Наказание

Любослава недовольно зыркнула на стоявшего позади воеводы домового. Ну вот куда он лезет, кто его просит?

— Ты зачем явился, кто тебя просил? Мешать только мне, чай, не твой хозяин, так чего полез? — напустилась она на того.

— А зачем нам тобой одержимый, на драккаре нам того не надо? — домовой усмехнулся. — Признавайся, чего это ты удумала! А не то… — пригрозил он ей.

— Что не то? Это в дому ваш брат силен, а на земле от вас толку немного, — злобно рассмеялась в ответ летавица.

— Плохо ты нас знаешь, бесовская душонка твоя подлая, — дух резво перехватил свою дубину, которой и приголубил воеводу, поудобнее. — Мы и на земле можем немало, говори, сказал.

— Не лезь, куда не звали, — начала злиться Любослава, теряя терпение.

— А ежели звали? То что? — насупился домовой, поигрывая дубинкой.

Ответить ему она не успела, её тело будто лапа огромная схватила, да так сильно, что дышать нечем стало, и утащила в чёрный провал, что образовался позади неё. И тут же схлопнулся, оставив опосля себя запах серы да дыма.

Наконец, после полёта в темноте, она упала на каменный пол и закашлялась. Открыла глаза и поняла, что находится в тронном зале Владыки. Он сидел на своём обычном месте. Нервно постукивал пальцами по подлокотнику и хмуро смотрел на неё из-под сведённых к переносице бровей.

— Опростоволосилась ты. Теперь ведьма будет ещё осторожнее, — громкий голос Чернобога разнёсся по залу. — А что обещала, помнишь?!

Любославка быстро закивала, испуганно тряся головой.

— С домовым совладать не смогла. Как ты его не почуяла? — голос хозяина Пекла не сулил ничего хорошего.

— Не знаю, Владыка. Я ещё не понимаю всех сил своих, — залепетала летавица, распластавшись по полу и не смея головы поднять.

— Ничего доверить нельзя вам, — устало пробасил тёмный бог и встал.

Подойдя к окну, посмотрел вниз, на привычную за столько веков картину. Вздохнул. Обернулся. Прошёлся перед лежавшей девкой. Снова присел.

— Но наказание ты своё получишь, вечером будешь выпорота! Проси богов, чтобы князь тебя заметил. Тогда и искупить вину сможешь.

Вечером за ней пришёл бес, отвёл на площадку, где проводили наказания, и подтолкнул к лавке. Девка, в страхе дрожа, вышла вперёд. Её привязали, и кнут, сделанный из крепкой кожи, засвистел.

Первый удар опустился на спину Любославы, она почувствовала, как леденящий кровь ужас проносится по её телу. Боль была острее, чем она ожидала. Но с каждым новым ударом девушка понимала: это наказание за те ожидания владыки, что она не оправдала.

После третьего удара, когда всё тело пронзила мучительная боль, она осознала: она была неправа, и её путь к исправлению начинается с принятия последствий своих поступков. В толпе душ начали раздаваться тихие разговоры. Многие сочувствовали девице.

И вот по окрестностям Пекла разнёсся пронзительный крик боли. Любославка, привязанная к лавке, корчилась от невыносимого жжения, которое пронизывало всё её тело.

В руках Волоха поблёскивал алой кровью свистящий в воздухе кнут. С каждым ударом от него отлетали клочья девичьей плоти, оставляя на спине бесицы кровавые полосы. Громкие стоны эхом отражались от чёрных гор. Её глаза налились кровью. С каждым ударом её сознание ускользало, но бес безжалостно продолжал пытку.

Когда ей показалось, что ещё один удар — и она растворится, исчезнет, будто её и не было, раздался тихий голос.

На площадку наконец пришёл Светозар. Он не мог смотреть, как истязают бедную девушку. Совсем недавно Волох её ярил, а сейчас лупит так, будто ничего меж ними и не было. И за что? За то, что она оступилась на тропе и разлила смолу на ногу одного из бесов? Да разве ж можно так мучить за столь малый проступок? Его голос звенел яростью. Грудь тяжело вздымалась от гнева. Он сжал кулаки и вышел вперёд.

Но Волох не обратил на него внимания, а сам князь даже не заметил, как злобно и радостно сверкнули глаза девицы, как улыбка искривила её искусанные в кровь губы.

Явился всё-таки, а значит, сможет она исполнить то, что было задумано изначально. И закричала ещё громче, подгоняя Светозара принять решение и наконец вступиться за неё.

Князь дёрнулся от крика девушки, замер на миг. И вдруг бросился на Волоха. Бес его не заметил, он в этот момент замахивался для нового удара. Это-то, возможно, и дало Светозару долю секунды. Он подбежал к занёсшему уже руку Волоху. Схватил ту и резко дёрнул на себя. От неожиданности бес аж кнут выронил. Повернулся к князю, сшиб того одним ударом лапы. Светозар отлетел в сторону, но быстро поднялся на ноги.

Волох вновь занёс лапу, на этот раз целясь в голову князя. Но Светозар увернулся, нырнув под лапу беса. Тут же вскочил и нанёс серию быстрых ударов по морде Волоха. Бес взревел и отшатнулся, ошарашенный такой дерзостью.

Светозар не стал терять время и схватил валяющееся на земле то самое ведро, с которым ходил. Из него уже почти вытекла вся смола, но оставшаяся часть всё ещё могла пригодиться. Размахнувшись, он запустил ведро в Волоха. Бес, снова отвернувшийся и подлости не ждавший, замер, будто почуял что-то неладное, и повернулся. В этот миг в его морду и прилетело ведро. Оно отскочило от него, а смола, оставшаяся на морде, начала медленно стекать вниз.

Волох взревел от ярости и, размазав смолу лапой, кинулся на Светозара. Тот резво отскочил в сторону, пропуская беса мимо. Толпа затихла. Замерла.

Первак покачал головой: «Опять лезет, куда не звали его. Ох, напросится однажды!».

Но Светозар не собирался отступать. Он понимал, что в открытом бою ему не победить Волоха, но он и не собирался сражаться с тем честно. Князь кружил вокруг беса, кидал в того камни да чёрную пыль. Волох попытался схватить князя, но тот вновь увернулся.

В конце концов Светозару удалось сбить его с ног. Не теряя времени, князь запрыгнул на него сверху и принялся осыпать его морду крепкими ударами. Бес рыкнул. Упёрся в грудь княжескую да оттолкнул того.

Князь подхватился. Хотел было вновь кинуться, да об ведро брошенное споткнулся. Растянулся на земле. Волох отряхнулся и отрывисто, будто пролаял что-то, бросил в толпу зевак.

И тут же позади Светозара выскочили два беса и схватили за руку.

Волох поднялся. Размахнулся. И со всей дури ударил князя в лицо кулаком. Голова того мотнулась. Из разбитой губы потекла кровь. Новый удар рассёк бровь.

Закончив с избиением, Светозара споро привязали к лавке, разложив поудобнее, и Волох поднял оброненный кнут.

Свист. И сильный удар ожёг ещё не до конца зажившую спину.

Первак даже отвернулся, не мог спокойно смотреть на мучения парня. А тот извивался на скамье, будто змея на раскалённой сковородке. Каждый удар заставлял выгибаться так, что кости трещали. Того и гляди переломятся. Он рычал от бессильной злобы, порывался путы сорвать, да не тут-то было. А ещё и леса за руки крепко прижимали.

Он уже со счёта сбился, сколько ударов принял, когда, наконец, сознание его покинула. Голова бессильно повисла, глаза закрылись.

Волох выдохнул. Пнул Светозара напоследок и отрывисто бросил бесам:

— В камеру его, пусть там валяется!

Старик присел рядом с брошенным прямо на землю князем.

— Ой, голова твоя дурная, — покачал он своей. — Так и забьёт он тебя однажды до смерти.

Попытался было перетащить на лавку его, да не смог. Там и оставил. Решил, как оклемается, сам залезет.

А Светозар тем временем размышлял в своём беспамятстве. Он видел, будто со стороны, как лежал на лавке, привязанный к ней по рукам и ногам. Как Волох избил его до полусмерти, и всё тело ныло от боли. Голова раскалывалась, а во рту чувствовался противный привкус крови. Он чувствовал себя беспомощным, как ребёнок. Ненависть к бесу вдруг захлестнула его с такой силой. Князь ненавидел его. Ненавидел его за то, что он избил его, за то, что держал в плену, за то, что разрушал его жизнь.

Видение сменилось. Светозар увидел, как его суженая плывёт на ладье северян по широкой реке. Берега её были крутыми и обрывистыми, поросшими густым лесом. Он узнал реку, то был Славутич. Деревья по её берегам тянулись к небу.

Вильфрида стояла на носу драккара, её тёмные глаза смотрели вперёд. Ветер играл в её черных волосах, развевая их по плечам. Как же она была прекрасна в свете закатного солнца. Река текла быстро и бурно, её тёмные воды легко несли ладью дальше и дальше. Солнце клонилось к закату, и лучи его золотили верхушки деревьев, бросая длинные тени на воду.

Ведьма смотрела на берега, и князю вдруг показалось, что он слышит её мысли, слышит, что она видит в них отражение своей собственной души. Тёмный лес, дикая река — всё это было похоже на неё саму.

Светозар сел и потёр виски. Голова всё ещё болела, но боль уже не была такой сильной. Он осмотрелся. Всё та же привычная камера. Вон и бурдюк с водой. Он застонал. Дотянулся и попил.

Затем поднялся и подошёл к двери. Посмотрел сквозь прутья и пошёл, пошатываясь, к лавке. На своей уже крепко спал Первак. Ну и то ладно. Не станет читать морали.

Кое-как лёг и закинул руки за голову. От чего всё тело пронзила болью. «Ну а что, сам виноват. Полез, защитник». Светозар усмехнулся собственным мыслям и закрыл глаза. И сам даже не понял, как заснул. Разбудили его крики. Старик громко на кого-то кричал:

— Пошла, говорю, прочь, вертихвостка этакая. Из-за тебя сейчас он страдает, а у тебя ещё совести явиться хватило! Аль думала, никто не видит, как тебя Волох по кустам таскается!

Еле разлепив опухшие от сна веки, князь попытался встать и тут же упал от жгучей боли, пронзившей тело.

— А я будто по своей воле! Можно подумать, меня кто спрашивает, таскать меня али не таскать. Ему приспичило, и будь добра, подставляй, — раздался визгливый девичий голос.

— А ты и рада. Вона как на днях подмахивала-то! — не успокаивался дед, размахивая руками.

— А что мне, морду кривить? И так вон как измордовал всю. А ежели б отказала, то и вовсе бы насмерть забил! — кричала девка, утирая слёзы с заплаканного лица.

— Конечно, сама, мол, не рада?! А ну пошла отсель, кому сказано!

Светозар наконец смог сесть, опираясь на стену.

— Ну чего разорались? Голова болит, — он нашарил рукой бурдюк, отпил, и тёплая вода полилась по груди.

— Да вон явилась! Бесовская девка.

— Сам ты бесовский. Я, между прочим, у Волоха вчера мазь украсть смогла. Для него вон старалась. Спиной своей рисковала. А мне теперь и пары ударов хватит дух испустить, — Любославка повертела в руках деревянную коробочку, содержимое которой источало приятный травянистый запах.

— Небось отрава какая, извести удумала! — вновь накинулся на девку Первак, сверкая глазами.

— Я себе ей мазала, вона, считай, и следов нет, — сказала она, поворачиваясь и задирая изодранную рубаху.

Следов и правда стало намного меньше. В том убедился и дед, и хмыкнул.

— А ежели не та то мазь?

Девка открыла коробку и помазала себе плечо желтовато-серой смесью.

— А так веришь?! — сверкнула она глазами и подбоченилась, с вызовом глядя на старика.

Тот посмотрел с недоверием. Сел на лавку и опять хмыкнул.

Любославка настороженно смотрела на деда. Тот тоже оглядывал её из-под сведённых бровей, но молчал. Светозар лежал, прикрыв глаза, и благодарил их, что они перестали препираться.

Девица подумала и решительно сделала шаг к князю, но дед тут же вскочил с лавки и преградил ей путь.

— Не пущу! Куда прёшь? — вновь закричал он.

Любишка вздохнула и, коротко взглянув на старика, захлопала глазами и, приоткрыв рот, хотела что-то сказать, но не стала, а лишь расплакалась и бросилась к нему на грудь.

— Ты не понимаешь ничего! У меня нет выбора, окромя как служить Волоху! Я... — она замолчала, всхлипнув, и завыла в голос.

Дед, опешив от такого поворота, не стал отталкивать её. Рука его сама потянулась к Любославе, по-отечески похлопав по её плечу. Девка лишь на секунду замолчала и тут же продолжила ещё пуще реветь.

— Кому я тут нужна? Никому, — голосила она. — Вот и терплю всё, а как иначе.

Растирая сопли по лицу, она косо посматривала на Первака.

Еле успокоив девку, дед усадил её на свою лавку. Она всё ещё мелко подрагивала от слёз, но они уже не лились градом, лишь сидела, сгорбившись и вертя баночку со снадобьем в руках.

— И за что ж тебя сюда, такую сердобольную? — ехидно спросил старик. — Вона какая вся чёрная-то, будто сажа.

— Любви захотелось, Маре служить пошла, чтобы соперницу извести, — опустив голову и теребя край рубахи, буркнула та в ответ. — А та меня в реке притопила, змеюка.

— А ты, значит, жертва её невинная? — усмехнулся Первак, покручивая свой длинный ус.

— Ну, может, и не невинная, но сгубила не я её, не ей в Пекле столько веков проводить.

— Ну, допустим, и ей, она ж тебя утопила, душу очернила, — разумно заметил дед, почёсывая подбородок.

— Ну вот я искупить вину и пытаюсь, — ответила Любишка, всхлипывая.

— А что ж ничего не светлеет-то? — подозрительно прищурился старик, наклоняясь к ней.

— А я-то почём знаю? — снова перешла на крик Любослава, отстраняясь от него.

Князю же уже порядком надоела эта перепалка.

— Вам на работу не пора?! — раздражённо воскликнул он, хватаясь за голову.

— Меня за тобой следить оставили, — буркнул Первак, поворачиваясь к князю.

— А я избитая, мне лежать велено, — отозвалась девка, потирая ушибленный бок.

Светозар вздохнул, покоя ему сегодня не видать. Но старик и Любослава вроде как притихли. Лишь молча сверкали друг на друга глазами.— Мажь, что ли, — наконец проговорил князь, морщась от боли.

Боль в спине была такой, что терпеть её не было мочи. Девица тут же подскочила и открыла снадобье.

— А ежели… — начал было дед.

— Куда хуже-то уже? — спросил его Светозар, теряя терпение.

Старик махнул рукой и отвернулся.

Мягкие прохладные ладошки принялись обрабатывать княжескую спину. Девушка мягко касалась его ран, тихо шептала слова ободрения.

Первак посмотрел на её руки, нет, не светлеют. Что-то с этой девкой не так, а что, он никак не мог в толк взять, а оттого тревожился ещё больше.

А Чернобог меж тем распекал Волоха:

— Ты старика зачем оставил, как она должна князя при том охомутать?! — кричал он.

— Так завсегда так делаем, подозрения б были, ежели б я его на работу погнал, — оправдывался бес, потирая лоб, в который до того прилетела брошенная владыкой кость.

Хозяин Пекла задумался и встал у высокого окна, жуя чьё-то крылышко.

— Ну и то верно, но ей-то как быть? — он смотрел вниз, где сновали души, подгоняемые кнутами бесов.

— Так сперва задружится, а там и легче станет, глядишь, — предположил Волох, хитро прищурившись.

— То же верно, может, ты и прав, — задумчиво протянул Чернобог. — А ведьма что? Прознала чего?

— Нет пока, мешает нам кто-то сны ей показывать.

— Мара-то, некому больше, — мужчина сжал кулаки. — Лезет вечно в мои дела, окаянная.

— Она может, она ж хозяйка мира сонного, — кивнул поддакивая бес.

— Но ты продолжай, нам надобно, чтобы она до острова всё прознала!

— А ежели не успеем? Тогда что? Мара она сильна, — забормотал тот.

— Тогда сам всё расскажу, как придёт, — ответил Владыка.

— А как не поверит? — почесал лысую голову Волох.

— Поверит, есть у меня что ей показать.

Бес вопросительно наклонил голову, но ответа не получил.

— Ну всё, ступай, позову, как надобен станешь, — Чернобог махнул рукой.

Волох поклонился и вышел вон.

Едва за бесом закрылась дверь, как он достал из кармана странный прозрачный сосуд, в котором билась женская душа, стучала по его стенкам. Что-то громко кричала, но что — не было слышно.

— Есть мне что ей показать, — повторил тёмный бог и прикрыл глаза.