Тень

— А где ж Светозар? — спросила Любослава старика, осматривая мимо проходящие души. Чернобог вернул её ещё ночью, долго кричал, что опять она опростоволосилась. Ну хоть кнутом не досталось. Видать, понимал, не её в том вина.

Первак даже не обратил на неё внимания, так и тащил дальше своё ведро со смолой, лишь грозно глянул из-под косматых бровей.

Она тут же догнала его и, преградив дедку путь, задала опять тот же вопрос.

— Мне почём знать, утёк куда-то. Ищут его вона все.

— Как почём? Вы же вместе всегда! — удивлённо воскликнула та. — Ещё скажи, что ты тут ни при чём и ему сбежать не помогал?

— Ну сейчас вот и не вместе, и...

Договорить ему не дали, схватили за шкирку и, подняв над землёй, встряхнули.

— Говори! Куда князь делся? — зло пробасил Волох. Дед лишь молча пожал плечами, но затем буркнул.

— Говорил ужо, не знамо то мне. Он мне отчёта не даёт.

Бес взревел и, отшвырнув старика, так что тот отлетел на добрый аршин, отправился прочь, а Любослава подскочила к Перваку. Подниматься помочь не спешила, лишь сказала:

— Запорют же его. Ты как такое допустил-то? На меня вон оно как наговаривал князю, а сам-то не остановил от такого глупого шага! Не сбежать ведь отсюда, знаешь же ты.

— Я-то знаю, но князь в другое верит, — улыбнувшись, старик поднялся и, взяв своё ведро, пошёл дальше.

Любослава же так и осталась сидеть.

«Вера?»

— Какое бесполезное чувство… — пробормотала она, но тут же задумалась, а разве сама она не верит, что сможет стать наложницей владык? Верит.

Поднялась да поплелась к себе.

Верила она когда-то в светлое будущее, что выйдет замуж за любого ей парня, и дети у неё будут, и счастлива она станет. Козу завести хотела.

Девочка, которая росла в холе, радостно ждала пору замужества, готовилась к нему. Каждый день веселилась она с подругами, училась рукоделию и, конечно же, ждала, когда сможет поневу надеть наконец поверх своей вышитой рубахи.

Понева символизировала переход от детства в пору молодости, любви и бабьего счастья. Как и полагалось, ткала поневу мать её. Красивую, с синими полосами по белу полю, с красными узорами. Синий цвет был цветом надежды, белый — чистоты и будущего, а красный — цветом любви и здоровья.

Любишка усмехнулась.

Настал тот самый день, она была такой счастливой.

«Конечно!»

Тихо шумели берёзы на опушке, а в центре поляны, под раскидистым дубом, что символизировал мировое Древо, собрались все бабы села. Сегодня был особый день — день, когда девчонки становились невестами.

— Ну, Любославка, давай, не робей! — подбадривала одна из старух, держа в руках расшитую узорами поневу, материнские руки вложили в неё любовь и заботу.

Любишка стояла на толстой ветке дуба, крепко сжимая в руках край своей длинной рубахи. Сердце её билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Внизу, на земле, лежала понева, расстеленная так, чтобы девушка могла ровно в её середку впрыгнуть.

— Прыгай, девка, не бойся! — крикнула её мать, утирая слезу краем платка. — Смелей, дочка.

Девушка глубоко вдохнула, закрыла глаза и прыгнула. Ветер свистнул в ушах, земля больно ударила босые ноги, и вот она уже стояла в юбке, слегка покачиваясь от толчка. Старухи тут же её наверх подтянули, телескоп вокруг стана завязали. Жрицы Макоши, что стояли поодаль, запели обрядовую песню, а старухи закивали головами, одобрительно приговаривая:

— Вот и готова наша Любишка! Теперь и женихов можно сватать.

Девушка, покраснев от смущения, поправила волосы и огляделась. Вокруг неё уже стояли другие девушки, каждая ждала своей очереди. На ветку дуба поднялась следующая — Росянка, младшая сестра Любославы. Она была младше её на год, но крови пришли у них в одно время, оттого и обряд проходили они вместе.

— Роська, не бойся! — крикнула Любишка, подбадривая сестру. — Это не страшно!

Росяна прыгнула, но неловко, чуть не зацепившись за ветку. Женщины засмеялись, но тут же подхватили её, помогая встать на ноги.

— Ничего, — успокоила её одна из старух. — Главное, прыгнула. Теперь и ты невеста, — но сама покачала головой, плохо то было, сложной её жизнь замужняя станет.

Любославка же бросилась к подруге. Огнеслава в поневу прыгнула еще в прошлом году, а в этом готовилась уже к свадьбе. Девушке не терпелось поделиться с подружкой радостью, что и она теперь невеста и её можно засватать.

И вот оставалось ей пробежать всего-то через поле, и она увидится с ней. Но... Тот день, счастливый и радостный для каждой девочки, для Любославы стал переломным моментом. Моментом, когда она решила, что отомстит всем мужчинам за их неуёмное желание, за неумение уд в штанах удержать.

Тогда и исчезла веселушка Любослава, которую так любили все деревенские, даже родители и те ушли раньше времени, когда узнали, чего сотворили с ней те пришлые мужики. Нет, мужиков, конечно, наказали, но это не излечило пораненное сердечко девочки, которое хоть и зажило, но стало чёрным…

Она вспомнила, как её повалили в траву сильные руки. Зажали рот. Поневу на голову натянули и силком отволокли в ближайшую рощу. Трое их было, двое руки да ноги её держали, а третий глумился. А потом бросили прямо там. Избитую, израненную внутри и словно оплёванную.

Долго она потом в бане оттирала кожу пучком тереблённой крапивы. Казалось, никак их запах с себя смыть не может. Хотелось всю кожу стереть, чтобы новая наросла. А вот душу так не отмоешь.

С тех пор с каждым днём она становилась всё мрачнее, в каждом мужике видела зверя лютого. А потом вдруг стала сама к ним ластиться, будто пытаясь доказать, что не они выбирают, с кем им по кустам валяться, а она. Так и превратилась в ту, от которой всё село стало шарахаться да стороной обходить.

Родители, и так от горя почерневшие, и вовсе слегли. Не перенести того, что не уберегли дочку от такого, да и того, кем она стала, тоже. Так и померли вослед друг за другом. Сестра замуж наскоро в соседнее село выскочила, и осталась она одна в доме отчем. Злая на весь белый свет.

Оклик беса выдернул её из дум. Только то звали не её. Огляделась, бесы что-то громко обсуждали, махали своими лапищами. Любослава только и разобрала, что князь и вправду сбежал, не соврал старик. Она тут же сжала кулаки, значит, и вправду решил найти путь отсюда. Она так надеялась, что старик специально ей те слова сказал, а на самом деле Светозар в своей темнице лежит. Туда-то она хотела сходить, когда в своей побывает.

Топнула ногой.

«Ну почему же он такой упрямый! Надо ему на Русь эту, и всё! Да кому он там ужо нужен, небось и позабыли его там все? Нет чтобы поддался. И ему-то хорошо было, и я... Я бы исполнила приказ Чернобога и...»

— Любослава... — прозвучал за её спиной голос Волоха, который не предвещал ей абсолютно ничего хорошего.

Поэтому она и поворачиваться боялась к нему, так и стояла с напряжённой спиной.

— Что ж ты говорила про князя, напомнить тебе? — Волох медленно двинулся, обходя девку по кругу. — Не ты ли пела, что сам приползёт, только время нужно? А? А он утёк и тебя с собой не позвал, — злобно рассмеялся он.

Бес остановился напротив её лица и, схватив тут за подбородок, заставил смотреть на него.

Его и без того страшная морда была искажена гневом. И этот гнев сейчас направлен на неё.

Она сглотнула, понимая, что наказания ей не избежать.

Волох сжал ещё сильнее подбородок, что его когти впились в её кожу, так что кровь выступила и капелька стекла по шее.

Бес дёрнул её к себе и, переместив руку на шею, поднял её над землёй.

— Ты оказалась бесполезной и...

Договорить не успел, вопль, раздавшийся со стороны, заставил того повернуть голову. Там бежали два беса, которые что-то вопили, размахивая руками. Только и разобрала, что духов они каких-то увидали.

Волох ругнулся, отбросил Любославу от себя, так что та плашмя на землю рухнула, но промолчала, лишь тяжёлый выдох вырвался из её груди.

Сейчас её пронесло от расправы лютой, но надолго ли? Неужто придётся ей самой идти искать князя? Чернобог и то приказать может. Но как его найти? Ежели вон даже бесы не могут, да ещё и такие орущие прибежали.

«С чем же они таким столкнулись, что даже такие напугались? А что будет со мной тогда?» — задумалась Любославка и подобралась поближе. Решила подслушать, что там бесы расскажут.

— Точно он был, Жыж то был! — заполошно вещал Асаул. — Чуть мне шерсть всю не сжёг.

— Да какой Жыж, то Ырка был. Можа, облик Жыжа принял? — отпихивая товарища, кричал Блуд. — Глаза красные, сам маленький!

— Да какой Ырка?! Ырка огнём жечь не умеет, — принялся спорить первый.

— Я, по-твоему, Ырку от Жыжа не отличу? — они чуть не сцепились промеж собой.

— И что? — Волох не понимал, что они пытаются донести до него. — Ну увидали вы там кого-то, и чуры с ним. Чего князя-то не сыскали?!

— Так следы-то, следы княжеские туда и вели, в пещеру ту. Жыж там его и спалил небось, — начал объяснять младший бес.

— Да Ырка-то был и сожрал его ужо, даже костей не оставил, — снова закричал второй.

На этих словах девка охнула, прикрывая рот ладонью. Как это сожрал или спалил? А как ей теперь Чернобога умасливать?

— Так кого вы видели-то?! Жыжа или Ырку? — начал терять терпение Волох.

— Жыжа!

— Ырку!

В один голос прокричали бесы.

— А князь где был? Вы его видали?

— Следы его в пещеру вели, а дале не было. Мы прошли, поглядели и потом обратно побежали.

Волох сплюнул и отправился в сторону чертога, понимая, что сам он от них путёвого ничего не добьётся. Надобно доложить владыке, а там уже и решать, сожрал кто князя аль им чего померещилось.

Любославка же, едва бес скрылся, бросилась к парочке, что продолжала спор о том, кого они там увидали.

— Ой, а расскажите про Жыжа и Ыркой, никогда про них не слыхала, — она улыбнулась и томно закатила глаза.

Те наперебой стали рассказывать ей каждый своё. Чуть не передрались. Даже охрипли от крика. Всё, что удалось понять девушке, это то, что Светозара они не видели, и то, что погиб он, только из додумали. Надежда, что ей удастся всё же выполнить приказ владыки, снова затеплилась в её душе.

Любославка повернулась и пошла в свою клеть, оставив Асула с Блудом решать, кто прав, без неё.

Волох, войдя в тронный зал, замер. Чернобог стоял около стола спиной к дверям и молчал. На появление беса он никак не отреагировал. Тот стоял будто истукан и молчал.

— Нашли? — наконец обернулся владыка.

Он совсем постарел, выглядел как волхв, которому скоро пора на краду. Кожа вся сморщилась, потемнела.

— Нет, но вернулись Асаул с Блудом, — он кратко пересказал их историю.

Чернобог огладил широкой костлявой ладонью поседевшую бороду, присел на трон.

— Говоришь, каждый из них своё видел? — переспорил он беса, посмотрев тому прямо в лицо.

Тот кивнул, мол, так оно всё и было. Владыка рассмеялся, запрокинув голову назад и сотрясаясь всем телом, некогда мощным и сильным, а сейчас которое было похоже скорее на студень.

— А я думал, растворилась она уже в Небыли, а не живая ещё…

Волох задумчиво почесал голову. «Кто ещё живая, это о ком, владыка? Аль с глузду съехал, что ли?». Тот, заметив его смятение, пояснил.

— Тень там поселилась давно, она и страхи им их показала. Прикажи-ка им явиться, расспросим, о чём они до пещеры говорили.

Когда бесы пришли, Чернобог приказал тем рассказать, что ж такое они обсуждали до того, как духа увидали.

— Так энто он Жыжа ненароком помянул. А я ему и сказал, мол, неча почём зря его кликать. Потом рассказал ему, чего про того знал, — начал рассказ Блуд. — Покуда шли, вспомнил сам и про Ырку, того я тоже раз видал, еле ноги тогда унёс. Вроде как и всё.

Хозяин Пекла кивнул, всё как он и думал.

Тень им их страхи и показала, оттого и видели они каждый своё. А вот что сталось с князем, то кто ж его знает?! Может, помер от страха, а может, до сих пор там сидит, трясется, будто заяц.

А потому послал бесов назад, наказав помнить, что нет там никаких духов страшных, тогда и не сможет их Тень напугать. Те кивнули и бросились прочь, дрожа от ужаса. Чернобог вздохнул: нет, не справятся эти, снова она их переполошит.

Хотел было уже самого Волоха послать, как вдруг из чаши на столе послышался хриплый голос.

— Отец, мы его сполонили, удрать хотел.

Чернобог замер, как и бес, что уже было обернулся к двери.

— Ну так тащите его сюда, чего медлите?! — рявкнул владыка. — Пришли Дубыню с ним.

Голос ответил, что уже послал сына и скоро тот Светозара притащит. Чернобог довольно ухмыльнулся.

— Слыхал, смог всё-таки мимо Тени пройти! Силён духом, храбр. Мне такие нужны.

Волох кивнул, а сам подумал о том, что вечно этот князь из любой передряги сухим выходит, удивительно, как ещё сбежать не смог мимо двух ротозеев, что вечно меж собой дерутся. Но вслух ничего говорить не стал. Всё же внуки тёмного бога, не ему их хулить, пусть дед сам с тем справляется.

— Ступай, я тут дале сам. Ежели не покорится, тогда и призову, — отпустил Чернобог беса и, устроившись поудобнее, принялся ждать внука с пленником.

Тот вскоре явился, облик его изменился, он стал меньше ростом, но всё ещё больше, чем человек. Князя он тащил за ворот за собой. Войдя в зал, швырнул того к ногам деда и встал у двери, сложив руки на груди.

— Хоть бы поздоровкался с дедом, — пожурил Дубыню Чернобог.

— Здрав будь, — кивнул тот и вновь замолк.

— Порадовали старика, удружили, — похвалил он внука и перевёл взгляд на Светозара, который уже успел подняться и теперь смотрел прямо в тёмные очи бога. — Смел ты, князь древлянский, смел. Меня совсем не боишься. Но то похвально, — улыбнулся старик на троне. — Пойди ко мне на службу, ни в чём нужды не будет. Нет отсюда хода тебе, сам в том убедится. Не пройти тебе мимо моих внуков да сыновей…

— Ежели б так оно было, не звал бы ты меня тебе служить. Боишься ты меня! — заговорил князь. — А я по доброй воле тёмным богам служить не стану. Да и по недоброй тоже. Лучше смерть лютую принять, чем душу свою запятнать клятвой вам!

— Смел ты, да горделив через чур, — покачал головой Чернобог. — Снова же выпороть прикажу. Аль тебе то нравится?

— Что мне нравится — не твоего ума дело, — огрызнулся Светозар.

Дубыня дёрнулся было, хотел кулаком его приласкать за дерзость, но дед его остановил, мол, стой, где стоишь, сам разберусь. Сын Вия пожал плечами и встал обратно. Сам так сам.

— Не станешь мне служить, значит? — вновь переспросил он князя.

— Не стану, — подтвердил тот. — Суженая меня ждёт на Руси, народ мой. Во что бы то ни стало возвернусь я к ним!

— Суженая, говоришь, — расхохотался Чернобог. — А ты хоть знаешь, чья дочь твоя суженая?

— Как не знать, Любичских людей она дочь.

— А ежели я тебе скажу, что мать ейная народила её от…

Договорить он не успел. Дверь распахнулась, больно ударив Дубыню, и в зал быстрым шагом вошла Мара.

— Признавайся! Ты Кощея у меня умыкнул? — ледяным голосом спросила она Чернобога.

Тот поднял одну бровь, глядя на бывшую жену.

— Никак, утёк он от тебя опять? — весело усмехаясь, он забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Не ты, значит? — Мара встала перед Светозаром, не удостоив того даже взглядом.

— Не я, но где он, того и мне знать хотелось бы, — подтвердил владыка Пекла.

— Уведи его покамест, — кивнул он внуку на князя.

Тот снова схватил Светозара за шкирку и потащил прочь.

А тот всё думал, что ж такого ему хотел Чернобог рассказать про Вильфриду? Чья ж она дочь-то?