Глава 19 Дары богов

Леший был одет все в тот же кафтан, что и при первой встрече. Сам Хозяин леса выглядел как любой невыспавшийся человек – хмурый и недовольный. Он взлохматил и без того торчащие в разные стороны волосы и повторил:

– А я уже и не ждал…

Алена не поверила ему, но вслух не выразила сомнение. Сдержала первый порыв, не став спорить, поклонилась и только после приветствия спросила о деле.

– О том и толкую еще с прошлого года, – пробурчал леший. – Нет мне дороги между мирами, не под силу открыть двери.

Девушка опустилась на ствол поваленного дерева, прикрыла глаза. Надежда, распустившаяся первыми весенними цветами, завяла, не выдержав холода слов. Зачем звал? Чего хотел? Разве что посмеяться.

– Что приуныла? Это ты и без меня знала, а вот теперь будет тебе новость так новость.

Леший резко замолчал. Он не сотворил чудо, пытаясь удивить девушку, ничего не добавил к уже сказанным словам. Вскочил с пня и низко, в пояс, поклонился кому-то за спиной Алены. Та по инерции обернулась и замерла, увидев самую настоящую богиню. Теплый свет окутывал высокую стройную фигуру, облаченную в длинное платье цвета молодой березовой листвы. Цветы украшали светло-русые волосы, заплетенные в две толстые косы. Голубые глаза сияли, подобно двум осколкам неба.

– Подойди, дитя! Пришло время поговорить о тебе, о твоем месте в нашем мире. Я знаю, что у тебя много вопросов. Обещаю дать ответы, но сначала прошу выслушать меня.

Мягкий голос звучал весенним ручьем. Хотелось слушать его музыку бесконечно, но Алена с легкостью избавилась от чар и спросила прямо:

– Госпожа, вы или кто-то еще может вернуть меня домой?

– Зови меня Макошью[1], – сказала женщина. – К сожалению, не все в моих силах.

Живой веселый голос стал тихим и печальным, будто той действительно было не все равно.

– А кто может? Кто-то в состоянии вернуть меня туда, откуда забрали без моего разрешения?

– Вернули, – поправила Макошь. – Иначе тебя не было бы в живых. В ту ночь, когда ты упала с холма, тебя не стало. С такими переломами ты не выжила бы.

– Не может быть! – перебила ее Алена. – Несколько ушибов и ничего более… Я вполне нормально чувствовала себя, когда очнулась здесь.

Справедливости ради следовало отметить, что такой боли, как в ту минуту, когда она очнулась у подножия холма, Алена никогда не испытывала. Однако, та прошла почти мгновенно, оставшись лишь воспоминанием.

– Я успела поймать тебя, не позволила случиться непоправимому, но моей силы в этом мире было недостаточно, чтобы вдохнуть в тебя жизнь. Оставь я тебя там, считай, что обрекла на смерть. Что так, что иначе хоронили бы.

– А разве сейчас что-то изменилось? Я для них мертва! – воскликнула Алена. – Ни отца, ни бабушку, ни Машку больше никогда не увижу! Разве это жизнь? За это я должна вас благодарить?

Девушка отвернулась, закрыла лицо руками, глотала соленые слезы. Все, к чему она стремилась эти месяцы, о чем мечтала, оказалось иллюзией. Не увидеть ей больше родных, не помириться с отцом, не обнять бабушку, не сидеть на лавочке с подругой, делясь самым сокровенным. Пути назад нет, а здесь она все равно что чужая: ни семьи, ни друзей. Одна Заря, да и той своих забот хватает.

– Лучше бы…

– Не смей! – повысила голос Макошь. Уже не ручей звучал, настоящая горная река шумела, и не было для нее ничего невозможного. – Жизнь есть дар. Прими его с благодарностью и проживи отведенные тебе годы так, чтобы без страха вступить на Звездный мост и соединиться с предками. Я не могла спасти тебя в том мире, где люди забыли старых богов, и перенесла сюда.

– Разве вы не всесильны?

– Только тогда когда люди верят в нас. В твоем мире люди забыли старых богов и поклоняются новым. Нам не осталось места там, мы создали новый мир, но порой возвращаемся туда, откуда мы родом. В один из таких дней нашла тебя.

Алена молчала. Все мечты, надежды, планы на будущее сгорели в одночасье и осыпались пеплом. Ничего не будет так, как она того хотела. Придется смириться и начать жизнь сначала. Впрочем, она так и сделала больше полугода назад, но только сейчас осознала, что назад дороги нет.

– Твоя мать могла бы стать хорошей травницей, но дар так и не проснулся в ней. Зато перешел к тебе. Многому тебя научила бабушка, а я открою другие тайны. Ты сможешь видеть и слышать больше, сила твоя будет расти. Лишь об одном попрошу: не используй умения во вред, только во благо.

– Разве можно кому-то навредить, вылечив его?

– Верно говоришь, нельзя. А недолечить, недосмотреть… Запомни: то, что исцеляет, способно убить. Лишь от лекаря зависит, не превратится ли лекарство в его руках в яд.

Алена была готова признать правоту богини, но одна мысль не давала ей покоя. Что если перед ней будет враг, спасение которого обернется гибелью для других? Нужно ли бороться за жизнь негодяя, который приносит другим только зло и беды?

– Не тебе решать, кому жить, а кому умереть, – подытожила Макошь, словно прочитала мысли девушки. Может быть, так оно и было. – Потому обещай, что твои намерения будут чисты, а даром своим не воспользуешься ради мести и детей в чреве матери травить не станешь.

– Если солгу или нарушу обещание, накажите?

– Ты сама себя покажешь. Ты и твоя совесть. А теперь подойди ближе.

Девушка повиновалась. Женщина мягко коснулась ее щеки теплой ладонью и поцеловала в макушку, как делала мама каждый вечер. Зашептала что-то так быстро, что Алена не могла разобрать ни слова. Зато увидела многое. Лес, все окружающее пространство ожило, затрепетало, заговорило тысячами голосов. Они слились такой мощный поток, что в какой-то момент ворожее показалось, что она оглохла, ослепла, растворилась в вихре чужих жизней.

Нет! – мысленно крикнула она. Ей не нужны были эти знания и эта ответственность за других. Со своей бы жизнью разобраться, найти свое место в этом мире. Если она постоянно будет слышать весь мир, то сойдет с ума.

– Довольно! Я не смогу так жить, не выдержу.

– Когда-то, спасая тебя, я поделилась крошечной частицей своей силы. Теперь лишь пробудила ее, – произнесла Макошь. – Не бойся, со временем ты научишься управлять своим даром. Пока же прими его.

Алена понимала, что божественная собеседница не оставила ей выбора, но и сама она настолько привыкла к своим новым способностям, что не представляла, как вернулась бы к прежней жизни. Там, в родном мире ее интересы ограничивались общением со сверстниками. Никаких увлечений у нее не было. Она просто плыла по течению, ведомая другими людьми. Она знала десятки таких, озабоченных только личными насущными потребностями, потерявшими вкус к жизни. Пресыщенные благами цивилизации, они перестали радоваться мелочам, каждая из которых сама была подобна чуду. Видимо, стоило умереть, чтобы понять эту простую истину.

– Я рада, что не ошиблась в тебе. Будь счастлива, ворожея.

Силуэт богини рассыпался мириадами разноцветных искр. Вместе с ней ушло тепло, замолкли птицы, деревья погрузились в сон. Даже леший исчез. Весна отступила. Похолодало. Лес обступил девушку мрачной громадой, но она давно перестала его бояться, а теперь и вовсе.

Домой вернулась по той же тропинке, что и ушла. Дойдя до моста, заметила, что несколько мужчин с факелами бросились ей навстречу. Впереди бежал Егор, выкрикивая ее имя.

– Нашлась! – воскликнул он. – Слава Богу, нашлась. Живая? Никто не обидел? Медведь не тронул?

Передав свой факел кому-то, парень подошел ближе, крутил ее то в одну, то в другую сторону. Видимо, не верил, что все обошлось.

– Прости, что напугала. Я не собиралась уходит, но так было надо. Не сердись, – извинилась Алена и добавила громче:

– И вы простите, люди добрые, что заставила вас волноваться. Боги не спрашивают, когда им явиться. Сами выбирают место и время.

Поверили ли ей селяне или нет, но вслух никто ничего не сказал. Мужчины медленно расходились по своим делам. Женщины облегченно вздыхали, лишь Марфа бросила недовольный взгляд в сторону Алены и отвернулась. Домой не шла, видимо, ждала брата, а тот не спешил оставлять девушку.

– Пойдем. Продрогла, небось. Еще заболеешь, чего доброго, – произнес Егор и мягко подтолкнул Алену. – Про богов своих потом расскажешь, хоть и странно это. Ты же крещеная, а веришь в них.

– Ты бы тоже поверил, если бы увидел, – насупилась она. – Не веришь мне? Не надо! Разубеждать не стану.

– Верю, верю, – пошел на попятный парень. – Очень уж испугался за тебя. Не серчай.

– Не буду. Прости, что нагрубила. Слишком много событий произошло сегодня. Мне нужно время, чтобы переосмыслить их и понять, как жить дальше.

Егор приобнял девушку за плечи, повел обратно в село. Бросил на ходу сестре, чтобы не ждала его. Та фыркнула нарочито громко, и не прощаясь, одна пошла домой.

Обратная дорога заняла довольно много времени. Может быть, Алена устала, может, ее спутник не спешил, выбирая самый длинный путь.

Наконец, они подошли к избе старосты. Егор топтался на месте, не зная, что сказать или сделать. Алена сама поставила "точку": чмокнула его в щеку, пожелала доброй ночи и скрылась за дверью.

– Слава Роду! – воскликнула Вера, первой заметив названную дочь. – Сберегли тебя боги. Недаром я всем богам молилась.

Домочадцы обступили девушку. Ждан и Неждан помогли снять заиндевевшую свитку. Заря помогла развязать платок, поскольку Алена никак не могла справиться с узлом: настолько замерзли пальцы. Она отвечала на многочисленные вопросы, счастливо улыбалась, понимая, что вернулась не просто в дом, а к тем людям, что стали для нее настоящей семьей, теперь единственной.

Только Мал остался в стороне. Дождавшись, пока взрослые отпустят ворожею, спросил:

– Тетя Лена, что с твоими глазами?

Все присутствующие замерли, только сейчас присмотревшись к девушке. Сур прищурился, Вера тихо ахнула, братья о чем-то шептались между собой. Заря сбегала в комнату и молча протянула небольшое зеркало. Алена взяла его дрожащей рукой и прикусила губу, чтобы не закричать. Голубые глаза ворожеи приобрели тот невероятный оттенок, что имеет море, когда в нем отражается небо ранним утром. Насыщенного сине-зеленого цвета, они больше походили на глаза богини, чем человека, и сияли так же, как глаза самой Макоши.

_______

[1] Макошь – одна из древнейших славянских богинь. По одной из версий богиня судьбы, удачи, плодородия и благоденствия.