Снадобье

Любослава, закончив с очередной обработкой княжеских ран, вышла и презрительно сплюнула. Первак опять её уму-разуму учить пытался. «Что этот дед о себе возомнил? Будет он её ещё учить да осуждать. Сам бы попробовал, будучи юной смазливой девкой, средь бесов побыть. Нет, она, конечно, сама к Маре взывала, но что ж теперь ей и тут маяться? Ну уж нет! Коль ей дали шанс, она его не упустит», — усмехнувшись собственным мыслям, она пошла в сторону Волоха, который уже ждал её на узкой каменной тропе.

— Что князь? — без приветствия начал он.

— Лежит, но дед его подбивает мне не верить, — проговорила девица. — Кнута ему, что ли, всыпь, чтоб знал, как рот открывать.

— И князь точно ему поверит? Думай, что несёшь! — отрезал бес.

— И что мне терпеть?!

— А ты, я смотрю, возгордилась что-то быстро. Не рано ли? — спросил её Волох. — Кто ты такая, чтоб за ради тебя души кнутом сечь, а?!

— Я кто такая?! — Любослава аж задохнулась от возмущения. — Да мне сам Владыка честь оказал!

— Ой, смотри-ка, Владыка её отъярил, и она себя владычицей Пекла почуяла. Ой, смотри, девка, высоко лететь пытаешься, как свалишься, костей не собрать будет!

— А не тебе падать, не тебе и тревожиться, — сложила руки на груди та.

— Ну-ну, — презрительно усмехнулся бес, окидывая Любославу оценивающим взглядом.

— Мне к Владыке надобно, — фыркнула Любослава и отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— А боле никуда не надо? Призовёт — отведу, — ответил Волох и, хлопнув девку по седалищу, пошёл прочь, похлопывая кнутом по ноге.

Первак, наблюдавший со стороны эту картину, прищурился, задумавшись: «Что за дела, интересно, у Любославки с бесом? Явно недоброе что-то мыслят».

Любославка тем временем отправилась к себе, легла на лавку и стала представлять себе, как исполнила то, что хочет Чернобог, и тот её сделал своей наложницей. Она видела себя в роскошном тереме, а Волох прислуживал ей, выполняя каждое её желание. Так ей те мечты понравились, что сразу стала она думать, как к князю подступиться, но для того надо было деда куда услать, а тот уходить никак не хотел. Бес этот ещё к хозяину не отвёл. Тот бы согласился с ней, что деда высечь надобно, чтоб не лез, куда не зовут. Она закрыла глаза и стала ждать, когда её позовут в чертоги чёрные.

Волох тоже думал о Любославке. Обнаглела совсем девка, берегов не видит. Думает, ежели Чернобог её раз потешил, так она теперь чуть не владычица пекельная, а их таких до боя с князем каждый день бывало, а порой и не по одной. Ну ничего, наберётся владыка сил, покажет всем.

Хотя и у самого беса мысли подлые в голове вертелись: Слаб совсем владыка, не та хватка стала, а он молод, сил полон. Хотелось Волоху самому Пеклом править, но вот как подвинуть того, кто богом был, пусть и обессиленным? Того он не ведал.

Дойдя до чертогов, распахнул чёрные резные двери и прошёл прямиком в тронный зал. Чернобог снова глодал чью-то кость, облепленную кусками гниющего мяса.

«Тьфу ты, жрёт и жрёт цельными днями, — пронеслось в голове беса. — Эвона какое брюхо уже отожрал!»

Он презрительно скривился, но тут же убрал усмешку с лица, заметит ещё раньше времени, того гляди.

От взгляда властителя Пекла усмешка не укрылась, но он виду не подал.

«Ишь, смеет скалиться! Видать, и правда много я сил растерял, уже собственный бес не боится!» — всего лишь и подумал он.

Волох отвесил низкий поклон и замер, ожидая приказаний, стараясь не смотреть на отвратительную трапезу своего господина. Тот чавкал обвисшими губами, изредка стирая жир, что стекал по подбородку. Его некогда могучее тело обрюзгло, а лицо осунулось.

Доев, Чернобог обтёр рот ладонью, сытно рыгнул и поднялся. Грузно ступая, прошёлся по залу.

— Девка к князю подобралась?!

— Так ведь дед там, она его выпороть требует, мол, не в своё дело тот лезет, — затараторил бес.

— А не много ли она хочет? Она кто такова, чтобы такое решать? — голос владыки громыхал прежней силой, но лишь он от неё и остался.

— И я так сказал, а она всё своё: я, мол, самим Владыкой отмечена, — поддакнул Волох.

Чернобог расхохотался так, что весь его живот заколыхался. Прекратив смеяться, утёр слезы, выступившие на глазах, и присел на лавку, уперев кулак в колено.

— Ой, насмешила девка, но смотри, какая смелая, такая далеко пойдёт.

— Так-то оно так, но что делать с дедом-то? Мешает он ей.

— Так пусть сама и придумает, коль головастая. То её задача, не тебе о ней печалиться надобно. Ты лучше расскажи, как там ведьма?

— Закрыты её сны от нас, не можем уже несколько дней попасть, — опустил голову бес.

— То плохо, но вы пытайтесь. А теперь ступай, отдыхать стану. Да девку пришли, покажу ей, кто она, — приказал Чернобог и махнул рукой, отсылая Волоха.

Волох поклонился и вышел, стараясь не смотреть на своего некогда грозного владыку, превратившегося в жалкое подобие себя прежнего. Казалось ему, что тот не сил набирается, а наоборот, с каждым днём хиреет.

Любославка, услышав, что её к себе зовёт владыка, быстро вскочила. Её сердце радостно забилось, вот сейчас она всё и устроит. На ходу переплетая косу, она спешила по тропинке к чертогам, представляя, как будет распоряжаться в его владениях. «Ох и покажет она этому Волоху, всё доложит, как он помогать не хочет», — думалось ей по пути.

Войдя в зал, она склонила голову, хитро улыбаясь и поглядывая на Чернобога из-под ресниц.

— Звали, владыка, — начала она было, но сильный удар сбил её с ног.

Девушка не успела понять, когда Чернобог подошёл к ней, носок его тяжёлого сапога больно ударил её под рёбра. Любославка хотела было встать, но тяжёлый посох буквально прибил её к каменному полу, выбивая из неё весь дух.

— Ты что это о себе возомнила, а? — послышался грозный голос.

Девка закрыла голову руками, спасая ту от ударов.

«За что ж так рассвирепел-то владыка? Небось Волох, проклятый, чего натрепал ему не того», — подумалось ей.

Наконец бить её прекратили, рывком за косу поставив на ноги.

— Решила, что ежели я тебя раз позвал, то силу тут имеешь? — продолжал кричать хозяин Пекла, задирая ей юбку, больно царапая при этом кожу длинными ногтями.

Любославка отрицательно замотала головой, на которую уже был накинут подол. Чернобог обхватил её бёдра своими толстыми руками и принялся обхаживать её, будто жеребец кобылу. Толстые пальцы впивались в плоть, доставляя боль, рыхлые ляжки его хлопали по её ягодицам, будто крылья.

— Захочу — каждый день так стоять станешь, а как надоешь — бесам на потеху выкину, каждый позабавится. Поняла?

Девка послушно закивала. Мол, понимаю, как тут не понять. Наконец бог зарычал, качнулся последний раз да оттолкнул её так, что та на колени бухнулась.

— Прикрой срам, — бросил он ей, тяжело дыша.

Любославка поспешно опустила юбку и, не смея поднять глаз, стояла, теребя конец растрёпанной косы. Её губы дрожали, а сердце бешено колотилось в груди.

— Так с чего ты взяла, что повелевать смеешь кем бы то ни было? — вновь спросил её Чернобог, сверля её взглядом.

— Владыка, не велела я ничего никому. А лишь высечь деда предложила Волоху, чтобы не мешал он делу твоему… — пролепетала она, не решаясь поднять глаза.

— Моему? То тебе поручено. Не мне, не Волоху то решать не надобно, сама с ним разбирайся. И чтоб боле я такого не слыхал. Ясно тебе?

Любослава закивала и, опустив глаза вниз, ожидала, что ж будет дальше. Но Чернобог молчал. Она осмелилась украдкой глянуть на него, но тот лишь презрительно глянул на неё и махнул рукой.

— Пошла прочь! И ежели не исполнишь, будешь бесам ночами служить, а не летавкой по миру ходить. Ясно тебе?

Вновь кивнув, она вылетела из чертогов, взбешённая таким к ней отношением.

Ну ничего, придёт и её день, она со всеми расквитаться успеет! Ухмыльнулась она собственным мыслям и пошла прочь от терема. Ей ещё князя обхаживать, не придёшь же к нему вся стариком пропахшая.

Благо воды всё ж на помыться давали. Она с остервенением тёрла кожу пучком сухой травы, так что та вся покраснела. Как не содрала только. Отмывшись, она заплела тяжёлые влажные волосы обратно в косу и направилась к темнице князя.

Нацепив на лицо личину скорби и печали, мужики любят такое выражение у баб, сразу у них жалость просыпается, она-то хорошо знала, не раз испытанный ею способ. И зашагала по тропе, сильно прихрамывая. Замерев у самой двери, деланно закашлялась и немного постояла, затем потянула на себя дверь и вошла.

Старик её приметил ещё на тропе, а оттого сидел напротив проёма, уперев руки в колени.

— Чего опять явилась? Звали тебя, аль что?

Она никак не отреагировала на то, а вместо слова пустила слезу. А начав рыдать, уже вспомнила всё обращение владыки и Волоха к ней. Как к сору какому они к ней относятся, вот и выплачется сейчас. А там, гляди, и жалости дождётся, может, и проклятый дед смягчится.

Князь тут же вскочил к ней и усадил на скамью, поглаживая по спине, а она продолжила лить слёзы да, всхлипывая, принялась что-то бормотать.

— Ну чего ты, Любослава? Обидел кто? — спросил Светозар.

— Я... Он... Он... Ааааа… А они… Сапогом… А потом юбку на голову… И делай что хошь, — задыхаясь от рыдания, она и вправду почувствовала жалость к себе.

Князь обхватил её плечи, пытаясь успокоить, и тут девка прильнула к нему всем телом, будто ища защиты. Он такого поворота не ожидал и немного опешил, но рук не убрал, ей сейчас и так плохо. Лишь начал по голове да плечам оглаживать. Тут в эту сцену вклинился Первак. Светозар аж вздрогнул от его голоса.

— Ох, Светозарка, попомни мои слова, окрутит тебя змея эта. Нет ей веры. Она ж с бесами шашни водит, а потом к тебе скачет. Зачем, интересно знать?

— А ты им откажи попробуй, — утерев сопли, огрызнулась Любослава и посмотрела на князя.

Какой же всё-таки он глупый, никак не догадается, она уже и руку будто невзначай на загашник портов поклала, а ему хоть бы что. Так как ей его совратить-то, ежели он на неё и не смотрит как на бабу ладную? Старик ещё этот мешается, вечно не в своё дело нос сует, не зря она, видимо, припасла в соломе снадобье, у Волоха выпрошенное, а сегодня и вовсе с собой прихватила. Осталось только подгадать как да капнуть одну маленькую капельку ему на одежду, и всё, проспит до следующего дня сном непробудным.

Но он её к себе не подпустит. А значит...

Любославка вдруг резко соскочила с лавки и, подойдя к Перваку, выпалила тому прямо в лицо:

— Чего ж ты меня осуждаешь? Разве ты мне отец али брат? Ты не знаешь о моей жизни ничего, потому и не можешь меня судить! Что я такого сделала? Любви хотела? Аль то, что я Ярило ставить любила? Что ты мне в укор ставишь?

Пока дед её разглядывал из-под насупленных бровей, она уже засунула руку в мешочек на поясе и, держа в руках маленький пузырёк из глины, чуть откупорила крышку, сделала ещё один шаг к нему.

— Разве я могла по-другому? — заглянула в глаза деду, тот прищурился, но остался на месте, лишь скрестил руки на груди.

— Завсегда есть выбор, девка. И ты, — тыкнул в неё своим пальцем. — Свой давно уже сделала. На подлость пошла, ради жизни получше с бесом спуталась, а теперь рыдаешь, будто невиновная.

Этого-то она и ждала. Для того всю сцену перед ним разыграла, будто лицедейка с торжков, а дед-то глуп оказался, поверил в то.

Ухватилась за его руку той рукой, в которой держала снадобье, да будто отшвырнула руку от себя, заметив, как дед скривился.

— Не трожь меня, — закричала она на старика.

Первак поморщился от её прикосновения, но девка первая отдёрнула руку и быстрым движением спрятала зелье обратно в мешочек. Едва скрыла улыбку и, отвернувшись от него, вернулась к князю, который молча наблюдал за ними, сидя на скамье да усмехаясь:

«И не надоело им же ссориться-то?»

— Не тебе о том судить, старик, не тебе…

Осталось подождать всего немного, и дед мешать не будет.

«Ох, Светозарушка, недолго тебе ещё осталось сопротивляться…»

Через несколько минут старик вдруг зевать начал, прикрывая рот ладонью.

— Утомили вы меня, спать пойду, — сонно забормотал он, укладывая голову на кулак.

Но и Любослава вдруг почувствовала, как её в сон клонит, видать, и на себя пролила. Ругая себя последними словами, быстро засобиралась прочь, а то заподозрит чего князь, ежели они с дедом вместе уснут.

Пока бежала, чуть опять не разревелась, только теперича уже по-настоящему. «Ну почему опять всё криво-косо вышло? Так складно же всё придумала: старика усыпить, Светозара обласкать да соблазнить. Так ведь удачно всё получалось, и нет, надо было на себя попасть...»

По пути чуть не врезалась в Волоха, что шёл ей навстречу, лишь чудом смогла увернуться. Он же схватил её за локоть и, больно сжав руку, дёрнул к себе.

— Куда несёшься, будто бесы гонятся? — захохотал он, довольный своей шуткой. Замер, принюхался. — Ты для чего это снадобье выпрашивала? Чтобы себя обливать им, что ли? Ну, говори, чего молчишь?! — он дёрнул её сильнее, притягивая к себе поближе.

Она послушно шагнула к нему, в глазах уже всё плыло.

— А ну не смей засыпать, девка!

Но та уже тяжело осела, лишь его руки упасть и не дали. Он сплюнул, глядя на спящую Любославку. Волох закинул её себе на плечо и поволок к её темнице, благо жила она там одна, затащил и бросил её на солому. Плюнул на неё с досады.

Того она, конечно, не видела, но почувствовала, как плевок попал ей прям на лицо. Руки уже не слушались, чтобы стереть его, слезинка скатилась по щеке, и девушка провалилась в глубокий тревожный сон. Возможно, бес и ушёл, оставив её здесь одну, а возможно, и воспользовался, как бывало ранее.

Но того Любослава не знала. Снилось ей, как стала она править бесами, как кнутом Волоха охаживала. И так радостно от того ей стало. Снилось и то, как сам Чернобог призвал её вновь в чертоги и стал просить прощения за то, как обошёлся.

Но тут её разбудил резкий тычок в бок. Она поморщилась не столько от боли в боку, сколько от дикого желания сходить по нужде. Открыла глаза, в которые тут же ударил красный свет, неяркий, но меж тем больно резавший их. Поморщилась от ощущения песка под веками, закрылась было рукой.

Но её резко отдёрнули.

— Вставай давай, — над ней стоял невысокий коренастый бес. — На работу пора. Разлеглась тут! — его скрипучий голос противно отдавался эхом от каменных стен.

— Так ведь, — заговорила Любослава, но пинок под рёбра заставил замолчать и подняться.

— Велено на работу всех гнать, лежите тут, дармоеды, — гнусавил тот.

Девушка вздохнула и поплелась в сторону тропы, где уже собиралась вереница чёрных душ. Князь со стариком тоже уже там стояли, видать, и их отдых закончился.

Первак недобро покосился на Любишку, но ничего не сказал, когда та вклинилась подле Светозара. Тот тоже промолчал, лишь кивнул, давая понять, что заметил её.

Ну что ж, видимо, её задача усложняется, придётся как-то в доверие входить посреди работы. Она вздохнула и пошла вперёд, подгоняемая окриками бесов. Старик, идя позади неё, часто оборачивался к князю и что-то тому шептал, а вот что разобрать ей никак не удавалось.

Сам же Светозар покосился на девку, но промолчал. Больно странно себя та вела. Сон ещё этот. Он вчера успел заметить, что и Любослава чуть не уснула вослед за стариком. «Что же такое она задумала?» — думалось князю.

Но пока он решил виду не подавать, что есть у него сомнения в ней, пусть думает, что он ничего не понимает, гляди чего и удастся тогда выяснить. Но то, что Первак прав на её счёт, скорее всего, верно.

Он усмехнулся и пошёл вперёд.

«Посмотрим ещё, кто кого!»