Глава 18 Сретенье

– Вставай, пойдем солнце кликать! – позвала Заря, стянув с подруги одеяло. – Или ты еще хворая?

Всю прошедшую неделю Алена лечила детей, упавших под лед. Их быстро вытащили на берег, но переохлаждение обернулось простудой, которая не миновала и ворожею. Последняя прислушалась к себе. Сердце билось ровно, жар отступил, как и слабость. Баня, в которую она не хотела идти, сотворила чудо. Еще вчера упиралась до последнего, злилась на тетю Веру и ее дочь за то, как нещадно они били ее березовыми вениками, а сегодня чувствовала себя заново рожденной. Сладко, до хруста в костях потянулась, встала.

– Какой сегодня день? – спросила, одеваясь. Надела нижнюю рубашку, сверху плотный сарафан, натянула чулки. – Неужели скоро весна?

– Вот, а я о чем говорю? Сретенье сегодня. Зима с весной встречается, а нам помочь ей надо победить холода. Мы с мамой вчера тесто на блины с поставили, сегодня целую гору напекли. Будем есть с липовым медом, что Егор принес. О тебе спрашивал, хотел в церковь позвать, да я не пустила. Не стала тебя будить после бани. На празднике увидитесь. Пойдешь?

Заря хитро улыбнулась, не сводя с подруги внимательного взгляда, но так и не дождалась ответа. Махнула рукой и первой покинула комнату.

Алена вышла следом, на ходу заплетая заметно отросшую косу. Не иначе, не обошлось без колдовства. Не могли же бабушкины снадобья так подействовать. Перевязав волосы лентой, покрыла голову платком, надела бабушкин полушубок и толкнула дверь.

Свежий морозный воздух ударил в нос. Внезапно налетевший ветер до красноты расцеловал щеки, попытался сорвать головной убор. Зима не хотела отступать, но солнце уже несколько дней припекало совсем по-весеннему. Звонко пела капель, падая с крыши. Снег, рыхлый, ноздреватый, проваливался под ногами, а под ним уже не лед, вода блестела.

Алена застегнула все пуговицы и поспешила к холму, туда, где собирались другие девушки. Именно им предстояло встретить восход солнца, провести первые ритуалы. Повернувшись на восток, воздев руки к небу, они ждали припозднившихся Зарю с подругой.

– Солнце красное, – начала Любава, – весна ясная, выйди-выгляни из-за туч.

– Весна красная, дева юная, проснись-пробудись, – подхватила другая.

– Ясным солнцем, птичьей трелью погони зиму лютую, ведьму злющую, – продолжила третья.

Алена обрядовых песен не знала, но держалась вместе со всеми, слушала. Какое необъяснимое, но светлое, чистое чувство росло, ширилось в груди, пока не захватило ее целиком. Радость, чувство единения с людьми, с миром наполнила сердце. Стало так легко, словно сбросила тяжелый груз, избавилась от всего лишнего, наносного, или постигла всю мудрость бытия.

Последние слова отзвучали. Над лесом показался огненный диск молодого нарождавшегося солнца. Вызолотил серые верхушки голых деревьев, поднимаясь все выше и выше над землей.

– Весна, весна пришла! – закричали девушки, целуя и обнимая друг друга.

Спустись вниз, разбились на пары и, взявшись за руки, рассеялись по селу. Спешили обрадовать других благой вестью. Всех встречных, независимо от пола и возраста, трижды целовали в щеки, поздравляя с праздником. Воздух звенел от девичьего смеха.

Алена с Зарей и еще двумя знакомыми почти дошли до дома, когда из-за поворота появилась группа парней. Предвкушая забаву, они широко улыбались. Один и вовсе широко расставил руки, чтобы не позволить девушкам проскочить мимо него.

– Что весна, будет? – спросил он подбоченившись, накручивая на палец ус.

– Вон, за нами идет. Посмотри! – улыбнулась Заря и прошмыгнула мимо.

– Ох, и девки пошли. Не поговорить с ними, не поцеловать! – произнес другой парень. – Или все же можно?

– Кто ж о таком спрашивает? Спросил, считай, проиграл! – тот первый вдруг схватил в охапку Алену и поцеловал в губы. Улыбнулся довольно. – А ты дальше разрешения проси да жди, пока ответит.

Выпустив из объятий девушку, тут же забыл о ней и побежал следом зла Любавой. Та воспользовалась заминкой и попыталась скрыться за соседним домом.

– Вот наглец! – воскликнула Заря.

– Да, ветренный парень, – поддержала ее Алена, смеясь. – Пойдем, хоть перекусим. С утра ничего не ела.

В доме было тепло и уютно, пахло хлебом. Вера учила внука и еще нескольких ребятишек семи-десяти лет делать "жаворонков". Отрезав длинную полоску теста, завязала ее узлом, пальцами прищепила "клюв", тонкой деревянной палочкой обозначила перышки на "крыльях" и "хвосте". Когда набрала целый противень таких "птичек", поставила его в печь и приказала ждать.

Аромат свежей выпечки привлек внимание даже Ждана и Неждана, отказавшихся помогать матери, мол, не маленькие уже. Оба, обжигая руки, похватали горячих "жаворонков" и умчались прочь. Их примеру последовали остальные дети. Хозяйка только напоминала им о необходимости одеться, но не могла остановить, как ни пыталась. Мальчишки и девчонки с песнями и шутками выбежали на улицу зазывать весну и угощать друг друга.

– Егор опять был, – сказала Вера, поставила на стол молоко и гречневую кашу. – Вы чуть с ним разминулись.

Заря толкнула локтем подругу, мол, я же говорила, но Алена сделала вид, что не поняла намек и все внимание уделила завтраку. Хозяйка, заметив, как переглянулись девушки, добавила:

– Хороший он парень, скромный, работящий. Ты бы присмотрелась к нему, Алена. А то засидишься в девках, как моя дочь. То жених ей не хорош, этот лицом не вышел. Разве это дело – одной жить? Ни тепла, ни ласки не знать.

– Мама, хватит! – вспылила Заря. Видимо, не первый раз они говорили на эту тему. – И так проживу, не хуже других.

– Так я хочу, чтобы лучше было. Братья вырастут, женятся, мы с отцом умрем. С кем останешься? Кто тебя защитит?

Девушка резко встала, схватила верхнюю одежду и выбежала вон. Никто не стал ее удерживать, но Алене стало обидно за подругу.

– Не каждый мужчина примет женщину с ребенком.

– Ты, не в обиду тебе будет сказано, главного не понимаешь. Что из девки вырастет, еще неизвестно, а Заря сына родила, значит, род продолжить может. Такие невесты нарасхват. Какие к ней парни сватались! Какие женихи приезжали из окрестных сел и дальних, один из самого Турова. Всех проводила. Ладно Радомир, человек пришлый и глаза у него черные, как у колдуна, но другие-то чем не угодили?

– Значит, не нравится ей никто. Зачем без любви замуж выходить?

– Все так по первости думают, а человека нужно выбирать так, чтобы спокойно и надежно с ним было. Найдешь такого, и любовь придет.

Алена не согласилась, но спорить не стала. Поблагодарив за еду, оделась и вышла на улицу искать Зарю.

Беглянка нашлась не сразу. Прислонившись спиной к березе за домом, смотрела в небо. Глаза ее казались особенно яркими от блестевших в них слез. Заметив подругу, она мотнула головой, будто стряхнула с себя грусть и попыталась улыбнуться. Алена встала рядом, молча поддерживая Зарю. Отрешившись от всего мира, слушала, как медленно течет сок по дереву. Чувствовала, как оно просыпается от зимней спячки, как тянется ветвями вверх в поисках солнца.

– Не бери в голову, – сказала Заря, вернув Алену к реальности, развеяв волшебство момента. Дерево снова стало просто деревом. – Мама нет-нет, да и начинает разговоры о том, что без семьи человеку и жить не для кого. Я привыкла уже, только у меня уже есть семья и другая мне не нужна. А ты на меня не смотри. Коли понравится кто, не теряйся, но присмотрись сначала, чтобы не как у меня вышло.

***

После обеда распогодилось настолько, что парни шутили, будто девки одни прогнали зиму, а они зря старались. Чучело зимы, сложенное ими из толстых веток, насаженное на длинную палку, возвышалось над землей на несколько метров. Голову ему заменял мешок, набитый соломой, с нарисованными углем глазами и носом. Щербатую улыбку раскрасили свеклой, отчего "губы" получились страшными, с фиолетовым оттенком. Ни дать, ни взять ведьма.

Волхв, которого и видели разве что на таких значимых событиях, произнес прощальную речь, провожая зиму, выразил надежду на то, что будущий год будет лучше предыдущего. Сур на правах старосты поджег чучело. Пламя быстро охватило конструкцию, но люди не спешили расходиться. Шептали молитвы, признавались в совершенных проступках, просили богов о помощи, а друг друга о прощении. Выговорившись, менялись до неузнаваемости, словно отдали священному огню все свои страхи, обиды, боль. Их глаза светились радостью, а на лицах расцветали улыбки.

Алена снова ощутила то чувство единения, что и утром. Живо представила, что и ее проблемы тонкими прутиками сгорели в огне. Просила богов и Бога о милосердии к тем людям, что остались в ее родном мире, и тем, знакомство с которыми подарила ей судьба в этом.

Одна за другой девушки запевали песни, собирались в хороводы, празднуя приход весны. После пришел черед парней. Те участвовали в шутливых состязаниях, соревнуясь в силе и ловкости. Каждый стремился показать себя с лучшей стороны, привлечь чье-то внимание.

На расставленных по кругу столах дымились горячие напитки на любой вкус: сбитни, взвары, чаи. Рядом расположились румяные блины с яйцом и маслом, с икрой и медом. Красовались пряники, леденцы на палочках и, конечно, "жаворонки".

Алена сегодня не танцевала, чувствуя, что недостаточно окрепла после болезни. Ходила от стола к столу, пробовала всего по чуть-чуть, шутила и смеялась.

– Не замерзла? – спросил Егор, протягивая большую глиняную кружку сбитня. – Возьми, а то как бы опять не заболела.

Ворожея благодарно кивнула, вдохнула запах пряностей, сделала большой глоток.

– Хорошо-то как, – сказала она. – Спасибо тебе! Расскажи, как в город съездил, что видел?

– На службе в церкви был с матерью и сестрой. Ее после пожара заново отстроили, лучше прежней стала. Хорошо там, душа радуется.

Парень долго говорил о храме, о самом Турове. Эмоции переполняли его, заставляя торопиться и глотать окончания слов. Рассказ получился долгим: то ли Егор нашел благодарного слушателя в лице девушки, то ли так соскучился.

Алене все было интересно в этом новом и таком необычном мире. Егор охотно отвечал на все вопросы, а после пообещал удивить ее. Под крики, то ободряющие, то насмешливые, скинул с себя полушубок, подмигнул ворожее и полез на столб, что возвышался неподалеку от сгоревшего чучела. Обхватив ногами гладко выструганное дерево, подтягивался на руках. Ненадолго замирал, один раз едва не съехал вниз, но не коснулся земли и продолжил подъем. Наконец, достиг вершины, схватил сапоги, самый желанный подарок, и поднял его над головой. Быстро спустился и протянул их Алене.

– Бери, носи на здоровье!

За красно-коричневые сапожки на каблуке местные модницы многое отдали бы, но повезло ворожее. Она попыталась отказаться, но Егор заявил свое обычное "обижусь" и пригрозил вовсе выкинуть обувь в реку, если девушка не возьмет их.

Алена сдалась. Повесила сапоги на плечо парню, поблагодарила, взяла под руку. Хотела по привычке чмокнуть в щеку, но сдержалась: слишком много вокруг людей было, потом сплетен не оберешься.

Егор сел спутницей шли не торопясь, но отходили все дальше от села, в сторону реки. Вдруг Алене послышалось, будто кто-то позвал ее по имени. Она обернулась, но никого не увидела. Судя по тому, что парень продолжал рассказывать о пчелах и пасеке, он ничего не слышал.

Девушка успокоила себя тем, что показалось, но мгновение спустя услышала все тот же голос, зовущий ее.

– Ты бы чаю принес еще, а то я замерзла, – попросила Егора, понимая, что он не отпустит ее одну. – Я тут подожду.

Тот кивнул и поспешил исполнить ее просьбу. Девушка дождалась, пока он скроется, и побежала. Быстро преодолела мост и углубилась в лес, ступая по будто для нее протоптанной тропинке.

– Все-таки пришла, – послышался знакомый голос, заставив Алену вздрогнуть. – Я уже и не ждал.