Харалуг

Светозар уже, наверное, в тысячный раз прошёлся из угла в угол. Снова сел. Встал. Стукнул кулаком в стену клетки. Первак, наблюдавший за его метаниями, молчал, а что тут скажешь. Наконец князь лёг, закинул руки за голову и вздохнул.

— Прав Чернобог, нет отсюда выхода…

— Ты б себя раньше времени-то не хоронил, — ответил старик. — Ежели б не было, не бесновался бы он так. А он вона как лютует. Вчерашнего дня Волоха самолично при всех выпорол. Тот еле живой уполз, — усмехнулся дед. — Но теперича, правда, на нас оторвётся, за то, что его позор видали. Но то дело привычное.

— Волоха, говоришь, выпорол? — в голове Светозара появилась мысль.

— Да ещё как, — Первак сел на лавке и начал рассказ. — Чернобог сам заявился на площадь, мрачный, будто ночь. Приказал беса к нему приволочь. Привязали того к скамье. Бледный, дрожит весь, что-то там блеет, — злорадно подметил старик. — Глазёнки его наглые страхом наполнились. И то верно, кто ж кнута-то хочет, да ещё от самого Тёмного. Он оправдаться пытался, да кто ж его слухать-то станет? А Чернобог кнутом взмахнул, и тот со свистом рассёк воздух. Первый удар пришёлся по спине Волоха с такой силой, что тот взвыл, как раненый зверь. На его коже осталась кровавая полоса, из которой сочилась чёрная густая кровь. А тот знай лупит да приговаривает, мол, вот тебе, что уследить ни за кем не можешь, — Первак отпил воды, утёрся рукавом. — Излупил он его так, что Волох, еле живой, пополз к своей клети, оставляя за собой кровавый след. Показал ему, кто тут пока ещё хозяин. Но слыхали мужики, мол, бес грозился в бреду горячечном сам на престол Пекельный сесть.

Светозар встал, уселся на лавку и обхватил рукой подбородок да задумался. Волох может и союзником ведь его стать. Только придумать, как бы к нему подольститься. Что сказать, чтобы поверил, а не к хозяину побежал?

Посидел немного, прилёг обратно, опять в потолок уставился. Как же ему беса обхитрить? Что предложить ему такое?

Старик тоже молчал, лишь изредка кряхтел, ворочаясь на каменной лавке, видать, все бока отлежал.

Видел князь, что лишь одно чёрное пятнышко, чуть повыше указующего пальца старика, осталось. Скоро Первак в Навь отправится, к жене своей и другим родичам. От этой мысли даже на душе светлее стало. Порадовался за старика, хоть и с лёгкой грустью. И сам своих вспомнил — отца, мать, братьев. Придёт время, и он к ним отправится. Ежели они сами вперёд того в роду вновь не окажутся духом своим. Но того не узнать, кроме как в Нави.

Сам и не заметил, как задремал. И привиделась ему в том сне кормилица. Ласково так ему улыбалась, как только она одна и умела. Провела по волосам его русым, тёплой, шершавой от работы рукой. Да заговорила голосом тихим, убаюкивающим, как в детстве:

— Меч, Светозарушка, тебе поможет. Меч Харалуг, соколик, твоим спасением станет.

Проговорила то и исчезла, будто её и не было. А князь на лавке подскочил, словно от толчка.

Меч, говорит, спасёт его. Только вот как же? Там, на горе, он остался. Или Мара уволокла, или всё же Вильфрида отбила? И как ему тогда спасаться тем, чего нет?

Уже несколько часов о том лежал, думал он. Никак скумекать не мог. В голове крутились обрывки мыслей, как осенние листья на ветру. То вспомнит, как меч в руке лежал — тяжёлый, но послушный, будто сам знал, куда ударить. То представит, как Вильфрида, с её хитрой улыбкой, прячет его в своих покоях. А может, Мара, с её холодными глазами, уже превратила клинок в пыль?

Решил с Перваком посоветоваться. Тот мужик простой, но башковитый, глядишь, что подскажет. Старик сидел на лавке, чинил свои поршни, иглой костяной ловко орудуя. Увидев князя, поднял глаза на того да замер на миг и снова над работой склонился.

— Что, княже, не спится? — спросил он, не отрываясь от работы.

— Не до сна, дед, — ответил Светозар, садясь рядом. — Приснилась мне кормилица, меч Харалуг вспомнила. Говорит, он мне поможет. Только вот где его искать?

Первак задумался, игла в руке замерла.

— Меч, говоришь? — проговорил он наконец. — Дело серьёзное. Харалуг — не просто железка, он с душой, ежели я верно всё помню. А кормилица во сне явилась, значит, не просто так, родичи они зазря не приходят.

Он отложил поршни, вытер руки о полу рубахи и посмотрел на Светозара.

— А ты вспомни, где последний раз его видел? Может, подсказка там.

Князь закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти тот день. Гора, туман, крики, звон стали. Меч в руке, тяжёлый, но верный, вот он отлетел в сторону. Потом удар, темнота…

— На горе, — прошептал он. — Там я его и потерял. Мара поднять не дала.

Первак кивнул.

— Ну, на гору тебе никак отсель. Значит, не сам меч нужен. Ещё кумекать надо….

Светозар вздохнул.

— Вот я и думаю. Может, ты что подскажешь?

Старик усмехнулся.

— Я-то что? Старый дед, не мне тебя спасать. Но коли меч Харалуг тебе снится, значится, есть в том смысл, думай, как его без него использовать.

И только он то проговорил, как наконец дошло до князя, как ему помочь клинок сможет. Он аж подскочил от радости.

— Догадался я, дед, спасибо тебе.

На радостях он того даже в охапку сгреб да в щеки целовать принялся.

— Спас ты меня, считай, Первак!

Только то проговорил, как старик весь будто засветился. И последнее тёмное пятно на руке исчезло. Первак удивлённо себя оглядывать стал. На свет бесы сбежались, а тот стоит себе и знай, будто гнилушка на болоте светом мягким мигает. Бесы, собравшиеся на странный свет, кружили вокруг, шипели и возмущались, но подойти ближе не решались.

— Куда это ты собрался, дед? — зашипел один из бесов, вытягивая длинную костлявую руку в сторону старика. — Ты же и тут неплохо жил. Кому ты нужен в Нави? Там тебя и не ждут уже небось. Круг жизни не стоит на месте. Придёшь, а там никого, — попытался он уговорить Первака.

Старик лишь усмехнулся, не обращая внимания на их слова. Он знал, что его время пришло. Рука, которая ещё недавно была покрыта тёмными пятнами, теперь казалась чистой, почти прозрачной. Он поднял её перед собой, разглядывая, будто впервые видел.

— Навь, говорите? — тихо проговорил он, больше себе, чем бесам. — Давно пора. Там, может, и не ждут, да мне и не нужно, чтоб ждали, только рад буду, если родичи уже переродились. Я своё искупил, своё прошёл. Теперь путь другой. Пора мне, и то правда.

Бесы зашумели ещё громче, их голоса сливались в непонятный гул.

— Не пустим! — кричали они. — Ты наш, наш! Кто тебя отпустит? Кем то велено? Чернобог указа не давал.

Первак медленно повернулся к ним, и в его глазах вспыхнул тот же мягкий свет, что окутывал его тело.

— А кто вам сказал, что я спрашивать буду? — произнёс он спокойно. — Я и сам дорогу найду. Давно её знаю, просто забыл на время, а теперь вспомнил. Я теперь сам своей душе хозяин. Нет на мне боле вины.

Он сделал шаг вперёд, вышел из клети, и бесы отпрянули, словно их оттолкнула невидимая сила. Свет вокруг старика стал ярче, но не ослепляющим, а тёплым, уютным, как свет от костра в зимнюю ночь. Ещё шаг — и земля под его ногами стала меняться. Чёрные камни, что были тут везде, поблёкли и исчезли, уступив место зелёной, яркой траве. Воздух стал чище, небо синее.

Он остановился на границе, обернулся к Светозару.

— Ну что, князь, — произнёс старик, и в его голосе звучала лёгкая грусть, — видишь, как оно бывает? Не всегда тёмное остаётся тёмным, и не всегда светлое — светлым. Всё меняется, всё течёт. И теперь, гляди, я своей душе хозяин снова. А ты... Ты свой путь ещё ищешь, но найдешь, я в то верю!

Светозар стоял, широко раскрыв глаза. Он не мог понять, как всё произошло так быстро. Ещё мгновение назад старик был здесь, рядом, а теперь он уже на границе миров, готовый шагнуть в неизвестность. Князь хотел что-то сказать, остановить его, спросить, но слова будто застряли в горле.

— Дед, — наконец вырвалось у него, — а как же я? Ты ведь спас меня, а теперь уходишь? Кто мне теперь подскажет? Кто совета даст?

Первак покачал головой, и в его глазах мелькнула тёплая грусть.

— Эх, Светозар, — сказал он, — не ищи подсказок у других. Ты сам всё знаешь. Меч Харалуг тебе снился не просто так. Он — твой, он в тебе! Ты только прислушайся к себе, и всё поймёшь. А я... Мне пора.

Он повернулся к зелёной траве, к чистому небу, что манило его своей безмятежностью. Ещё один шаг — и он окажется там, где его ждали. Но перед этим он обернулся в последний раз.

— Помни, князь, — сказал он, — Навь — это не конец. Это просто другая дорога. И когда-нибудь, может, мы с тобой ещё встретимся. А пока... живи. Да не забудь, что свет и тьма — они всегда вместе. И в тебе тоже. А вот что выберешь ты, то лишь твоя душа знает. Никто за тебя того не решит, даже матушка Макошь, помни то, княже, помни!

С этими словами старик шагнул вперёд. Его фигура на мгновение замерла, а затем начала растворяться, словно туман на утреннем солнце. Свет вокруг него стал мягче, тише, пока совсем не исчез. Трава под его ногами зашелестела, будто прощаясь, и небо над ним стало ещё ярче.

Светозар стоял, не в силах пошевелиться. Он чувствовал, как что-то внутри него изменилось. Старик ушёл, но его слова остались, словно тёплый след в душе князя. Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки и вдруг понял, что меч Харалуг, ведьма и Пекло — всё это испытание его духа. Должен он на свои земли вернуться, править своим народом.

Тут и Волох подоспел. Осмотрелся, на князя зыркнул недовольно.

— Утёк старик, значит? — недовольно рыкнул он. — А ты что такой довольный? Тебе так просто не выйдет, — оскалился он в сторону Светозара, обнажив кривые желтоватые зубы.

Тот усмехнулся.

— Силы я твоего Владыку, считай, лишил, — произнёс Светозар, и его голос звучал уверенно, почти вызывающе. — А значит, и уйти от него смогу. А тебе вот с ним и дальше тут прозябать, на побегушках у старика немощного.

Светозар стоял спокойно, лишь лёгкая усмешка играла на его губах. Не боялся он беса, хотя тот был и силён, и опасен. Князь чувствовал, что в нём самом что-то изменилось. Старик ушёл, но оставил ему нечто большее, чем просто слова.

— Ты думаешь, всё так просто? — прошипел Волох, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Владыка не прощает таких, как ты. Он найдёт тебя, где бы ты ни был!

Князь лишь усмехнулся.

— Пусть ищет, — сказал он. — А я пока свой путь найду. Без твоего владыки, без его цепей. И тебе, Волох, советую подумать, стоит ли служить тому, кто сам уже едва держится. Может, и тебе пора искать нового хозяина, аль самому им стать? Меч сыскать, например, Харалуг, да самому Пекельным царством править.

Бес замер, его кулаки разжались, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Но лишь на мгновение. Он снова оскалился, зарычал, замахнулся было на князя, но отчего-то не ударил и, развернувшись, пошёл прочь.

А Светозар довольно усмехнулся. Зерно сомнения, так нужное для его дела, он посеял. И это зерно в скором времени должно дать свои всходы.

Больше к князю никто не приходил до самого вечера, даже Любослава и та не пришла. Князь усмехнулся, он привык за это время к этим двум, а особенно к их препинаниям. Лежать было скучно, и он задремал.

Проснулся, когда уже стемнело, хотел было кликнуть деда, но вспомнил, что того нет. Помотал головой. Так должно быть, и Перваку место сейчас в Нави, нежели здесь с ним. А Любослава... Она не так проста, раз за помощь с его ранами так и не посветлела её кожа, а это значит лишь одно... Не от чистого сердца она то делала.

Улёгся на лавку обратно, попив воды, да задремал.

Волох тем временем крался в ночи словно тать. Нервно озирался по сторонам, прислушивался. Но откуда вынырнула Любишка, так и не понял. Та в своей бесовской ипостаси стояла перед ним.

— Куда крадешься-то, будто лис в курятник? — спросила она его.

Бес вздрогнул от голоса девки и замер. Затем буркнул.

— По делу иду, не твоего то ума!

Он попытался её обойти, но бесовка шагнула в ту же сторону.

— Недоброе супротив владыки задумал? — прищурилась она.

— Не твоего ума дело, сказал же! — замахнулся на неё Волох.

— Так я помочь хочу! Может, сгожусь, завтра по вечеру на Русь пойду. Будет у вас минутка, — сказала и пошла прочь, оставив беса в недоумении.

Светозара разбудил звук открывающегося замка клетки, но князь не шевельнулся, так и продолжил будто лежать, будто спящий, но всё слышал... Как открылся замок, как заскрипела дверь и как тот, кто пришёл, замер, не входя внутрь. Но спустя секунду пришедший сделал шаг и закрыл за собой клеть.

— Ну, долго притворяться будешь, что спишь? — прозвучал тихо голос беса.

Светозар открыл один глаз, но увидел лишь силуэт Волоха. Ночью в клетке было темно, лишь снаружи едва пробивалось розоватое свечение. Князь не спешил отвечать. Он чувствовал, как бес стоит в нескольких шагах.

— Верное решение ты принял, Волох, — наконец произнёс Светозар, не меняя позы. Его голос звучал спокойно, почти лениво, но в нём чувствовалась скрытая насмешка.

— Без лишних слов, князь, — отрезал бес, его голос был низким, словно рычание. Он сделал ещё шаг вперёд, и теперь Светозар ощутил его дыхание — горячее, зловонное.

— И каких же ты ждёшь от меня слов? — спросил князь, наконец приподнимаясь на локте. Его глаза привыкли к темноте, и теперь он видел очертания Волоха чуть чётче. Бес стоял, скрестив руки на груди, его глаза светились тусклым красноватым отблеском.

— Где тот меч? — выдохнул Волох, и в его голосе прозвучало нетерпение.

— В Яви, — коротко ответил Светозар, наблюдая за реакцией беса.

Волох замолчал, его фигура напряглась. Он понимал, к чему клонит князь. Явь — это не его вотчина, и без помощи Светозара туда не попасть. Бес замер, словно обдумывая следующий шаг, а князь продолжал сидеть, сохраняя спокойствие.

Светозар открыл второй глаз, но по-прежнему не шевелился, лишь следил за силуэтом Волоха, который стоял в нескольких шагах от него.

— В Яви, говоришь? — наконец прорычал бес, и в его голосе слышалось раздражение.

— У ведьмы, — тихо сказал князь. — И отдаст она его лишь мне.

— Хитёр ты, князь, — прошипел он. — Устрою я тебе свидание с ней. Но меч опосля того мой! Жди вечера, — бросил напоследок и вышел вон.

А Светозар лёг обратно и довольно улыбнулся, глядя в потолок. Жадный до власти Волох пришёл, как и ожидалось. Осталось теперь, чтобы он своё исполнил, а то будет лишь вечером известно.

Чернобог, от которого только что вышла Любославка, злобно сплюнул. Как его достал уже этот князь, никакого от него покоя ему нет. Опять воду мутит, ещё и беса сговорил. Ну ничего, пусть думают, что самые умные. Он им ещё покажет.

Вечером князя вытащили из клети и повели в сторону площади, где обычно устраивали душам наказание. Волох уже был там. Отпустив младших бесов, он усмехнулся, глядя на Светозара.

— Смотри, князь, обещал ты мне! А слово, бесу данное, нарушить нельзя!

Князь в ответ лишь кивнул, глуп оказался бес, ещё глупее, чем он думал.

Тут и Любославка к ним подошла. И только Волох проход открыл, кивнув Светозару, мол, давай, за ней следом, как тот схлопнулся, и на площади появился сам Чернобог.

— Предать меня вздумал?! — взревел он.

Направил на беса посох свой, чёрным камнем увенчанный, и тот будто сдулся, лишь шкура на земле осталась. Повернулся к князю тут же.

— Ох и надоел ты мне, княже, уже, никакого от тебя мне покоя нет!!! На мою голову свалился же! Вот что тебе спокойно-то не живётся? — с теми словами его посох ткнулся в живот Светозара. Померк свет в его глазах. Дымом окутало, а когда рассеялось то марево, никого не было там, где прежде князь стоял. Лишь чёрный круг на земле.