Глава 20 Неожиданные гости и признания

Алена решила начать новую жизнь, с чистого листа, как говорила Маша, но принять решение оказалось намного проще, чем воплотить его в жизнь. Весна не радовала, несмотря на установившееся тепло. Ощущение тревоги взметнулось стаей крикливых ворон и кружило, бередило душу, не покидая ни на мгновение. Откуда ждать беды, что случится? Эта неизвестность сводила с ума.

Никаких изменений в своих способностях девушка пока не заметила. "Колдовских" глаз стеснялась настолько, что на улицу выходила только по нужде или поздно вечером. Вдруг примут за ведьму, а погибать на костре подобно чучелу зимы не хотелось.

Алена пробовала отвлечься, но ни одно занятие не приносило удовольствия. Все валилось из рук. Даже домашние дела ей поручали самые простые: почистить овощи, навести порядок в доме. Хотела приготовить квас, но Заря запретила со словами:

– Нельзя в понедельник квас уваривать, а то кто-то из домашних утопленником станет.

На следующий день начала готовить тесто для хлеба, но и здесь ее помощь не пригодилась.

– Оставь, отдохни лучше, – сказала Вера. – Если в плохом настроении ставить опару[1] или тесто месить, то оно не поднимется.

От вынужденного безделья становилось только хуже. Оттого ворожея чувствовала себя еще более несчастной и ненужной.

Масла в огонь подлила Снежа, старшая сестра Сура. Ни с того, ни с сего явилась в гости вместе с сыном и уже с порога выразила сомнение в том, что ее ждут. По правде сказать, ее никто и не ждал, но хозяева приняли гостью как положено. Даже отдали ей комнату, в которой жили Ждан и Неждан. Сами юноши временно перебрались в светлицу, где спали на скамьях. Мала, которому в силу возраста полагалось жить отдельно, Заря забрала к себе.

Снежа отправила сына дальше, в Туров, а сама осталась. На правах старшей советовала, подсказывала, критиковала тем чаще, чем меньше ее мнением интересовались. Брату в силу того, что он был старостой, рекомендовала нанять слуг. Невестке Вере попеняла на то, что она слишком разбаловала сыновей. Не вырастут из них настоящие мужики, заявила гостья. Зарю упрекнула в том, что она сидит на шее у родителей, а могла бы выйти замуж.

Все эти слова не были сказаны напрямую. Обвинения и упреки Снежа умело прятала: начинала рассказывать какую-нибудь историю, будто о своих знакомых, подозрительно напоминавшую ситуацию в семье Сура, и сама делала из нее определенные выводы. Могла и просто сказать, что в ее время так не поступали.

Алена не понимала, почему староста ни разу не осадил сестру, но сама не вмешивалась в разговор. Не в том она была положении, чтобы спорить. Снежа, раз увидев ее, схватилась за сердце, долго причитала о том, что нельзя пугать пожилых людей, жаловалась на свои болезни, но самой ворожее за несколько дней не сказала ни слова.

– Если бы дождь не размыл дорогу, она бы уже уехала, – прошептала Заря, устроившись в своей комнате.

– Вдруг нет? – ответила также негромко Алена. – Может быть, ее сын специально тянет время и не возвращается?

– Твоя правда! Мы-то ее несколько дней терпим, а он, бедняк, всю жизнь с ней мучается.

Девушки, смеясь, продолжили делиться своими мыслями и придумывать все новые причины, по которым мужчина не торопился забрать мать домой. Их веселый щебет прервал громкий голос хозяина.

– Алена, выйди! Пришли к тебе, – крикнул староста.

Девушка вздрогнула. Некому было ее навещать, никого она не ждала. Оглянулась на подругу, но та лишь пожала плечами.

– Кто там, дядя Сур?

– Известно кто! Егор снова пришел. Выйди, не мучай парня. Весь извелся уже. Думает, что хворая ты.

Идти не хотелось. Вдруг Егор тоже решит, что она какая-то нечисть и отвернется? Зачем только Макош так "наградила" ее? На беду да и только.

– Выйди, поговори. Не век же тебе от людей прятаться, – поддержала Заря. – Гулять позовет, не отказывайся. Хоть немного развеешься.

Алена кивнула, соглашаясь. Переоделась из домашнего платья в другое и поспешила покинуть дом.

– Ох, какие девки бывают, – услышала она, когда выходила в сени. – Сам хозяин ее зовет, будто княжну заморскую, уговаривает. Второй под окнами поджидает, будто красно солнышко встречает, а она знай себе не торопится.

Как же Алене в этот момент хотелось сказать что-то в ответ, а еще лучше превратить эту вечно недовольную женщину в мерзкую жабу. Сидела бы на болоте и квакала в свое удовольствие.

Перед дверью девушка ненадолго задержалась. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться, и вышла на улицу.

Егор, ожидая ее, сидел на скамейке перед домом, теребил серую меховую шапку. Видно, схватил первое, что попалось, лишь бы занять руки.

– Здравствуй! – сказала Алена, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Святые угодники! – воскликнул парень и поднялся навстречу. – Думал, после того случая ты совсем хворая, раз на улицу не выходишь, а дядька Сур не пускает к тебе. Слава Богу, живая!

– Да, – ответила девушка, все еще ожидая его реакции. – Засиделась дома. Давай пройдемся немного.

Уговаривать парня не пришлось. Довольный, как кот, объевшийся сметаны, он предложил прогуляться до реки. Алене было безразлично, куда идти, лишь бы подальше от вредной гости, в присутствии которой она задыхалась. Делиться своими мыслями с Егором не стала. Расспрашивала его о том, что произошло за последнее время. Тот говорил о скором севе, о разливе Быстрой Листвянки, о том, как купеческий обоз застрял на размытой дождями дороге. Пришлось им с Радомиром вытаскивать их.

– Хороший он парень, – сказала Алена, думая о том, как часто люди страдают от неразделенной любви.

– Нравится? – спросил Егор. Остановился, повернулся к своей спутнице, глядя в глаза, но не смог выдержать ее взгляд. – Ты только честно скажи, как на духу.

Алена ухмыльнулась. Отошла на пару шагов, уперла руки в бока и, желая подразнить парня, спросила:

– А хоть бы и так, что с того? Ревновать станешь?

– Все-то тебе шутки. Так и норовишь посмеяться надо мной. Я, может, душу тебе хотел открыть, а ты…

– Так говори, – продолжила подначивать его девушка. Надо было бы остановиться, но её словно бес толкал. – Зачем позвал? Что хотел сказать? Я хоть и ворожея, а мысли читать не умею.

– А, что уж теперь!..

Егор зло бросил шапку на землю, попав точно в лужу. Серый испачканный мех выглядел жалким, ни на что не годным. Алена подняла его, тряхнула так, что капли грязной воды разлетелись во все стороны, и протянула парню.

– Не сердись. Глупая шутка вышла. Прости меня. Если что хотел сказать, говори, а нет, так сделаем вид, что не было этого разговора.

– А то сама не понимаешь, – тянул время Егор, но шапку принял. – Нравишься ты мне, ночами снишься, а как подступиться к тебе, не знаю.

– Егор…

– Нет, ты погоди, дослушай. Я, может, первый раз в любви признаюсь, да и не любил никого до тебя. Нелегко это, особенно когда слышишь, что другой у тебя на сердце…

– Кто? Радомир? – попыталась увести разговоров от опасной темы девушка. – То, что я считаю его хорошим, порядочным человеком, вовсе не означает, что я влюблена в него. Дед Ярослав знаешь, как мне по зиме сапоги подбил? Я тоже его хорошим сапожником назвала. Что, и к нему ревновать станешь?

– Ему на седьмой десяток, – отозвался Егор с обидой в голосе, но уже не так отчаянно. – Он хоть и вдов, да какой из него жених?

– Ну, а я о чем говорю? Не делай из мухи слона, – сказала и тут же поправилась, – не выдумывай то, чего нет. Не боишься, что я тебя приворожила?

– На меня колдовство не действует, да ты и крещеная, не стала бы баловаться такими непотребствами. Так значит не люб тебе Радомир? – уточнил Егор на всякий случай, а улыбка, та самая, на которую невозможно было не ответить, уже расцвела на его губах. – И нет никого другого на сердце?

Алена отрицательно покачала головой. Ее влюбленность в Артема оказалась мимолетным чувством, теперь она знала это точно, а жить иллюзиями и пустыми надеждами она не собиралась. Егору и этих слов оказалось достаточно, чтобы обрести надежду. С этого дня едва ли не каждый вечер он заходил в гости, звал с собой ворожею. Та охотно шла, стремясь как можно меньше времени проводить в обществе загостившейся Снежи.

***

Наступил апрель-березозол. Несмотря на затянувшиеся дожди, мешавшие начать сеять хлеб, природа брала свое. Первой распустилась ива. Пушистые серые, белые желтые соцветия, напоминавшие заячьи хвостики, радовали глаз. За ней потянулась береза и другие деревья и кустарники. Яблони невестами красовались в садах, а аромат слив и вишен кружил головы.

Закончив домашние дела, Заря с подругой отправилась играть в “ручеек”. Парни и девушки, разбившись на пары, взявшись за руки, подняли их вверх. Алена подхватила незнакомого паренька и повела его через живой “коридор”, став в конец. Оставшаяся в одиночестве Любава выбрала другого спутника и повторила тот же путь.

Кто-то принес балалайку. Подстраиваясь под веселую незамысловатую мелодию, молодые люди стали двигаться быстрее. Со стороны казалось, что они играли, как в детстве, но в действительности, старались преодолеть стеснение, делясь своими симпатиями и пытаясь понять, стоит ли надеяться на взаимность.

Алена вновь осталась без пары. Мгновение спустя Егор, до того стоявший в стороне, взял ее за руку и повел вперед, а после увлек танцевать. Весь вечер не отходил от нее, а после пошел провожать домой. Заря понимающе улыбнулась подруге, чем еще сильнее смутила ее.

Ворожея почувствовала, как изменилось его настроение. Ее спутник из веселого беззаботного парня превратился в серьезного, задумчивого человека. Долго не решался начать разговор, а потом вдруг спросил:

– А замуж за меня пойдешь? На Красную горку[2] сыграли бы свадьбу.

– Какой ты быстрый! Такими вещами не шутят.

– А я и не шучу. Выходи за меня. Я любить тебя стану, на руках носить, никому не позволю обидеть, даже косо взглянуть в твою сторону.

– И сестра? Она за что-то невзлюбила меня и тебя точно не похвалит.

– Марфа мне не указ в сердечных делах. Да и напускное у нее это, а так она добрая и хорошая.

Взглядом заморозит, подумала Алена, но не стала разубеждать парня. Родных не выбирают. Сколько бы между собой не ссорились, не обижались, все равно будут тянуться друг к другу.

– Тебе сколько весен?

– Семнадцать, а что?

– Да князь наш лет пять назад указ выпустил, запретил девкам до восемнадцати, а парням до двадцати лет жениться. Мол, молодые и глупые. Подождать придется. Долго?

– До осени, – ответила Алена и спохватилась. – Я тебе согласия не давала, а ты уже все распланировал. За меня решать не надо.

– Не решаю, твоего согласия жду.

Алена не ответила ни "да", ни "нет". Попросила время на размышление. Не думала, что невинная шутка обернется таким серьезным предложением.

Шли в молчании. Каждый думал о чем-то своем. Расстались, едва достигли первых домов, и каждый пошел в свою сторону.

Уже в сенях, разуваясь, девушка услышала, как Снежа вновь наставляла брата:

– Своих едоков мало, ты еще эту приживалкой взял?

Ответ Сура девушка не услышала, но резкие слова заставили ее задуматься над предложением Егора всерьез.

_______

[1] Опара – забродившее жидкое тесто.

[2] Красная горка – праздник начала весны у славян, а также первое воскресенье после Пасхи.