Глава 10 Часть мира

Лето пролетело незаметно. Наступила осень. Рюен, как здесь называли сентябрь, выдался теплым и солнечным. Если бы не чудесное перемещение в другой мир, Алена уже поступила бы в какой-нибудь столичный ВУЗ или пошла учиться в тот же университет, что и Маша, нашла новых друзей и с головой окунулась бы в иную, взрослую жизнь. Вместо этого она изучала траволечение, сушила полезные растения, готовила целебные настои.

Девушка не сразу смогла принять правду о том, что сама являлась частью этого мира. Внутренне сопротивлялась, искала нестыковки в словах Найдены, вспоминала рассказы Евдокии Макаровны о детстве ее родителей. Чем больше погружалась в прошлое, тем чаще ловила себя на мысли, что ее мама действительно прибыла отсюда. То, как бережно она относилась к еде, как легко ей давались старинные блюда, которыми она радовала семью, с какой любовью она говорила о лесе, травах, не оставило сомнений. Как раньше она не замечала этого? Думала, что мама особенная. Так и оказалось.

Сама себе не признавалась, но с каждым новым днем все сильнее привязывалась к новому миру, к населявшим его людям. Они не были идеальными, но умели радоваться мелочам, замечать чудесное в обыденном, ценить каждый миг жизни. Еще не утратили связь с природой, не отравляли ее, как современники Алены.

Девушка еще несколько раз ездила с Найденой в село. Помогала лечить не только Матрену, но и других жителей. Каждый из них благодарил, как мог. Зажиточная семья Егора делилась мясом, яйцами, вдова Людмила передала корзину яблок, мельник из соседнего села – целый мешок муки. Травница ничего не просила, но и не отказывалась.

“Зачем обижать людей? – говорила она. – Не последнее отдают, а излишек”. Травница действительно не брала ничего лишнего, только чтобы выжить самой и прокормить так неожиданно появившуюся внучку. Не только нужда заставляла гордую женщину принимать такую “благодарность”, скорее само мировоззрение местных жителей основывалось на идее взаимопомощи. Впрочем, девушка уже поняла, что Найдена помогла бы в любом случае, порой даже ценой собственного здоровья, потому старалась беречь единственного родного в этом мире человека. Если могла помочь сама, то просила не беспокоить просьбами травницу. Последняя доверяла своей ученице и все же присматривала за ней.

Так и в доме старосты они появились вместе, несмотря на то, что Найдена только вернулась из соседнего села. Сур сам приехал просить о помощи внуку. Дал немного времени на сборы, а о своей беде рассказывал по дороге.

– Горячка замучила малого. Ничего не ест. Что делать, не знаю. Дочь с женой уже все извелись. Помоги, матушка Найдена.

Дом старосты Алена видела не раз, но внутри ей побывать еще не доводилось. Первым, что бросилось ей в глаза, было отсутствие икон в красном углу[1]. Из всех изб, которые видела девушка, образы христианских святых почитались только в семье Егора. Видимо, остальные жители были язычниками. Встретив лешего или домового, можно во что угодно поверить, решила девушка.

Пока она разглядывала внутреннее убранство дома, Найдена успела расспросить родственников мальчика. Молодая мать, немногим старше Алены, ничем не могла ему помочь, только плакала, глядя на то, как медленно угасал ее ребенок. Бабушка тоже не добавила ничего нового. Послушать их, так внук еще вчера был здоров, а утром внезапно заболел.

Найдена вместе с Аленой попытались осмотреть мальчика, но тот упорно не давался. Лежа на боку, поджимал левую руку, правой слабо отмахивался. Кричал, стоило только прикоснуться к нему. Травница взглядом указала на неестественно красную конечность. Алена без слов поняла наставницу.

– Я ежиху с детками видела, – начала она, обращаясь к Заре, матери маленького упрямца. – Прямо за порогом прошуршала травой, сказала, пойдет в лес грибы ежатам показывать и запасы на зиму готовить.

– Ежи не говорят, – пробормотал мальчик в подушку.

– Говорят, если уметь слушать. И синицы говорят, и дятлы, а какие сороки болтушки! Сколько новостей знают!

Мальчик повернул голову, несколько мгновений вглядывался в лицо незнакомой девушки и, наконец, попросил:

– Научи меня понимать зверей.

– Научу, конечно! Как поправишься, так и начнем. А пока я пойду. Мне лошадь обещала рассказать, где самая вкусная трава. Я ее соберу и чай сделаю. Буду пить зимой и пирожками с ягодами закусывать.

Алена встала, расправила сарафан, всем своим видом показывая, что здесь ей делать больше нечего. Выдержки маленького больного хватило ненадолго. Развернувшись всем телом, он лишь мгновение наблюдал за ней и спросил:

– А ягоды откуда?

– Белочка ту поляну нашла и мне показала. Мы с ней песни пели и землянику собирали. Такая душистая! Пальчики оближешь!

Пока мальчик слушал, забыв о необходимости прятать руку, Алена бегло осмотрела ее. Задала несколько вопросов, которые не вызвали подозрений у Мала, и попросила иголку. Пинцет больше подошел бы для этих целей, но за неимением его сгодился любой острый предмет. Для обеззараживания использовала немного медовухи, которой поделился Сур.

– Мал, ты же мужчина, если что, семью защищать станешь? – серьезно, как к взрослому, обратилась Алена к внуку старосты, объяснив, что будет делать. Тот кивнул. – Значит, и боли не боишься? Плакать не будешь, чтобы маму не пугать?

– Не буду, – ответил мальчик и протянул руку.

Осталось только догадываться, где он нахватал столько заноз, часть из которых привела к воспалению. Хотя стоило ли удивляться тому? Мальчишкам не свойственно сидеть на месте. Они вечно ищут приключения. Этот ребенок не был исключением.

Алена действовала осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли, но внутренне вздрагивала каждый раз, когда Мал сжимал зубы, а по его щекам текли слезы. Закончив, девушка промыла ранки отваром календулы, перебинтовала и строго-настрого приказала спать.

– Ежиха, поди, убежала уже, – посетовал мальчик.

– Так она ненадолго. Вернется к тому времени, как ты поправишься. Отдыхай.

Найдена посоветовала распарить лист лопуха и прикладывать к руке, пока раны не затянутся. Заря не уставала благодарить травницу и ее внучку. Прощаясь, обняла девушку и сказала:

– Добрая из тебя мать выйдет. Пусть боги подарят тебе мужа любящего и деток здоровых. А ко мне в любое время, с чем угодно приходи, все для тебя сделаю.

– Спасибо. Ты зови, если что.

С того дня Заря при каждой возможности приглашала ее в гости, живо интересовалась всем, что происходило в жизни новой знакомой. Алена охотно откликалась, хотя не так часто бывала в селе и почти все время посвящала помощи нуждающимся. Однако, при любой возможности заглядывала в дом старосты и радовалась, видя, что Мал шел на поправку.

***

В свободное от учебы и лечения время девушка занималась домашним хозяйством. Заготовки на зиму сделала вместе с Найденой еще летом, а яблоки мочила под присмотром Кузи. Нечто подобное она с удовольствием ела у бабушки в Каменке, теперь готовила сама, чувствуя себя настоящей хозяйкой.

Застелив дно дубовой кадки листьями смородины и малины, Алена плотно, одно к одному, укладывала ароматные осенние яблоки. Каждое придирчиво осматривала, чтобы не попалось червивое или битое. Так и чередовала несколько раз, пока не заполнила всю емкость. Домовой залил их холодным рассолом, прикрыл круглой деревянной крышкой меньшего размера, сверху придавил камнем, завернутым в чистую тряпицу.

– Пусть квасится. Через пару седмиц[2] в погреб отнесем и до зимы оставим, – произнес Кузя, вновь превращаясь из невысокого мужичка в черного кота. Принюхался и добавил недовольно:

– Жених пришел. Встречай, накрывай на стол.

Алена подняла голову, но никого не увидела. Лишь несколько мгновений спустя услышала зычный голос Егора. Домовой отчего-то недолюбливал улыбчивого парня и не скрывал своего отношения к нему, да и Алену поддразнивал.

– Хватит уже! – возмутилась она. – Ой, и вредный домовой мне достался! Не надоело одну и ту же песню петь? Может, он по делу приехал?

– Знаю я его дело, – отозвался Кузя, облизывая лапу и умываясь. – Стоит в сарафане, смущается.

– Вовсе нет! – крикнула девушка. – Очень надо!

– Что надо-то? Скажи, я помогу.

Егор как из-под земли вырос. В последнее время он держался увереннее, чем при первой встрече, не смущался и первым начинал разговор, стоило ему только заметить девушку. Ловко спрыгнул с лошади, снял притороченный к седлу топор, перекинул из руки в руку.

– Все есть, – растерялась Алена. – Ты откуда здесь? Тете Матрене снова плохо?

– Сейчас скажет, что мимо проезжал, – пробурчал Кузя, – через лес отличная дорога: то яма, то канава. Так бы и ездил верхом.

Алена одна слышала домового, усмехнулась, а Егор нахмурился. Бросил "по делу", перехватил поудобнее топор и пошел рубить полена и чурки, сваленные кучей справа от дома. Так легко у него выходило, что девушка засмотрелась, забыв про яблоки. Парень, заметив ее интерес, еще больше старался. Как взмахнет топором, так чурбан пополам. Вот уже за новым тянется, снова рубит ловко, уверенно, улыбается.

Алена отвернулась, подхватила кадку и понесла в сени. Открыла крышку погреба, вспомнила, что рано опускать яблоки, и снова закрыла. Поставив их на полку, встала, отряхнула сарафан и снова вышла на улицу. Егор все еще рубил дрова. На широкой спине расползлось темное пятно, лицо покраснело, но он и не думал останавливаться.

– Хватит, Егор! Спасибо тебе!

– Мне не сложно, – ответил парень, – я еще не устал.

Размахнулся что есть силы, ударил по полену, а попал по руке. В последний момент чудом развернул топор плашмя, иначе остался бы без пальцев. Отбросил его в сторону, сдавленно крикнул, прижал пострадавшую конечность к груди.

Алена шумно выдохнула, поняв, что все обошлось, и поспешила на помощь. Попросила Егора пошевелить пальцами. Убедившись в том, кости целы, сбегала к ручью за холодной водой, намочила кусок ткани, приложила к тыльной стороне ладони. Хотела отругать его за неосторожность, но на парня было жалко смотреть. Ясно, что старался обратить на себя внимание, иначе не промахнулся бы.

– Потерпи немного, скоро станет легче, – сказала девушка. – И будь осторожнее в следующий раз. Так и без руки можно остаться.

Егор улыбнулся, широко, открыто, так, что нельзя было не улыбнуться в ответ, и вдруг спросил:

– Через седмицу Осенины будем отмечать, праздник урожая. Я за тобой приеду. Пойдешь со мной?

Голубые глаза горели надеждой, щеки чуть покраснели. Видно, нелегко ему далась эта просьба, а может быть, он и не верил, что девушка согласится.

– Пойду, – ответила Алена, чувствуя за собой вину.

________

[1] Красный угол – самое почетное место в избе, в котором находились иконы и стоял стол. Обычно он был обращен на юго-восток.

[2] Седмица – неделя.