжками. Она теперь бьется в них, улавливая лишь обрывки фраз, удаляясь от источника беседы.

— Я хочу в мой отдел! Я хочу знать, что происходит со мной! Седжио! Ты сволочь! Ты не имеешь права! Я ведь человек! У меня есть родные и друзья! Меня будут искать! Не имеешь!

***

Двери за бригадой закрываются. Майкл передает свой планшет Хатфилду. Этот парень подчиняется ему лишь частично, докладывая о своей работе в министерство обороны. Эти ребята не испытывают недостатка в биологическом материале, средствах и законодательной поддержке.

— Это последние, что остались после доктора Ричардс. Хочу верить, что она довела их до состояния рабочих прототипов.

Хатфилд просматривает содержимое планшета, в итоге сворачивая все окна разом.

— Вам надо было сразу поделиться этой информацией с нами.

Не должен. Только не двадцать лет тому назад.

— Нашел в вещах доктора Рене. — Майкл лжет, не моргнув и глазом. — Не знаю, от кого она прятала их.

Лицо военного специалиста остается беспристрастным. Он не стал спорить и делать какой-то удивленный вид, удовлетворившись сказанным. Никто не станет проверять, правда его слова или ложь. Так это работает, когда у тебя много власти, денег и влияния.

— Буду держать вас в курсе.

— Конечно.

Кент влетает в коридор спустя несколько минут. В его руках новый гаджет.

— Успел?

— Техники уверили, что все в полном порядке. Информация о Ди-1 удалена на самом глубоком уровне памяти.

Седжио входит в лабораторию. Рене только подозревала о ее существовании, увидела краем глаз… Ему, наверное, стоит забыть о ней. Была Ди-1, Да-1, а теперь Ре-1. Не стоит водить дружбы с объектом исследований. Это может повлиять на конечные выводы и результаты. Рене теперь знает об этом. Она расслабилась, расчувствовалась, сделала подарок Дайре, отпустив купаться в одиночестве, и оказалась на ее месте. Вот как бывает.

— Мне нужен материал Дианы и Дайры.

Майкл на мгновение замирает, уцепившись сознанием за созвучность имен. Укол в сердце подсказывает ему, что он на верном пути.

— Диана, — выдыхает он, оторвавшись от электронного микроскопа.

Он решил удостовериться в своей догадке лично.

— Сэр?

Седжио отклоняется назад, качая головой. Они ошиблись во всем и даже в именах. Он прикидывает, сколько времени прошло, а затем сопоставляет это с возрастом Дайры.

— Тебя звали не Диара и не Диана. Так звали твою дочь.

— Кого? Сэр, с вами все порядке?

— Она звала свою дочь, — повторяет он, не боясь посторонних ушей. Здесь все свои.

Майкл открывает глаза и просит ребят оставить его одного. Комната скоро пустеет. Он думает, стоит ли делиться этой информацией с остальными участниками эксперимента «Диана»? Может, стоит забыть об этом, выдохнуть и порадоваться тому, что аштар ушли и никогда не раскроют эту тайну?

— Они ушли!

— Нам несказано повезло с этим, Седжио, — отвечает Тамара, поднося бокал ко рту. — Они не узнают о Диане и о многом другом.

Эмиль говорит ему о ситуации на рынке ценных бумаг. Их акции упали в цене больше, чем на тридцать процентов. Этот, как всегда, в своем репертуаре. В глазах не осталось ничего, кроме цифр и значков длар.

— Не рухнули они только потому, что нас поддерживает министерство обороны. Нам стоит быть осторожнее.

Седжио понимает, к чему он клонит. Им нужно очередное открытие, ажиотаж и рост продаж. Инвесторы любят прибыль. Майкл просит Эмиля не лезть в это дело.

— Сны будут продаваться и дальше. Поднимем на них цену.

— Скачки цен должны оправдываться чем-то.

— Взгляни на небо! Просто посмотри туда!

Майкл и сам подходит к окну. Непривычно видеть мир без Ашта и Раона.

— Ушли аштар со своим разработками и забрали свой проклятый Раон. Представь, что сейчас начнется? Тут возможностей непочатый край. Надо ставить на это.

Тамара приближает к себе камеру, заполняя собой все пространство диалогового окна.

— Седжио, ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Ты хоть знаешь, что было в прошлый раз? Раскол материков, катаклизмы, эпидемии, сокращение населения.

Седжио усмехается, заметив блеклое отражение в стекле.

— Я просил оставить меня одного.

Он вновь поворачивается к окну. Экран планшета освещается, показывая ему замерших собеседников.

— Все в порядке?

Майкл оборачивается назад, оглядывая пустую лабораторию с мерцающими лампами и голубоватым светом ультрафиолета над столами.

— С каких пор тебя волнует то, что произойдет с продавцами хот-догов, малярами или уборщиками? Не надо лицемерия, Тамара.

Майкл проходит по помещению, прислушиваясь к своему состоянию и сверяя собственные ощущения с показаниями визора. Больше прочего его волнует повышенное давление.

— В прошлый раз у нас не было весо, кораблей, техники и складов с медикаментами. Не мудрено, что многие погибли от простой нехватки пенициллина! В конце концов, это не наша забота, а государства. Это их работа думать о возможных последствиях, безопасности и эвакуации. У них нет повода винить в произошедшем нас!

Тамара отключается первой. Внезапно и без предупреждения.

— Нервы у нее совсем ни к черту.

Следом отключается Эмиль, а затем и все остальные. Майклу запомнилось его испуганное выражение лица. Окна мгновенно потухают. Его друзья и коллеги не пожелали объясниться с ним.

— Что вы за человек, мистер Седжио?

Он поворачивается к говорящей, без труда узнав в ее голосе Дайру.

— Дайра?

Надежда и радость, страх и настороженность не успевают ни родиться, ни воскреснуть в нем. Мощный удар в скулу отбрасывает его к окну, заставив прижаться к его прохладной поверхности, перед этим ударившись о него виском.

— Вам не жаль ни своих, ни чужих.

Дайра ударяет его лбом о стекло, схватив за волосы.

— Дарайя — так меня зовут. Дарованная богами. Любите ли вы кого-нибудь так сильно, чтобы проявить участие и сострадание в его судьбе?

Он бы легко отбился от нее, но прилетевший удар в район печени, а потом и под колено на какое-то время заставил его забыть обо всем.

— Ваши уроки не прошли для меня даром.

Дайра связывает руки за его спиной, а потом тащит к креслу. Седжио стонет, мало-помалу приходя в себя.

— Вы научили драться не нанитов, а меня, — говорит она между делом. — Кто-то загрузил информацию о болевых точках и об особо уязвимых местах. Вы знаете это, да?

— Что ты делаешь, дурочка? Зачем ты вернулась сюда? Ты могла… жить лучше!

Он думал, что она ушла вместе с аштар! Майкл смеется. Это не нервы, не истерика и не страх. Все как-то спуталось. В мозгу вспыхивает тысяча вариантов возможного развития событий. Мир расцветает красками из-за вновь открывшихся возможностей и омрачается из-за покинувших их аштар вместе с пульсирующей болью в голове.

— Отпусти меня! Что ты задумала? Хочешь убить меня?

Дайра подкатывает кресло и усаживается в него. Она выглядит в точности так, как он запомнил ее, но что-то все же изменилось в ней.

— Нет.

— Хочешь избить меня?

Он не боится боли. Она не продлится долго. Это девчонка не психопатка и не жестокая убийца.

— Отомстить за то, что я сделал с тобой? Ты сама согласилась на это.4f7b7c

— Путем шантажа.

— У тебя был выбор, девочка, и ты сделала его. Отпусти меня и все закончится не так плохо.

— Выделите мне клетку попросторнее?

Майкл молчит какое-то время, вглядываясь в женщину со светящимся взглядом. Это не свет от линз и это не глаза аштар. Они просто сияют, как у того, кто невозможно доволен своей жизнью. Дайра счастлива, но только Седжио не может понять, в чем причина. В возможности отомстить? В услышанной ею правде? Как долго она находилась здесь?

— Чего ты хочешь? Денег? У меня их много!

Он тянет время. Кто-то обязательно хватится его. Тот же зануда Кент. У него вечно кипа бумаг на подпись и неумолкающий визор с планировщиком встреч.

— Я не стану говорить, что вы — бесчувственный ублюдок, мистер Седжио. Я думаю, что доктор Адамс еще не раз скажет вам об этом. Наверное.

Она задумывается.

— Если только вы не станете практиковать в тюремном лазарете.

— Ты думаешь, меня посадят? За что? За слова какой-то аштар? Нет! Какой-то обезумевшей шл***?!

Она ударяет его чем-то так, что темнеет в глазах, звенит в ушах и скрипит в голове.

— Черт! Глаз сломала.

— Я же просил тебя не устраивать самодеятельность.

Майкл пытается отъехать в сторону, не спуская взгляда с появившегося темного силуэта. Аштар приближается к нему, удерживая кресло за ручку. Он рассматривает его, а Майкл… Он видит лишь свое испуганное лицо. Много-много изображений собственного лица.

— Он назвал меня шлюхой. Я этого не люблю.

— Тогда за дело, — соглашается существо, хлопая его по щекам. — Он уже сказал что-нибудь?

— Да, все на камере, но я же говорю, что сломала ее.

— Это не страшно, если запись цифровая.

Аштар встает на ноги и тянется к нему за спину. Майкл орет от боли в выворачиваемых конечностях.

— Ты мог избежать этого, Майк, — говорит тварь участливо, — если бы не твоя жадность.

Существо перекидывает его руки за спинку, затем берет шар-камеру с поникшими крылышками. По его лицу бегут образы из обрабатываемой записи. Он делает это намеренно, хочет, чтобы Майк видел начало своего конца.

— Выложил.

Аштар тянется к своему бедру, выуживая из образовавшегося кармашка ампулу с голубоватой жидкостью. Седжио знает, что это сыворотка правды. Он сам приказал выделить этот препарат цветом. Одно время он работал методом устрашения персонала.

— Мы — хитрые сволочи, а вот ты — жадный ублюдок, что не щадит ни чужих, ни своих. Они не поверят нам, но поверят тебе и сохраненным тобой записям.

Аштар заряжает пистолет для инъекций.

— Я даже не сомневался в том, что ты не удалил их.

Нет никакой возможности избежать укола. Совсем скоро Майкл перестанет контролировать свое тело и разум, и он знает, что выложит этим двоим все, о чем бы его не спросили.

— В прямом эфире Майкл Седжио, — говорит существо, разевая страшную пасть, — и наша очаровательная ведущая Дайра Стикс.

Девушка появляется за плечом аштар, обнимая его за шею и целуя в щеку.

— Мистер Седжио, расскажите нам о том, что произошло двадцать лет тому назад, а конкретно семнадцатого ноября 2084 года.

Майкл говорит, а сам ждет, когда заявятся копы. Напрасно. Никто не придет к нему еще сутки. Эти двое продумали все. Сволочи!