Вий

Дни за работой тянулись медленно, казалось Светозару, что он уже целую вечность тут провёл. Князь, идя по тропке меж чёрных камней, всё думал, как ему сбежать отсюда, но выхода сыскать не мог. Кругом лишь скалы да чёрный дым, от которого вечно болели глаза. Девка не приходила уже дня три, но ходила завсегда впереди него, покачивая крутыми бёдрами и улыбаясь, когда удавалось повернуться.

«Прав старик, что-то она задумала, понять бы что, — думал Светозар, бредя с тяжёлым ведром и глядя под ноги, чтобы не споткнуться. — Может, сбежать со мной хочет просто? Только как то душе-то сделать? А может, и дрянное что затеяла? Да как то узнаешь?».

Он горестно вздохнул своим мыслям и поплёлся дальше. Пора уже и работу заканчивать, но не спешат бесы их по клетям разгонять.

Любослава шла впереди, искоса поглядывая на князя. Она уже давно заприметила, как он смотрит на неё изо дня в день. Его взгляд, оценивающий, но всё же рассеянный, блуждал по её лицу, задерживаясь на губах, потом медленно опускался ниже, останавливаясь на изгибах тела.

И это её радовало, наполняло странным удовольствием. Она решила, что Светозар сам должен прийти к ней. Не она за ним станет бегать, а то и надоесть можно быстро. Мужчины же любят считать, что они завсегда выбирают, хотя в жизни бывает иначе, особенно если дело касается свадьбы, где родичи решают всё. Но были и исключения, самые смелые на Купалу сами выбирали себе суженых. Та девушка, что приведена в Ярилину ночь, считалась законной женой.

Закончив работу, девка дошла до темницы и упала на жёсткую лавку. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге выросла фигура Волоха.

— И когда ты к князю пойдёшь? — спросил он с порога.

— Сам придёт. Помучаю его неведением, пусть мается от жара, желает меня так, что невмочь… — сонно пробормотала Любишка, приоткрывая глаза.

— А ежели не придёт?! Тогда что? — загрохотал голос беса. — Ой, смотри, девка, доиграешься, себя перехитришь.

— Ты же пришёл, — она потянулась, так что юбка задралась, оголяя белые ноги.

Волох облизал губы, его глаза загорелись нетерпением. Он шагнул внутрь, распустил тесёмки портов, бросил кнут на пол и бросился на неё, будто дикий зверь. Наскоро закончив, он натянул порты и усмехнулся, усмешка его была жестокой.

— Хитра ты, девка, хитра. Но то я, во мне огонь бесовской горит, чресла мучает. А князь душой светел… Его-то так просто не взять тебе. Мужики они хоть и удом думать горазды, да не все.

— Потому сам и придти должен, чтобы от связи бесовской почернеть, — поправляя юбку, буркнула Любослава. — А иначе не выйдет, ежели не сам захочет страсти той, что светлым богам неугодная. Сам то знать должен, чай.

— Ой, смотри, доиграешься, не выполнишь чего надобно, выкинет тебя владыка низшим на потеху… — предупредил её бес, закрывая дверь. — Но я б на то поглядел, как тебя они ярить станут, ох и горячи они.

«Привязался, окаянный! Не такие приходили, — усмехнулась про себя девка. — А тут молодой, горячий. Явится, куда он денется!»

Нравилась ей эта задача. Любила она и при жизни мужиков дразнить. Да, порой они и силком брали, коли совсем невмочь становилось, но большинство подарками задаривали, лаской. Лишь один сразу, как приметил у бани, загнул да, не спрашивая, отъярил, а потом каждый вечер ходил. Супротив воли её. Но и то ей нравилось, так завести не каждая сможет.

Черна её душа была, ещё при жизни черна. Там, где другие топиться ходили, топором рубили обидчика, она находила болезненное удовольствие. А всё опосля того, как её девчонкой совсем посношали трое пришлых на сене. Долго она тогда ревела от боли, обиды. А потом решила, что сама станет мужиков распалять, чтобы не они решали, где и когда её взять, а она.

Девушка вздохнула: неверно то, но вот какая выросла. Не её в том вина, не она тех пришлых манила. Сломали они её, и тело, и разум испоганили. Её теперь очередь им всем жизни ломать, коли уды свои сдержать не могут. Пусть теперь они все пострадают, как она. Из-за них всех она и тут оказалась, любви хотела, а не просто под кустом валяной быть.

С тем она закрыла глаза. Уснула Любослава хоть и не сразу, но всё же смогла провалиться в долгожданный сон. Давно ей жизнь не снилась, а тут вдруг на тебе, видимо, от мыслей перед сном то и приблазнилось.

«— Любослава, ты гляди-ка, кто идёт! — проговорила Дарка, её соседка, с которой они стояли у плетня и сплетничали о разном.

Та толкнула её острым локотком в бок, так что заставила поморщиться и отойти от неё подальше. А сама загоготала, что твой гусь. Неприятная Дарка была баба, но выбора у Любославы не было; кроме неё, общаться с ней особо никто не хотел, ведь подруг у неё и не было, она единственная, с кем хоть можно было поговорить. Да и не осуждала она её, сама была не прочь с кем пояриться. А вот другие девки да бабы стороной их обходили, кому ж приятно, когда твой муж аль суженый к другой по ночам бегает. Ненавидели их в селе, но и боялись, ведьмами считали.

Пока соседка смеялась, Горислав почти поравнялся с ними, смерил соседку удивлённым взглядом, покачал головой, а взглянув на Любославу, подмигнул той и пошёл дальше. Уже неделю ходит к ней он по вечерам, но, кроме как потешиться, ничего не предлагал. К свадьбе готовится со змеёй подколодной Сиянкой.

Её любовь к нему росла и крепчала с каждым днём, а он видел в ней лишь забаву для чресел своих. Но Любослава уже давно не была маленькой и глупой, понимала всё; за ней вон уже и бегали другие парни, бери какого хошь… Только ей не нужны были другие, а тот, кто нужен, на другой женится. А её так, под кустом валяет, но ей и того хватало. Вроде и понимала его, там родичей сговор, но хотел бы — нашёл бы выход, а так и самому, значится, более того и не надо.

А у неё от его взгляда аж ноги подкосились; благо хлипкий тын попался под руку, и девка удержала себя от позорного падения. Покраснела вся, взора от него отвести не может. Околдовал её он будто. Как покличет, она и бежит к нему.

Проводив его взглядом, Любослава вздохнула, потом глянула опять на Дарку, которой уже годов двадцать, а она всё ещё незамужняя. И ведь звали, сама не идёт, говорит, ей так веселее. Видать, и её такая судьбинушка ждёт, будет в девках до старости ходить.

Повернулась, глядя на Горислава; он остановился, обернулся вдруг и посмотрел на Любославу. Она опять ухватилась за заборчик, ведь он вдруг развернулся и направился к ней. Пока он шёл, её сердце колотилось как заполошное.

Неужто он решил вот так, при всех подойти? Что же люди-то скажут? Опять Сиянка прибежит скандалить, мало она ей волос выдрала на прошлой седмице.

Сглотнула ком, когда тот оказался рядом. Высокий, широкоплечий, с копной кудрявых волос. Мечта её ночная. Улыбка сама раздвинула губы Любославы.

— Любославка, — опять весело улыбнулся ей гончар. — А ты, говорят…»

Но в этот момент Волох дёрнул её с лавки, и она проснулась.

— Вставай, владыка кличет, — кивнул тот на дверь.

Светозар же, придя в их с дедом тесную клеть, посмотрел на Первака. Тот шумно вздохнул, отпил воды из деревянной потемневшей кружки и присел.

— Ой, парня! Крутит девка тобой, ой крутит. Глаз с неё не сводишь, — начал он, поёжившись, после жара снаружи тут и правда было прохладно.

— Знаю я, отец, что непроста она, тут ты как есть прав. Но что задумала, никак не пойму. Уже думал сделать вид, что поддался чарам её колдовским, а ежели хуже только станет? — князь сел напротив и оперся локтем в колено, положив голову на кулак.

— Вот оно и тоже. Ежели она бесовка, то чёрной душа твоя станет, и ходу тебе отсель не будет. Даже коль сбежать сможешь, то опосля сюда путь тебе, а оно рази надобно? — хитрые глаза старика, казалось, смотрели в его душу.

Он ощупал узловатыми пальцами колено, разболелось опять, собака. Ну вот рази дело, чтоб душа телесные хвори испытывала, одним словом, Пекло.

Светозар отметил, что рука деда вся светлая, считай, стала.

— А как же мне тогда помыслы-то её разгадать? Как котёнок слепой тычусь.

— Того не знаю. Добром она не скажет, тут хитростью какой надо.

Они оба замолчали, слушая, как за стеной шумит ветер, задумались. Как им девку вывести на чистую воду, чтобы сама созналась?

— Душа болит, кажется мне, что там, на Руси, что-то происходит, — нарушил молчание князь и прикрыл глаза, чело его омрачилось от тяжких дум.

— Ну, того ты не узнаешь пока, не тревожься понапрасну. А с Любославкой будь осторожнее, а то голову потерять можно, снесут с плеч — только и видал, — усмехнулся старик, покачав головой.

Прав дед, ой как прав. Нужно ему осторожнее быть с ней, но как же хочется выведать, что она задумала, а как это сделать – непонятно.

Светозар улёгся на лавку, забросил руки за голову и уставился в потолок. Хотел он сперва поддаться ей, а коли дед прав, то никак этого делать нельзя. И как тогда ему быть? Бес этот ещё к ней вечно таскается, то ли и правда супротив воли, а то ли сама его привечает. И ведь не проследить никак: сразу мелкие бесенята доложат, что видели его около темницы девкиной.

Первак посмотрел на лежащего на скамье парня: мается бедняга, сам себя куда деть не знает, оттого и мысли дурные лезут. Ему бы пора отсюда уходить, а как, где тот проход, что ведёт из Пекла?

— Хочешь сказку сбаю? — спросил дед.

— А расскажи, послушаю, — кивнул князь.

— Жил давным-давно, когда ещё боги по земле ходили и с людьми рядом жили на Руси, князь Дадон, его звали, — Светозар аж сел на лавке.

— Мне кормилица про него сказы говорила, — проговорил он, сердце его наполнилось тёплой грустью, когда вспомнил он свою старую няньку.

— Знатный князь был, вот и сказок про него много, слухай далее, — усмехнулся старик. — И вот много он дурного натворил по молодости, за что и попал опосля кражи в Пекло. Но там ему не по нраву пришлось. Чёрное всё, небо красное, бесы житья не дают. И решил он сыскать проход, чтобы уйти, значится. Долго искал. Узнал лишь, что сын Чернобога, Вий, тот проход охраняет. И стал с ним встречи искать, вызнать, чтобы. Долго искал и наконец встретил того: от отца он шёл, а Вий – он грузный, тяжко ему самому ходить, ну Дадон и помог ему дойти. А по дороге всё расспрашивал, мол, зачем тебе там на корнях висеть, а тот возьми да расскажи, что проход там. Три дороги: в Явь, в Навь да в мир Подлунный, где Мара живёт. Так и сбежал князь, когда сын Чернобога заснул.

— Это ты мне тоже Вия сыскать предлагаешь? — спросил Светозар.

— Он почти и не ходит уже к отцу, сложно это будет. Да и за нами после того следят лучше. А вот самому как ускользнуть да поискать его, где он там висит, то можно бы. Но рискованно. И тут ты чем дольше лежишь, тем меньше у тебя способа уйти становится. Свыкаешься ты, княже.

Князь кивнул: прав Первак, он уже почти свыкся с мыслью, что останется тут навеки вечные, а то мысли неверные, гнать их надобно.

Он снова улёгся обратно. Но мысль-то хорошая, только как вот ему мимо сторожащих их бесов пройти да поискать по округе, где тот страж на кореньях спит?

А эти, ежели увидят, обратно сразу загонят. Тут думать крепко надо. Чем Светозар и занялся под громкий храп старика. Впрочем, и ему долго думать не стоит: утром опять смолу таскать, а значит, выспаться надобно. Он устроился поудобнее и закрыл глаза. Завтра, пока работать будут, и подумает, а сейчас отдыхать, неча голову морочить.

Тревога ещё эта… Казалось ему, будто с Вилой что-то не так: не снится она ему уже вот три денёчка. А может, та девка чего наколдовала? Ежели она бесовская, то могла. И как тут, спрашивается, спать спокойно станешь? Долго ещё он ворочался, пытаясь уснуть. И к Любославе тянуло, будто на верёвке, и сердце за ведьму, ему суженую, ныло.

А Любослава уже в чертогах владыки была, шла по тёмным каменным плитам и гадала, зачем её призвали: «Задачу какую придумал новую, али распекать, что князь ещё не охмурен, станет?». Но гадать оставалось недолго: она уже распахнула тяжёлые двери и вошла в тронный зал.

Владыка сидел на своём привычном месте; подле него сидел мужик, толстый, как боров, его кожа свисала лохмотьями, веки длинные, покрытые бородавками почти до подбородка свисали. Толстые, будто сучья могучего дуба, руки искали по блюду кусок мяса пожирнее.

— Явилась? Когда Светозара уже окрутишь? — спросил её Чернобог, едва она перешагнула порог.

— Он уже почти готов, смотрит на меня, — начала Любослава.

— Он не смотреть должен, а уже лежать под тобой, аль на тебе, — отрезал владыка. — Ну то ладно, сейчас другое дело надобно: воеводу соврати, второй раз тебе верю. Ежели снова оплошаешь, — голос его не предвещал ей ничего хорошего.

Он поднялся, подошёл ближе, намотал её косу на руку и потянул к себе.

— Смотри мне, девка, важно то очень! Уразумела?!

Она кивнула и опустила голову.

— Ступай тогда, чего встала? — он отмахнулся от неё, будто от назойливой мухи. — Пошла прочь, Волох отведёт тебя к проходу. И смотри мне, чтоб в этот раз справилась. У меня на счёт воеводы свои задумки имеются.

Девка кивнула вновь и выскочила прочь; там её уже Волох поджидал, стоял прямо за дверьми.

— Пошли, что ли, проведу. И смотри, не осерчай владыку, а то и головы не сносишь, больно он зол стал.

А сам подумал: как тут злым не станешь, коли всю силу, почитай, растерял. Вот ежели б он, Волох, на его месте был, он бы такого не допустил. Чтобы смертный победил его! Стареет, видать, Чернобог, пора в Пекле нового владыку чествовать бы уже.

— Владыка совсем обессилел, — позволила заметить Любослава.

— На тебя его силы хватит, — хмыкнул бес.

— Не от меча то, такое обычно бывает, когда кровный родич проклянет. То проклятие силу и тянет. Неужто кто из сыновей осмелился? — проговорила девушка.

Волох задумался, кто же это мог проклясть Чернобога? Но на ус-то намотал, ежели девка права, то его владыка похвалит за такие мысли, что он ему принесёт, а там, гляди, и сможет снять порчу, что навели. Но сперва отвести бесовку, куда сказано. А потому дёрнул её за руку и поволок за собой, нечего стоять языками зря чесать.

— Так где, говоришь, сын твой? — спросил Чернобог сидящего у подножия сына. Всё реже Вий приходил в его покои, сложно то ему было, но сегодня явился на зов отца.

— Не ведаю того, тятька, — гнусаво проговорил тот, откусывая кусок птицы прямо с костью, и захрустел той на зубах.

— Найти б его надобно, найти.

— Так его ж Мара хотела в полон взять, жена твоя давно глаз свой на него поклала.

— Ну она завсегда мужиков красивых привечала, а сын твой собой хорош удался, — усмехнулся Чернобог, глядя на сына.

— Не в меня пошёл, — рассмеялся тот в ответ. — Только умом ежели.

— Ну то ладно, сам, значит, разыщу его, а ты ступай пока, охраняй вход и сынам скажи, чтобы берегли проход как зеницу ока своего.

Вий тяжело поднялся и, переваливаясь, будто утка, отправился к выходу.

Светозар уже было задремал, как его что-то во сне дёрнуло, будто за руку кто взял, да и стянул со скамьи. Так и проснулся лежащий на полу. Мотнул головой, прогоняя остатки сна. Первак храпел во всю, лёжа на своей лавке. Князь поднялся со вздохом и подошёл к двери.

Нужно найти выход из этого пекла. Но как? Как выйти оттуда, откуда не знает никто выхода?

Светозар прикрыл глаза и хотел было уже вернуться на скамью и попытаться уснуть, силы ему нужны. Как вдруг под окном послышались шаркающие шаги и тяжёлое дыхание. Он тут же ближе подвинулся к окну, выглянул за решётку.

Мимо клети шагал, точнее, пытался идти, грузный и тучный бес, наружности самой что ни есть мерзкой. Движения его были медленные. Сделает шаг одной ногой, остановится, тяжело вздохнёт, потом следующий шаг и опять тяжёлый выдох. Похож был на утку, что по двору ходит.

«А не Вий ли то? — мелькнула догадка в его голове. — Стоит посмотреть, в какую он сторону пойдёт».