Глава 11 Осенины

Время до праздника пролетело быстро. Алене казалось, что прошла не неделя, а целая вечность, хотя она ни минуты не сидела без дела: собирала и сушила травы, училась готовить из местных продуктов, успела перешить одно из платьев матери, которые сохранила Найдена.

Девушке не хватало общения. Травница знала множество былин, делилась своим опытом, рассказывала ей о матери, но не могла заменить подруг и сверстников. Алена скучала по Маше и Насте, вспоминала Артема, вечеринки с друзьями, попытки пробраться в ночной клуб, в который в силу возраста ее так и не пустили.

Наконец, долгожданный день наступил. Он начался с того, что Найдена потушила старый огонь в печи и принялась разжигать новый. Взяла кусочек дерева, вставила в углубление палочку и принялась быстро вращать ее. Некоторое время спустя лежавшие рядом сухие стебли растений вспыхнули. Ярко-желтое пламя на мгновение озарило избу, перекинулось на восковую свечу, что поднесла к нему травница. Последняя обошла с ним весь небольшой дом, окуривая его дымом и прося благословения домового.

Алена проснулась засветло и наблюдала за обрядом. Дождавшись конца, чтобы не мешать, встала, надела льняное платье, расшитое по подолу, вороту и рукавам мелкими фиолетовыми цветами, напоминавшими лесную фиалку. Украсила голову повязкой, сплетенной из разноцветных нитей. Короткие волосы завязала в пучок и закрепила на затылке резным гребнем, доставшимся в наследство от матери. Посмотрела в зеркало и осталась довольна собой.

Травница не отставала от внучки. Заплела толстую косу, которой позавидовали бы молодые девушки. Облачилась в нарядное платье, подвязала его поясом с множеством оберегов, взяла посох.

Домовой наблюдал за женщинами, наслаждаясь уходящим теплом, приоткрыв один глаз. Сон интересовал его больше, чем человеческие праздники, но видя нетерпение Алены, которая не могла усидеть на месте, он не удержался от замечания:

– Успокойся, егоза, едет твой Егорушка. За версту[1] его чую.

– Кузя, – девушка присела рядом с домовым, – за что ты так его не любишь?

– И то правда, – добавила Найдена. – Пошто на парня взъелся? Добрый он, работящий, пустых обещаний не дает, рук не распускает.

Домовой лишь махнул лапой. Мол, о чем с вами говорить? Свернулся клубком, как настоящий кот, и притворился спящим. Попытки разговорить его не принести успеха, а вскоре стало не до него. На поляне перед домом появился Егор. Новая рубаха, подпоясанная красным кушаком[2], подчеркивала широкие плечи, а кожаные башмаки с орнаментированными вставками говорили о достатке их обладателя. Обо всем этом Алене негромко голосом домового поведал воробышек, что примостился у нее на плече.

– Перышко к перышку, а какой хвост! Первый петух в курятнике, пока не появится другой, – закончил он. – Хоть сейчас под венец!

Девушка не сдержала улыбку, хоть и не поддерживала Кузю. Егор принял ее на свой счет и улыбнулся в ответ. Поклонился травнице. Алена услышала недовольное бурчание домового, поймала одобрительный взгляд бабушки и охотно приняла протянутую Егором ладонь. Лишь на мгновение позволила ему удержать свою руку и, осторожно высвободив ее, положила на сгиб локтя. По другую сторону от парня неспешно, отставая на пару шагов, шествовала травница. Со стороны могло показаться, что последняя полностью погружена в свои мысли, но внучка уже успела узнать ее и не слишком доверяла нарочито отстраненному виду пожилой женщины.

Не торопясь, они вышли из леса. Алена впервые почувствовала себя неудобно, когда Егор спросил о волосах. Пришлось сказать, что случайно спалила косу, когда готовила, а не страдала от какого-то заболевания. Слышал бы Кузя, сказал, что на такой горе-хозяйке никто не женится, но девушку это едва ли волновало. Что-что, а замуж она не собиралась. Поспешила сменить тему. Спросила о здоровье Матрены, о последних новостях, но слушала невнимательно, отвлекалась и никак не могла поймать ускользающую мысль. Что-то беспокоило ее, но что именно, оставалось загадкой.

Перешли через мост, повернули направо, обогнув сжатое поле ржи, и оказались на окраине села. Егор не возражал, когда Алена отпустила его локоть, лишь печально вздохнул. Его спутница чуть замешкалась, отстала, смотрела по сторонам, впитывая новые впечатления. Казалось, все жители Нижнего Лугового собрались здесь, надев свои лучшие наряды. Мужчины и женщины постарше чинно беседовали друг с другом. Молодежь сбилась в стайки. Парни подшучивали над девушками, девушки хвалились друг перед дружкой новыми нарядами, делая вид, что не замечали внимания парней. Свежий прозрачный осенний воздух искрился от смеха. Сердце замирало от предвкушения чего-то необыкновенного, сказочного.

Найдена уверенно шла вперед. Люди расступались перед ней, многие кланялись едва ли не в пояс. Она всем кивала с улыбкой, кого-то спрашивала о здоровье, с кем-то обменивалась лишь мимолетным взглядом. Алена держалась позади, но и в свой адрес слышала слова благодарности, хотя не так много успела сделать для селян.

Заря подбежала, ухватила подругу за руку и увела в сторону. Мимо прошли двое крепких мужчин, неся на вытянутых руках сноп колосьев. Женщины, следовавшие за ними, пели песни, славя Землю-Мать, благодарили за урожай. Все от мала до велика кланялись снопу, будто живому. Поклонилась и Алена, чтобы не выделяться из присутствующих, хотя смысл происходящего оставался для нее не ясен.

Меж тем сноп водрузили на специально приготовленное возвышение, рядом положили краюху хлеба, поставили чашку с солью, словно угощение дорогому гостю. Закончив петь, женщины, а за ними и остальные присутствующие потянулись к накрытым столам.

Алена села рядом с бабушкой. Та негромко объясняла ей, что первый собранный сноп почитают в этот день как именинника, приносят ему подношения, надеясь на следующий год получить такой же хороший урожай. Он будет храниться в доме старосты до весны, а потом его снова отнесут в поле. С этой поры прекращались все работы. Земля отдыхала, как и люди, трудившиеся на ней.

– Ты зубами не щелкай, – закончила свой рассказ Найдена, – слушай да кушай.

Девушка обвела взглядом стол, не зная, с чего начать. На плоских блюдах лежали ломти черного ржаного хлеба нового урожая. В глиняных горшках томилась зайчатина с овощами. Румяные кулебяки с капустой, растегаи с рыбой, гречневые блины манили ароматом. Плотные белые и черные грузди, маслята, подберезовики так и просились в рот. Не хватало только картошки, но здесь, видимо, ее совсем не знали. Зато в достатке была пареная репа, брюква, малосольные огурцы.

Утолив голод, Алена решила перепробовать все напитки. Свекольный квас показался ей слишком странным в отличие от хлебного. Ягодный взвар[3] на вкус ощущался как кусочек лета, а глоток медовухи придал легкости. Хотелось петь и танцевать, но бдительная бабушка удержала внучку за рукав платья, заставила выпить воды, немного посидеть и только спустя полчаса отпустила.

Парни и девушки собрались в хоровод. Алена не заметила, как оказалась втянута в круговорот. Одну ее руку крепко держал черноволосый парень, назвавшийся Ратибором, вторую сжимала Заря. Она одной из последних присоединилась к танцующим, оставив сына на попечение родителей. Егор и вовсе стоял в стороне, рядом с сестрой и матерью.

Танцы сменялись песнями, песни шутками, шутки играми. Казалось, удивительным событиям этого дня не будет конца. Никто не спешил домой, хотя солнце клонилось к закату. Только Найдена поднялась со своего места. До леса путь неблизкий, а везти их с внучкой было некому. Последняя почувствовала легкое разочарование. Так не хотелось возвращаться обратно, но и остаться она не могла. Покинула хоровод и поспешила к бабушке.

– Не спеши, я провожу тебя. Можно? – спросил Егор.

За все время ни разу не подошел к ней, а теперь набрался храбрости, подумала девушка, но отказываться не стала. Кивнула и пошла рядом.

– Ты куда собралась? – остановила ее Заря. – Мы еще не гадали. Неужели не хочешь про суженого узнать.

– Нечего бесовщиной всякой заниматься, – перебил ее парень. – Не знаешь что ли, что Алена крещеная. Оставь ее.

Когда только успел узнать, задалась вопросом девушка, а потом вспомнила, что Егор, как и любой другой человек, мог заметить нательный крест, который она носила. Уходить не хотелось, как и уступать парню, который вдруг решил, что имеет право указывать, что ей делать и как себя вести.

– Ты мне фамилию не давал, а я тебе ничего не обещала, – сказала Алена. – Не умеешь веселиться, так другим не мешай.

Сама не знала, почему так резко ответила. Может быть, возмутилась тем, что парень попытался ограничить ее свободу, а может, обиделась на невнимание. На праздник позвал, да так ни разу не подошел – то ли стыдился, то ли присматривался.

– Не сердись, – добавила девушка. – после поговорим.

Чмокнула раздосадованного парня в щеку и убежала, смеясь.

Найдена удивила: не стала препятствовать и отправилась домой, получив обещание, что Заря присмотрит за ее внучкой. Ночевать было решено у подруги. Благо, у той была своя комната, и родители не стали возражать.

Заря, Алена и другие девушки прихватили по калачу и отправились к сараю, в котором содержали скот. По дороге обменивались впечатлениями, шутили, обсуждали парней. Чем сильнее сгущались сумерки и ближе овин, в котором собрались гадать, тем тише становился смех. Робость, ничем необоснованный страх заставил замедлить шаг. Ни одна не решалась начать первой, когда они достигли нужного места.

Алена первой устала ждать. Спросила, что делать. Следуя подсказкам, взяла свой калач и просунула в окно. Минула минута, другая, третья, но ничего не произошло.

– Не выйти тебе в этом году замуж, – произнесла Злата. – Дай мне попробовать.

Оттеснив девушку, повторила ее действия. Улыбалась, но Алена заметила, как та нервно сглотнула. Все замерли, ожидая результата. Злата взвизгнула и отдернула опустевшую руку.

– Ну что? Как? – послышались отовсюду вопросы.

– Мохнатая лапа у овинника[4], богатым будет жених, – улыбнулась будущая невеста. – Готовьтесь, до конца года гулять на свадьбе будете.

Девушки наперебой стали поздравлять ее. Уже смелее подходили к сараю, желая узнать свою судьбу. Не всем домашний дух обещал замужество в ближайшее время, но они не слишком расстраивались. Не последнее гадание, в другой раз повезет.

… Заря уже спала, а Алена все перебирала впечатления этого длинного дня. Нет, не так плох этот мир, решила она, и люди здесь добрые, и праздник веселые. Только поведение Егора показалось странным, но у нее еще будет время разобраться с этим.

_______

[1] Верста – русская мера длины, равная 1,06 км.

[2] Кушак – широкий матерчатый пояс.

[3] Взвар – напиток, получаемый с помощью доведения до кипения или кипячения воды с травами, фруктами или ягодами.

[4] Овинник – самый вредный из домашних духов, который ведал хозяйственными постройками.