Побег

Уже несколько дней Светозар искал момент, чтобы улизнуть да сходить по тропе, которой Вий прошёлся. Он то был, в этом князь был уверен, некому боле. Но вокруг клетки их вечно бесы крутились. Как тут уйдёшь. От того злился он, нервный стал.

Новое утро тоже началось, как обычно, с окрика беса на работу, но Светозар с дедом уже и не спали. Весь вечер вчера кумекали, как бы ему ускользнуть. Но так ничего придумать и не смогли.

— Встали! Чего ещё не собраны? — проскрипел противным голосом тот. — Выходим!

Князь и Первак вышли, размялись чутка. Сторож их не упустил возможности ткнуть Светозара в бок, но тот и внимания не обратил, незачем сейчас отвечать. Лишь поморщился и пошёл дальше. Потом с ним разберётся, как случай представится.

Те же вёдра, те же души и всё та же смола для чертога Чернобога, опостылело ему уже всё это. Князь сжал ручку засмоленного ведра, которое уже менять бы пора, смолы застыло на стенках столь, что, считай, пустое носил, но оттого и тяжелее было. Но замены не давали, приходилось каждый вечер самому как мог очищать.

Бесы, стоящие и следящие за работниками, а за князем ещё более, сегодня совсем лютовали, только и слышно щелчки кнутов их было. Но тут вдруг Волох оступился, да прямо в озеро смоляное полетел. Толкнул его что ли кто, аль сам не аккуратен был? Вся нечисть ему на подмогу бросилась. Первак тут же его под бок локтём толкнул, мол, чего стоишь, тикай, пока можешь.

Князь не стал долго думать и, кинув ведро, бросился в ту сторону, куда давеча ушёл сын Чернобога.

— Светозар, — окликнул его дед, но князь лишь прижал палец к губам, чтобы он молчал, а не то бесы услышат.

Старик сперва было хотел направиться за ним, но остановился. Он ему будет только обузой. Молодой шустрее будет, пущай один топает. Понимал он, куда князь направился и какая опасная дорога может быть. Но то решение князя, выбираться ему давно пора. Сам же решил ещё больше суматохи навести. Исподтишка ещё одного беса в озеро спихнул, только копыта в воздухе мелькнули.

Светозар же уже бежал короткими перебежками от одного чёрного камня к другому. Булыжники попадались то крупные, которые скрывали полностью его, даже прятаться не приходилось. А были и те, за которыми приходилось сидеть на корточках, а то и плашмя, будто гадине какой.

Бесы меж тем Волоха уже вытащили, от смолы, считай, очистили. Тот сидел на камне да в себя приходил. И кто ж посмел-то его в спину пихнуть? Он оглядел столпившиеся души. Небось Светозар? Боле некому. Но того в первых рядах не заметил, да и не до него пока было, горячая смола всю кожу пожгла. Приказал бесице принести ему мази лечебной, а сам сидеть остался.

Князь же кулаки сжимал от бессилия, глядючи, как бесы ни в чём неповинных плетьми хлещут. Порывался сперва вскочить, но потом обратно пригибался, нельзя ему сейчас так подставиться. И несколько раз он чуть было не раскрыл себя из-за того.

Отвернулся он и устремил свой взор туда, куда ему надобно. Огляделся, никого. Осторожно поднялся я, сделав шаг, Светозар наступил на небольшой круглый камень, который крутанулся под его ногой. Он поскользнулся на нём да и сел обратно на земь, больно ударился коленом. Но князю недосуг было рассматривать рану, главное, ногу не сломал, а ушиб... Ушиб заживёт. Только скрылся за камнем и, тяжело дыша, привалился к нему, как мимо прошёл другой бес, снадобье Волоху нёс. Остановился прям возле этого камня, что-то высказывал другому, что мимо проходил как раз. Разобрать князь не мог, что первый там говорил, но видно, что ругались. Из-за стука сердца в ушах не было боле ничего слышно.

Едва разошлись они, он тут же вскочил и побежал к следующему булыжнику. Добежав до места, где был мостик через речушку из огня, и спрятался за камнем, притаился, будто мышь за веником. Огляделся и понял: вот это вот место будет самое опасное, схорониться-то тут и негде. Мосточек хоть и был не такой уж длинный, но всё же бежать ему как в чистом поле, весь на виду будет.

Но делать нечего, путь его лежит тут, надобно идти.

Опять оглядевшись, Светозар убедился, что поблизости не было никого, оттолкнулся от камня и побежал, как мог, быстро.

У самого окончания моста он заприметил вдали трёх бесов, о чём-то спорящих между собой, ещё и в его сторону шли. Светозар пригнулся к низу совсем и, сделав последний шаг, плашмя упал на землю и прополз последний метр до спасительного камня.

Выдохнул лишь тогда, когда бесы прошли мимо него. Видать, пока не приметили его пропажи. Ну, то и ладно.

А вот куда дальше идти-то ему неясно. Тропинка тут в две стороны расходилась, по какой Вий ушёл, того ему неведомо. Решил, что была не была, выберет правую. Подскочил да как выторопень по ней припустил. Мелкий камень под ногой шуршит, осыпается, а он знай себе вперёд чешет. Хоть на сколь оторваться, а там, гляди, где и схоронится.

А у душ уже трапеза дневная намечалась. Первак нервно оглянулся, сейчас-то и поймут, что князь утёк. Рядом с ним тяжело опустился наместник. Подмигнул и усмехнулся.

— Ловко я Волоха-то?

— Так то ты его что ли? — удивился старик.

— А то кто ж! Вчерашнего вечера слыхал, как княже горевал, что никак нет ему способа узнать, куда Вий пошёл. Думаю, дай спомогну, а тут и бес сам подставился. Стоит рот разиня на краю, ну я и пихнул его легонечко.

Дед усмехнулся, вот же хитрец какой. Но и хорошо, что дал князю времени немного.

— Как думаешь, дед, сыщет он проход? — спросил резко посерьезневший Гостомысл. — Тревогу пора подымать, а не то нас с тобой первыми кнутом угостят. А так вроде как и не за что. Сами указали.

Первак огладил заскорузлой ладонью усы, задумался.

— Пора, прав ты, — он поднялся и закричал. — Волох, ты куда Светозара дел, супостат проклятый?! Опять ни за что уволок?!

Волох, до того спокойно сидевший на камне, услышав, что князь пропал, вскочил. Заметался, как заполошный. Бесов отправил его средь душ искать. Но те вскоре ни с чем возвернулись. Нет Светозара средь душ. Разъярился бес, ногами затопал, кнутом пару мелких бесенят стеганул.

— Куда смотрели? Как упустили? Где его теперь искать прикажете? — рявкнул он.

Приказал всем бежать по всем тропинкам, искать, куда Светозар делся. А сам к Чернобогу поспешил, всё равно всё узнаёт, лучше уж сам к нему придёт.

Владыку в этот раз он сыскал в его опочивальне. Тот лежал на огромной кровати и лениво грыз большое яблоко.

— Чего явился? — поднял он свои чёрные глаза на запыхавшегося беса.

— Там это, — начал Волох. — Светозар пропал, владыка. С утра был, а к обеду не стало.

Чернобог аж с постели вскочил.

— Как пропал? Куда?! Вы куда глядели?! — загрохотал его голос.

— Меня в озеро кто-то спихнул, отвлеклись стражи на меня. Вот и утёк, видать, — склонив голову, пояснил бес.

— И потом никто не догадался души пересчитать? Дармоеды! Кто спихнул, выяснили?

Волох отрицательно помотал головой.

— Тридцать плетей вечером получишь, лично всыплю. А сейчас прочь с глаз моих, и чтоб к вечеру князя сыскал!

Бес закивал, пятясь к двери.

— Обязательно, владыка, обязательно сыщем…

Когда дверь за ним закрылась, Чернобог лёг обратно и усмехнулся.

— Ох, хитрец. Небось Вия-то заприметил, за ним и пошёл? Ну пусть сходит, поймёт, что выхода ему нет отсюда, да успокоится, а там и я приду. Поговорим с ним.

Волох же, выскочив за двери, бросился к озеру. Схватил старика за ворот да трясти принялся.

— Говори, куда пошёл Светозар, — кричит, аж слюни изо рта летят. — Иначе запороть велю!!!

— Да откуда же мне знать, с нами ходил, а потом исчез. Сам небось куда и дел! — напустился на того Первак в ответ.

— Я?! — глаза беса налились кровью. — Ты что несёшь, старый!!!

— А то кто ж, я что ли? — усмехнулся дед.

— Да я тебя сейчас… — замахнулся тот на старика.

Тут меж ними Гостомысл влез. Решил за деда вступиться.

— Чего разорался? Может, кто из душ чем-то по башке вдарил. Лежит где за камнем, а вы тут бегаете!

— А может, это ты ему сбежать помог? — прищурился Волох.

— А мне-то зачем? Я тут, между прочим, из-за него, — наместник недобро ухмыльнулся.

— Так, может, сам и камнем по башке ему стукнул тогда? А теперича не при делах будто.

— Да, может, и вдарил бы, но он к себе меня не особо подпускает, — ответил Гостомысл.

До чего договорились бы, то неизвестно, но тут бес принёсся, мол, нашли мы обрывок портов княжеских, в камнях затаившись сидел. У моста, что через огненную реку. А куда дальше пошёл, то неизвестно.

Снова Волох раскричался, мол, чего бегаете, идите и по всем тропам его ищите. И покуда не сыщете, чтобы и нос казать не смели.

Светозар меж тем вышел к пустыне, где после падения очнулся, сразу место узнал. Встал, огляделся, куда дале идти — непонятно. А тут ещё и змея железная из-за камня выползла. Шипит на него. Броситься хочет.

Князь не растерялся, хотя сперва и струхнул немного — никакого оружия у него не было. Железная змея, длинная и блестящая на солнце, наползала всё ближе. Шипение её стало угрожающе громким, чешуйки громко гремели. Она вытянула голову, готовая к броску. Светозар вспомнил слова старого воеводы о том, что даже самая крепкая кольчуга имеет слабое место. А этой змеи чешуя чем не кольчуга?

Он быстро огляделся. Рядом валялся обломок каменюки, заострённый временем да ветром. Не меч, конечно, но лучше, чем ничего. Светозар бросился к обломку и, схватив его двумя руками, приготовился. Стоит, ноги расставил. Ждёт.

И тут змий бросился. Увернулся князь от первого удара, чувствуя жар её чешуи на своей коже. Затем, сосредоточив всю свою силу, как вдарил обломком по голове змеиной. Удар пришёлся неточно, но достаточно сильно, чтобы отбросить её назад. Змея зашипела и, повернувшись, снова бросилась на него.

Светозар, избегая ударов змеиных, вертелся и сам, как уж, ударял каменюкой, целясь в голову и шею. Железная чешуя глушила удары, но князь упорно продолжал её остукивать. В конце концов через десяток таких ударов замерла гадина, затихла. Её блестящее тело опустилось на песок, в последний раз кольца свои сжала да издохла. Светозар стоял, дыша тяжело, всё тело болело, ссадины кровоточили, но он был жив. Победа далась ему ценой великой. Он осторожно осмотрел своё «оружие», кусок каменюки весь был сколот, как не развалился только, но жизнь ему спас.

Отряхнулся от чёрного песка да мелких камней и дальше пошёл. Жарко совсем стало. Бредёт, ноги еле волочит. И как воды захватить не догадался? Но что теперь о том думать, надобно вперёд двигаться, а не то так тут и сгинет.

Долго шёл, уже темнеть стало, как услыхал за спиной крики. Видать, хватились его да по следам бесов пустили. Остановился. Стоит, озирается. Увидал пещеру тёмную да в неё-то и кинулся. Схоронился, сидит тихо, дышать через раз старается.

И вдруг будто холодной рукой сердце сжало. Страх лютый напал. Подумалось ему вдруг, что никогда он отсюда выбраться не сможет, останется здесь на веки вечные. Что Вильфрида его уже совсем позабыла, забавляется сейчас с воеводой его Елизаром. А тот тоже хорош, предал, как когда-то Гостомысл своего князя, на престол его метит. И так боязно ему стало. Сердце в груди гулко забилось. И новая волна страха окатила жаром. Сейчас бесы стук этот услышат, набегут сюда да и разорвут его на мелкие кусочки.

Забился он в тёмный угол, сжался в комок, будто заяц. Дрожит весь. Зубы стучат, пот на лбу холодный выступил. И сам не понимает, что же такое происходит, никогда таким трусом не был. Стал думать, вспомнил рассказ няньки своей о тенях, что в Пекле живут, она тогда ему многое рассказала. Словно голос её вновь услыхал. Они тогда по лесу гуляли, и Светозар тени чьей-то испугался, да так, что заикаться начал. Кормилица присела тогда на дерево упавшее, платок свой расстелила и похлопала ладонью по нему, да рассказ свой и начала:

«Присядь-ка ко мне, соколик, рядышком. Расскажу тебе быль, не выдумку. Про Пекло, про Чёрную Бездну, про тени, которых стоит бояться, а эта так нестрашная ж вовсе-то… А тени те – не простые вовсе. Души злые, будто из чёрного камня высеченные, коварством да злобой напитанные. Вину свою искупить не могут, камень ведь не плачет, сердце их не раскаивается. Вот и скитаются они в пещерах Пекла, в мраке вечном, как мыши в норе, только мыши – маленькие, а тени – ох, огромные, как старые дубы! От злобы своей распухшие. Напитанные такой подлостью, что даже чуры от них отказались.

Живут они в тесноте, в темноте, всех вокруг ненавидят, только злость их и питает. И тоскуют… А тоска у них не наша, человеческая. Она холодная, как ледяной ветер, что зимой Карачун насылает. И чтобы эту тоску унять да злость свою излить, начинают они души заблудшие мучить.

Забредет, бывало, душа, что по Пеклу шатается, случайно в пещеру, где тень такая притаилась, с дороги сбилась али сбежать решила, и такие там есть. Вот тогда-то и начинается… Тень к ней подкрадывается сзади, шёпотом злым наполняет уши да разум, кошмары в сердце вгоняет. Покажет ей все страхи её, все недостойные поступки, все несбывшиеся мечты наружу вытянет.

Говорят, раз видали бабу, что из Пекла возвернулась, раньше времени туда попала, но Мара дала годы дожить. Глаза у неё пустые были, опосля встречи такой. Говорила, что видела там сестру свою – зависть при жизни она к сестре питала, а тени эту зависть усилили, тысячекратно умножили. Показали ей счастливую жизнь сестры, смех детей её, любовь мужа, а ей самой – только холод да мрак в Пекле.

И коли б не Мара, так бы и сгинула она в той пещере, сожранная этими тенями. Они же страхом людским питаются. Он им сил придает. А коль их не бояться, то издохнут они от бессилия».

И вдруг страх отступил, понял Светозар, кто на него лютый ужас наслал, даже рассмеялся тихонько. И тут увидал саму тень, сжалась та у стены пещеры да скулит тихонько. Видать, сама боится тех, кто сердцем крепок да духом силён.

— И за что ж тебя так? — тихонько проговорил князь.

— Всю семью свою из зависти извела я, — вдруг запричитала тень тихим, будто ветра по листве шелест, голосом. — Братовей с братучадами, жён ихних, отца с матерью. Весь род сгубила, Маре в жертву отдала. Жизни сладкой хотела. Получила вот…

Светозару послышалась в шёпоте том усмешка горькая. Да уж, род свой под корень срубить, нет того преступления страшнее. За такое ей тут и правда весь век маяться, не сможет она уже снова на земле возродиться, не в ком, сама своими руками всё погубила. Ему её даже жалко стало. Неужто по злобе-то какой, аль от глупости? Видать, вслух то спросил, снова зашелестела тень.

— Не знаю уже даже, тогда злостью полна была, а сейчас, кажется, от глупости своей великой. Захотела счастья лёгкого, жнице поверила. А того, что опыта коварна, не скумекала. Плачу теперь цену за то высокую.

Князь вздохнул, вот и Гостомысл поверил тёмным богам, а теперь спиной своей платит. Ну, у того хотя бы шанс искупить вину есть, как отмоется от черноты делами добрыми, так и сможет в Ирий попасть, да в роду своём опять народится. А у этой жизненный круг разорван, покуда тут не издохнет, так и будет маяться.

Хотел он ещё что-то сказать, но тут просвет загородила фигура чья-то. Видать, один из бесов пещеру приметил и решил её проверить.

Ну вот и всё, найдут его сейчас. Выволокут под небо алое, и станет Волох опять его кнутом своим страшным потчевать. Так и не сыщет он выхода отсюда, не вернётся на земли свои. Но то его страх был, не тени. Та лишь безмолвно парила поодаль.

Бес шагнул в проём, открыл было рот, закричать хотел и вдруг замолк, будто увидал что…