Глава 12 День откровенных разговоров

Алену разбудил крик громкий и по-детски пронзительный. Она с трудом открыла глаза, увидела Мала в дверях комнаты и снова попыталась уснуть, лелея надежду, что ребенок уйдет, не получив ответа. Накрылась одеялом с головой и поймала насмешливый взгляд Зари.

– Он теперь не уйдет, – шепнула та одними губами. – Упрямый и настойчивый, как отец.

Алена прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Никогда не видела, чтобы мать пряталась от собственного сына.

– Мама, дядьки приехали! – напомнил о себе мальчик. – Вставай!

– Какой сегодня день? – все так же шепотом спросила Заря.

– Пятнадцатое сентября, – ответила Алена, которую забавляли эти прятки. – Ой, пятнадцатый день рюена.

Подруга, казалось, не заметила ее оплошность, тут же отбросила одеяло, схватила сына в охапку, принялась щекотать и целовать. Звонкий смех Мала заставил Алену улыбнуться еще шире. Она поймала себя на мысли, что немного завидует беззаботному детству, той заботе, которой был окружен мальчик. До тринадцати лет она тоже не знала ни бед, ни разочарований, купалась в любви, как в теплом ласковом море. А потом не стало мамы...

Наконец, Мал вырвался из объятий матери и спрыгнул с кровати. Хозяйка комнаты встала, а вслед за ней и гостье пришлось последовать примеру подруги, которая проводив сына, успела надеть платье и спешно расчесывала волосы.

Хороша была девушка: высокая, стройная, хоть и не худышка. Отец называл таких "женщинами с аппетитными формами". Густая темно-русая коса, перекинутая через плечо, спускалась до пояса. Глаза серые, вечно смеющиеся, будто их обладательница не знала ни горя, ни забот. С алых губ не сходила улыбка.

– Красивая ты. Куда только парни смотрят? – спросила Алена и осеклась. Испугалась, что задела подругу за живое.

– У меня все есть: сын, родители, братья, а больше никто не нужен, – отмахнулась Заря.

Алена не стала настаивать: захочет, расскажет, а нет, так нет. Подруга сама продолжила:

– Князь с дружиной несколько дней стояли на окраине села, ждали кого-то. Нам любопытно было с девчатами, все к реке бегали посмотреть на воинов. Те к нам особо не захаживали, только по делу. На Купалу только явились. Один схватил меня за руки и потянул через костер прыгать, а после в лес.

– Заря… – протянула Алена, предчувствуя беду.

– Нравился он мне. Я сама пошла и целовала его тоже сама, да только не думала, что ему одних поцелуев будет мало. Ни мольбы, ни угрозы его не тронули. Повалил на землю, задрал подол, сказал, от меня не убудет. После встал, отряхнулся и был таков. Я поревела и домой пошла. Думала, что на том все кончилось, а потом поняла, что в тягости. Не хотела рожать, но бабка твоя отговорила, сказала, что пожалею, да поздно будет… Родители сперва допытывались, от кого понесла, потом смирились. Никому, кроме тебя, не рассказывала…

Алена не нашла слов, молча обняла подругу, гладила по голове, как маленькую. Та первой отстранилась, отвернулась, смахнув слезы, и добавила:

– Что было, то прошло, нечего его ворошить. Пойдем, с братьями познакомлю.

Улыбнулась, плечи расправила и первой вышла из комнаты. Гордая, красивая молодая женщина не сломалась, нашла в себе силы жить дальше и даже воспитывать сына. Алена восхитилась ею, но поняла вдруг, что не смогла бы так, не выдержала, хотя ее никто и пальцем не тронул.

В горнице уже хлопотала тетя Вера, расставляя вчерашние пироги, холодное мясо, ягодный взвар. За столом сидел Сур, напротив него два совершенно одинаковых парня лет четырнадцати. Хитро прищуренные глаза, выгоревшие до рыжины русые волосы делали их похожими на лисов. Оба встали со скамьи, едва увидев сестру, бросились обнимать. Заметив гостью, приосанились, будто взрослые.

– Меня Жданом зовут, – отозвался первый.

– А меня Нежданом, – подхватил второй.

– Имена похожие, потому что вы двойняшки? – просила Алена, усаживаясь за стол. Хотела помочь хозяйке, но тетя Вера и слушать не стала.

– Мамка с батей сына хотели, вот и назвали меня Жданом, – пояснил один из братьев. – А этот последыш сам родился, поэтому Неждан.

– Сам ты последыш! – обиделся другой и отвесил брату затрещину, но тут же получил от отца подзатыльник. – За что, батя?

– А позоришь меня за что? – ответил Сур. – Ишь, разбаловались на теткиных харчах. Я из вас дурь-то повыбиваю.

– Так его, батя, – поддержал отца Ждан, – совсем от рук отбился.

Сур повернулся к сыну, ничего не сказал, но тот замолчал и уставился в тарелку. Тетя Вера не вмешивалась, проследила за тем, чтобы всем хватило посуды, и села поближе к сыновьям.

Наевшись, разговорились. Парни рассказали, что две седмицы провели в Бел-городе, помогли сестре Сура починить крышу, посмотрели на столицу княжества. Делились впечатлениями, перебивая друг друга. Каждый хотел успеть рассказать все самое интересное раньше брата.

Как ни любопытно было Алене послушать про новые места, она не стала задерживаться. Поблагодарила за гостеприимство и собралась домой. Только вышла за порог, как ее окликнула Заря.

– Вот, возьми, – сказала, протягивая корзину прикрытую тканью. – С праздника осталось. Не отказывайся, мы все равно столько не съедим, а тебе не придется готовить.

– Спасибо, – не стала отказываться Алена, а по себя решила, что непременно чем-нибудь оплатит за доброту. – Тяжелая какая.

– Вон помощник идет, – Заря взглядом указала в сторону. Неподалеку топтался Егор. – Хороший он парень. Еще бы к сестре меньше прислушивался да своей головой жил, цены б ему не было. Может, и выйдет из него толк, только держать его надо в ежовых рукавицах.

Девушка улыбнулась своей шутке, махнула рукой Егору и поспешила обратно. Алена проследила за ней взглядом, вздохнула и пошла домой.

Парень догнал ее, когда она уже ступила на мост. Взял из рук корзину и пошел рядом. Алена не стала спорить или возмущаться. Хочет помочь? Пусть помогает. Ей же легче, а беседовать с ним необязательно. По правде говоря, следовало объясниться, но начинать разговор первой девушка не собиралась.

Наконец, видимо, устав молчать, Егор спросил:

– Обиделась?

– На что? Подумаешь, позвал на праздник и ни разу не подошел. Ерунда какая!

Не хотела говорить, чтобы парень не надумал себе того, чего нет, но слова уже сорвались с языка. Егор не расстроился, забежал вперед, улыбнулся, попросил прощения. Алена обошла его и пошла дальше. Парень догнал, схватил ее за руку.

– Пусти.

– Простишь, отпущу.

– Я могу сказать, что простила. Хочешь, чтобы я тебя обманула?

– Нет, ты врать не станешь, – ответил Егор. Надо же, какого он о ней мнения! – Прости. Нехорошо получилось. Марфе стало плохо. Не мог же я бросить сестру?

– Почему меня не позвал? Может, я помогла бы ей.

– Она у меня гордая. Никому не хочет причинять беспокойство.

– Стоило ли так мучиться? – спросила Алена, вспомнив недовольное лицо Марфы. – Надо было дома остаться.

– Мать на праздник хотела посмотреть, а сестра испугалась отпускать ее одну. Сама знаешь, как она болела.

Егор казался искренним: глаз не отводил, рук не прятал. Выходит, не лгал в отличие от сестры. В болезнь Марфы Алена не поверила ни на мгновение, но могла представить, как легко девушка манипулировала братом. Вечно хмурая, неулыбчивая, может быть, она тоже пережила какую-то трагедию и не смогла оправиться от нее, потому и к людям относилась настороженно. Не стоило судить ее, не зная ее истории.

– Забей! Это не последний праздник, – ответила, жалея своего спутника. – Еще погуляем.

– Что забить? – не понял он.

– Забудь, говорю, – попыталась исправиться Алена. – Не думай об этом.

– О поцелуе тоже не думать? – совсем осмелел Егор.

Алена мысленно выругалась. Черт дернул ее сначала попробовать медовуху, а потом поцеловать парня. Обычный дружеский поцелуй в щеку, а он уже раздул из мухи слона. Может быть, у них это сродни признанию в любви? Никто не скажет, а она и не спрашивала о таких мелочах.

Егор расценил ее молчание по-своему. Наклонился и еле ощутимо коснулся губами ее губ, снова улыбнулся и пошел вперед, будто ничего не случилось. Алена замерла, широко распахнув глаза, глядя в спину Егора. Как понять, что у него в голове творится? Зачем это сделал? Хорошо хоть больше говорить об этом не стал. Заметив, что девушка отстала, дождался ее, спросил о впечатлениях, о гадании.

Так не спеша они дошли до опушки леса, на которой стоял домик травницы. Хозяйка привычно хлопотала в сенях, разговаривая сама с собой. Домовой мастерил новую ручку для ведра, насвистывая какой-то мотив.

– То-то я думаю, долго тебя нет, – вместо приветствия проворчал Кузя. – С таким провожатым спасибо, что в болото не угодила и до зимы пришла.

Алены цыкнула на него, боясь, что Егор обидится, но видимо, только она и слышала домового. Парень не стал задерживаться, будто почувствовал, что не все ему рады здесь. Поставил корзину на лавку, простился и пошел обратно. Девушка не стала его удерживать, присела рядом с домовым, попыталась привести мысли в порядок. Подумаешь, поцеловал. С Артемом они не раз целовались. Каждый раз она испытывала такие эмоции, что едва не светилась от счастья. С Егором ничего подобного не чувствовала, но было в его поцелуе что-то настолько трогательное, что не получится сделать вид, будто ничего не было.

– Ну, что сияешь, как снег зимой на солнце? Или так мил тебе этот парень, что обратно передумала возвращаться? – спросил домовой.

– В кого ты такой вредный? – парировала Алена. – Может быть, тебе жениться? Сразу подобреешь. Кстати, домовые женятся? Откуда вы беретесь?

– Откуда-оттуда? В шишках нас находят. Вон, поди, посмотри, сколько домовят просыпалось.

– Где? – спросила девушка.

Повернула голову туда-сюда, но ничего необычного не заметила. Шишки в перемешку с иголками лежали на земле, прикрытые жухлой травой. Никакого движения.

– Глупая девка! – воскликнул Кузя. – Волос короткий и ум короткий. Откуда люди, оттуда и мы. Объяснять, надеюсь, не надо?

– Не надо! – буркнула в ответ девушка.

Поднялась с лавки, подхватила корзину и пошла в дом. Надо было разобрать продукты, переданные тетей Верой, проверить, высохли ли шишки хмеля и корень лопуха, узнать, как дела у бабушки.

– Отдам тебя замуж, а после и о себе подумаю, – крикнул домовой. – Хотел погулять подольше, да видно, этот от тебя не отцепится. Так и поведет под венец.

– Вот еще! – привычно отмахнулась Алена. – Раньше я на твоей свадьбе погуляю. Посмотрю, какая жена тебе попадется, как тогда будешь себя вести.

Характер у Кузи был не из легких, но Алена уже привыкла, а потому не стала обижаться. Странное неприятие домовым Егора тоже решила оставить без внимания. Постепенно во всем разберется, а пока есть дела поважнее.