Глава 25 Охотник и дичь

Новопреобретенная привычка купаться по утрам не только закаляла тело, но и облегчала душу, позволяла избавиться от гнетущих мыслей, словно вода смывала все лишнее, темное, грязное, оставляя первозданную суть. Быстрая Листвянка и близлежащий лес встречали ворожею словно старую знакомую, приветствовали шелестом листвы и камыша. Она улыбалась цветам и деревьям, наслаждалась пением птиц и стрекотом кузнечиков, любовалась родной природой, привычной с детства и, тем не менее, удивительной. Возвращалась оттуда, чувствуя себя по-настоящему счастливой, полной сил, щедро делилась радостью с окружающими.

Сегодня Алена впервые пожалела о том, что оправилась к реке одна. Едва она вышла из воды, как заметила гостя: из кустов на нее смотрел потревоженный кабан. Густая темно-коричневая шерсть стала дыбом на загривке. Чуткие ноздри подрагивали, принюхиваясь. Маленькие черные глазки следили за каждым движением девушки.

Все, это было в последний раз, дала себе мысленный зарок ворожея, молясь только о том, чтобы вернуться домой живой. Осторожно протянула руку, взяла платье, оделась, стараясь вести себя настолько спокойно, насколько это было возможным. Она мало что знала о диких свиньях, но понимала, что любая мелочь может спровоцировать нападение. Убегать бесполезно. Ближайшее дерево в нескольких метрах. До него точно не добраться, да и вряд ли она сумеет забраться на него. Надеяться можно только на чудо.

Страх мерзкими холодными щупальцами проник под кожу, сдавил горло. Крупная дрожь сотрясала тело девушки. Алена тяжело дышала, хватая ртом воздух. Влажной рукой провела по лбу, стирая капельки пота. Хотелось сорваться с места и бежать, но усилием воли она заставила себя остаться.

Хруст ветки под чьей-то ногой девушка и зверь услышали одновременно. Обернулись. Кто бы не скрывался там, в лесной чаще, Алена была благодарна ему: кабан отвлекся. Мелкими шагами, то и дело оглядываясь за спину и по сторонам, девушка двинулась в сторону. По широкой дуге обошла животное, которое, казалось, полностью утратило к ней интерес. Объяснение этому нашлось быстро. Мелькнул и пропал полосатый бок. Появился темный любопытный пятачок, сморщился, принюхиваясь.

Самка, поняла Алена. Она не тронет, если уйти сейчас, не напугав ее. Лишь бы поверила, что детенышам ничего не угрожает. Как глупо она попалась! Стоило попытаться использовать свои способности, а не трястись от страха. Может быть, зверь послушался бы ее так же, как откликались травы. Впрочем, не обязательно проверять эту версию сейчас. У нее еще будет такая возможность, а потренироваться можно и на домашних животных.

Ворожея вновь услышала шум, когда почти добралась до леса. Запоздало подумала о том, что попятившись от волка, можно нарваться на медведя. Как бы хуже не вышло. Словно в подтверждение ее мыслей чья-то ладонь прижалась к ее губам. Крик замер в горле.

– Тише, – шепнул Егор. – Стань за спину, я тебя защищу.

Парень отпустил ее, заставив отойти в сторону. Поднял лук, натянул тетиву, прицелился. Едва ли сознавая, что она делает, Алена толкнула его. Рука охотника дрогнула, но стрела настигла свою цель. Просвистев, вонзилась в спину животного между лопаток. Истошный визг огласил округу. Едва ли рана была смертельной, но зверь упал на бок, прижал уши, ощетинился.

– Не трогай ее! – крикнула Алена, схватив Егора за рукав. – Оставь в покое. Уйдем.

– Нет, – ответил парень. – Теперь его нельзя бросить. Кабан нападет, стоит нам только отвернуться.

– Это самка. Она просто защищает своих поросят, – предприняла еще одну попытку девушка. – Она не тронет нас, поверь мне.

Только дикая свинья, будто подтверждая слова парня, не собиралась сдаваться. Несмотря на немалый вес, она неожиданно проворно поднялась на ноги и бросилась вперед. Егор успел оттолкнуть невесту, выхватил из-за пояса длинный нож, отступил в сторону. Зверь проскочил мимо. Алена облегченно выдохнула, но уже мгновение спустя закричала, когда парень оттолкнулся, прыгнул и вонзил оружие в спину животного. Зверь дернулся, упал, едва не подмяв под себя охотника. Возможно, он еще не был мертв, но Егор нанес еще один удар, не оставив ему шанса на спасение. Противно хрустнула кость.

Ворожея словно со стороны, чужими глазами видела себя – бледную, испуганную, глядящую в одну точку, своего жениха, что вынул нож, вытер его пучком сорванной травы, и зверя с остекленевшим взглядом.

– Зачем? – повторяла она. – Зачем ты это сделал? Я же просила…

– Ты не знаешь, на что способен раненый кабан, – ответил жених сквозь зубы. Спрятал оружие, одернул рубаху, сжал руки в кулаки. – Он бы убил тебя да и меня тоже.

На его лице проступили красные пятна, но сдаваться он не собирался. Говорил о том, что несколько дней выслеживал вепря, но этим утром потерял его. Когда увидел Алену, понял, какая ей угрожает опасность, и думал только о том, что должен спасти ее. Не удержался и упрекнул невесту в безответственности.

– Она испугалась больше нас и не стала бы нападать, если бы не ты! – спорила девушка. – Я сумела бы ее убедить. Кто тебя просил вмешиваться?

– Вот как ты говоришь? Хоть бы раз сказала спасибо.

Егор отвернулся, присел, взвалил на спину огромную тушу, кряхтя, встал. Согнувшись под весом свиньи, не торопясь, пошел вперед, Алена следом за ним. Оглянувшись, увидела трех осиротевших поросят, что беспорядочно бегали вдоль берега реки в поисках матери.

– Хозяин, – позвала девушка, – прошу, не оставь их, защити.

– А то без тебя не знаю, – отозвался недовольный леший. – Присмотрю, будь спокойна, но в лес не ходи и другим скажи, чтобы седмицу не появлялись. От вас, людей, одни неприятности, а я шибко зол. Придете, пеняйте на себя.

Ворожея лишь кивнула. Слова встали комом в горле, но возразить было нечего. Он прав: она ничего не сделала для того, чтобы спасти несчастное животное. Кругом виновата. Лучше бы и вовсе не приходила сюда.

Слезы бежали по щекам. Алена не пыталась их сдерживать, как и рыдания, рвущиеся из груди. Селяне оборачивались ей вслед. Кто-то предлагал помощь, но она молчала. Ни видеть кого-то, ни говорить с кем-то не хотелось. Даже когда Егор, поравнявшись со своим домом, окликнул ее, позвал с собой, ничего не сказала в ответ.

– Хватит! – крикнул парень. – С чего вдруг ты обозлилась? Неужели из-за свиньи? Ты кур ешь и не рыдаешь, а тут как по родному человеку убиваешься… Лучше приходи вечером на ужин.

– Точно, хватит, – отозвалась она негромко.

… Дома ее тоже не поняли. Сур сначала возмутился, но потом рассудил, что дикая свинья и правда могла ранить приемную дочь. Еще и добавил “не пропадать же теперь мясу, не оставлять на съедение волкам”. Вера осудила, но добавила лишь, что следует попросить прощения у духа зверя, а богов о том, чтобы скорее даровали ему новое рождение. Лишь Заря, придя вечером, села рядом, обняла подругу, без слов поддерживая ее. Считала ли она ее правой или Егора, осталось загадкой, но осуждать не стала.

***

Три дня Алена не разговаривала с женихом. Избегала его, при встрече лишь здоровалась и шла дальше. Обида все еще тлела в ее душе, мешая говорить спокойно, но окончательно портить отношения не хотелось. Егор тоже не спешил мириться. Надулся, как мышь на крупу, как однажды сказала Заря, видимо ждал извинений.

На четвертый день пришла Матрена. Заходить в дом не стала, осталась на пороге, словно черту подвела. Говорила спокойно, но ни разу не улыбнулась. Переживала, но, ожидаемо, встала на сторону сына.

– Зря ты так, – сказала женщина. – Сделанного не воротишь, да и сердиться не на что. Свадьба на носу, не время злиться друг на друга. В жизни все гладко не бывает. И ссориться будете, и мириться. Тебе, женщине, сам Бог повелел быть мягче и мудрее, сглаживать острое. Смолчи, где надо, похвали лишний раз. Доброе слово каждому приятно.

– Тетя Матрена, он меня совсем не слышит, – возразила девушка, но, казалось, будущая свекровь страдала тем же недостатком.

– Егору за семью отвечать, – продолжила она, – а тебе очаг беречь, детей растить и мужа своим теплом его согревать да прислушиваться к нему. Пойди, поговори с ним. Истосковался он, но ни слова не сказал. Как не спрошу, все отмалчивается, твою честь бережет. Изболелось материнское сердце…

Как всегда, подумала Алена, женщина то должна, женщина это должна – с рождения всем должна. Глубоко вздохнула, провела руками по лицу, словно умылась.

– Поговорю, – пообещала она, скрепя сердце. – Только хотелось бы, чтобы и Егор ко мне прислушивался.

– Вот и славно, – обрадовалась Матрена. – Да не затягивай, а слух уже по селу пошел, будто вы в ссоре. Всякое люди мелят, что жернова, да только муки не дают. На каждый роток не накинешь платок.

Ворожея не стала расспрашивать, что именно говорили селяне. Не хватало еще сплетни собирать и расстраиваться. Пообещала себе еще раз обо всем подумать и принять взвешенное решение. Запоздало осознала, что поторопилась, поддалась чужому влиянию, но замуж выходить ей и с Егором жить тоже. Посоветоваться бы с кем-нибудь, да разве кто-то даст такой совет, чтобы помог ей? Собственного опыта оказалось ничтожно мало, а ошибиться было так легко и так легко можно было потерять хорошего друга. Но достаточно ли для брака только дружбы? Перерастет ли эта привязанность со временем в нечто большее или останется лишь симпатией? Бесконечные вопросы и ни одного ответа.

С этими мыслями Алена уснула, с ними же она и проснулась. Утро не принесло облегчения, зато привело в дом гостью и очередную новость о кузнеце.

Любава скороговоркой рассказывала о том, как он расположился на новом месте и даже начал строить дом – верный признак того, что ему понравилось здесь, как сдружился с Радомиром и вовсе не был похож на колдуна, чтобы ни говорили о людях его ремесла. Глаза девушки светились от счастья, мечтательная улыбка не сходила с ее губ. Ворожея даже позавидовала ей. На мгновение это чувство ослепило ее. Хотелось испытать те же эмоции, с тем же упоением рассказывать о дорогом человеке, ждать встречи с ним и наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом.

Егор не находил такого отклика в ее сердце, сколько бы она не думала о нем, как, впрочем, и никто другой. Только ей было мало синицы в руках, а журавля не было и в помине. Смутные воспоминания, неясные образы еще тревожили ее душу, но Алена гнала их прочь. Она уже дала слово, значит, должна была его сдержать.