Глава 28 У воеводы

Вечерело. Солнце медленно садилось, не спеша уйти на покой и уступить место сестре Луне. Туров, освещенный его лучами, казался ожившей сказкой. Желтые, алые, багряные блики ложились на каменные стены, отражались от слюдяных окон домов, но уже казались мягче и не слепили глаза, как днем.

Алена жадно всматривалась в еще открытые городские ворота, думая лишь о том, как вызволить из беды Егора. Совесть острыми зубами терзала ее душу, а сама девушка уже сотню раз раскаялась в том, что была так резка с парнем. Никогда не простит себе, если с ним что-то случится.

Стараясь не вдаваться в подробности, успела по дороге о многом расспросить Соболя и получить совет. Поблагодарив говорливого старика, простилась с ним и отправилась в Сыскную избу. Там надеясь получить помощь и, может быть, вернуться обратно уже с женихом.

Небольшое приземистое здание встретило ее темными окнами и большим висячим замком на двери. Сторож сказал, что ни волостеля, исполнявшего здесь функции следователя, ни вирника, взимавшего штрафы, нет на месте. Оба уже ушли домой, а без их разрешения караульный наотрез отказался сообщать что-либо о задержанных. Как ни просила ворожея, как ни уговаривала, он остался непреклонен. Посоветовал идти напрямую к воеводе, показал дорогу и вернулся на пост.

Алена отправилась в указанном направлении. Редкие прохожие оборачивались ей вслед, привлеченные необычным цветом глаз, но никто не заговорил. Несколько раз она едва не заблудилась, петляя по улицам малознакомого города. Местные жители, видя ее растерянность, охотно помогали, а один мальчик даже проводил ее, показав короткий путь.

Двухэтажный терем с резными наличниками[1], традиционным коньком[2] на крыше и высоким крыльцом, ярко освещенный огнями, был заметен издалека. В окнах горел свет, несколько факелов, укрепленных в специальных скобах на стенах, освещали пространство перед ним. Слуги или домочадцы то и дело появлялись на пороге, сновали по двору, выходили за ворота по делам и с поручениями. Несмотря на позднее время, никто не спал.

Алена некоторое время наблюдала за ними, не решаясь приблизиться. Наконец, кто-то заметил ее и окликнул. Прятаться было глупо да и не затем она приехала, чтобы отсиживаться, когда Егору угрожала опасность. Ворожея выступила вперед и попросила проводить ее к воеводе.

– Ишь, чего захотела! Воеводу ей подавай! – хмыкнул парень в темном кафтане, больше похожим на мундир. Окинул девушку заинтересованным взглядом, покрутил рыжий ус. – А, может, и я на что сгожусь? Чай, не хуже его буду.

– Мне правда нужно с ним поговорить. Это очень важно.

– Ну-ну, на ночь глядя девки только по важным делам и ходят.

Алена почувствовала, как загорелись щеки. О чем подумал незнакомец, догадаться было несложно. Неприятно, обидно, но о гордости на время придется забыть. Слишком многое было поставлено на кон, чтобы обращать внимание на всякие глупости.

Минут десять они спорили. Гостья пыталась убедить караульного пустить ее к воеводе. Тот отшучивался, позволяя себе все больше вольностей. Пока на словах, но кто знает, как далеко он мог зайти?

Устав препираться, ворожея топнула ногой и крикнула, привлекая к себе внимание:

– Если сейчас же не пустишь меня, пожалеешь. Я не так безобидна, как тебе кажется.

– И что же ты мне сделаешь?

– Храбр! – крикнул мужчина, наполовину высунувшись из окна второго этажа. – Быстро сюда!

– Иду, воевода!

Парень вытянулся по струнке, напустил на себя важный вид, проглотив готовые сорваться с языка дерзости. Шикнув на гостью, остановил ее движением руки, поспешил подняться. Алена схватила его за рукав, вцепившись мертвой хваткой.

– Веди невесту, хоть познакомишь, – по-своему рассудил воевода и громко рассмеялся.

– Тихомир Ярославич, не невеста она мне, так, пришлая какая-то, – отозвался парень и добавил негромко для девушки:

– Да отцепись ты! Не девка, а репей!

Попытка караульного оправдаться выглядела жалкой, но ворожею мало волновала его судьба. Получив разрешение, она воспользовалась возможностью и проскочила мимо него. Оглянулась по сторонам, выбрала из двух лестниц ту, располагалась слева. Подобрав подол платья, быстро взбежала по ступеням наверх и едва не столкнулась с воеводой. Отступила на пару шагов, поклонилась и попросила разрешения поговорить.

– Ну, идем! – пригласил тот, хитро прищурившись. – Храбр, обожди снаружи. После доложишь.

Алена подчинилась. Вошла в ярко освещенную комнату, напоминавшую рабочий кабинет ее отца, огляделась. Огромный деревянный стол был завален бумажными свитками. С одного края свисала нарисованная от руки карта. Знакомыми на ней оказались лишь названия близлежащих сел и реки.

Девушка вмиг растеряла уверенность, когда оказалась внутри, наедине с незнакомым мужчиной. Вспомнились все те слухи, которые ходили о нем. Идея прийти к нему за помощью уже не казалась такой хорошей, но отступать было поздно. Набрав в грудь побольше воздуха, Алена на одном дыхании выпалила:

– Мой жених по ошибке оказался в темнице. Он ни в чем не виноват. Пожалуйста, отпусти его.

– Невиновного никто там держать не будет. Ну-ка, расскажи подробнее. Самому любопытно посмотреть на парня, которому досталась такая смелая девушка.

Усевшись в кресло, широко расставив ноги, воевода положил руки на колени и приготовился слушать. Под его внимательным взглядом гостья чувствовала себя неуютно, будто бабочка, которую сквозь лупу рассматривает ученый. Ладони сжались в кулаки, слова стали комом в горле. Алена сглотнула и начала говорить. Рассказала обо всем, что узнала от Марфы, винила в случившемся себя, просила помочь.

– Храбр, – крикнул мужчина, – принеси донесения о тех, кого задержали за драки вчера и сегодня. Поторопись. Одна нога здесь, другая там.

Топот ног за дверью подтвердил, что караульный был все время рядом, возможно, даже слышал разговор, но по первому требованию убежал выполнять поручение.

Томительное ожидание усугубляло повисшее в комнате молчание. Напряжение, разлитое в воздухе, ощущалось кожей. Алена рассматривала носки своих черевик[3], успев изучить каждый стежок и скреплявшие их ремешки.

– Подойди, – приказал воевода. Она не посмела ослушаться, хотя дурное предчувствие усиливалось с каждым шагом. – Ближе, я не кусаюсь.

Он резко поднялся ей навстречу, оказавшись так близко, что девушка едва не уткнулась носом в его грудь. Широкие ладони легли на ее плечи, не дав возможности отступить. Сердце гулко стучало, дыхание участилось, страх сковал тело. Смысл слов мужчины с трудом доходил до девушки, но главное она поняла: он ждал благодарности.

– Так на что ты готова ради любимого? – прозвучал недвусмысленный вопрос.

Алена вздрогнула, сбросив охватившее ее оцепенение. Уперлась руками в грудь воеводы, увеличив расстояние между ними, ответила:

– Мне нужно только знать, что с Егором все нормально. Если виновен, назначь виру[4] и отпусти его. Платить собой за его свободу я не стану.

– Отчаянная и безрассудная! – хохотнул воевода. – Не серчай, испытать хотел, а принуждать не стану. Видно же, что девка еще, для жениха себя бережешь, а красивых баб мне и без тебя хватает. Эй, Храбр заходи уже, хватит под дверью топтаться.

Ворожея отступила, прислонилась к стене, обняла себя руками за плечи. Чувствовала, что еще немного и расплачется, а ей нужно быть сильной, продержаться еще немного. Потом можно дать волю чувствам.

– Тихомир Ярославич, – начал с порога парень, – все проверил. Три дня уже никого за драки не задерживали. Сапожник с конюхом повздорили вечером, но и те миром разошлись, даже детей поженить обещали, чтобы скрепить дружбу.

– Как звать твоего жениха? – спросил воевода.

– Егором, – еле выдавила из себя девушка. Поймала мельком брошенный взгляд Храбра, опустила глаза. – Он пчеловод, вчера вечером приехал.

– Вижу, вы с ним любите по ночам в город ездить, – произнес Тихомир, – но в этот раз разминулись. Ошиблась ты, девка. Нет его.

Алена кивнула, с трудом пробормотала благодарность и поспешила уйти. Единственным ее желанием было оказаться как можно дальше от этого места. Она успела пожалеть о том, что пришла сюда. Глупо было пытаться найти и спасти Егора в одиночку, но чувство вины не давало покоя.

– Куда собралась? – окликнул ее воевода. – Ворота уже закрыли, одну не отпущу. Тут останешься. Утром дружинники в острог поедут, заодно проводят тебя до села. Эй, Яринка, проводи гостью.

Белобрысая девчонка с тонкой косичкой, перевязанной простой лентой, показалась из-за угла, будто только и ждала, что ее позовут. Отвела Алену в комнату на первом этаже, дала кувшин воды, показала, где можно умыться.

Ворожея легла спать, не раздеваясь. На новом месте, в чужой постели так и не смогла уснуть. Ворочалась всю ночь, вздрагивала от каждого шороха. Еле дождалась утра. Отказалась от завтрака: кусок не лез в горло, – и поспешила на улицу.

Во дворе собрался десяток воинов. Оседланные кони переступали с ноги на ногу, их хозяева ждали приказа, чтобы двинуться в путь. Появившегося на крыльце воеводу они приветствовали дружными криками, громкими, искренними. Тот произнес напутственное слово, махнул рукой, отпуская их. Задержал лишь Храбра.

– Отвезешь девку до Лугового и чтобы волос с ее головы не упал. Если что узнаю с тебя спрошу. Ясно?

– Так точно! – отозвался парень.

Алена поморщилась, когда Тихомир подошел к ней, произнес негромко:

– Не сердись. Напугал тебя, знаю, но сама посуди. Пришла девка едва не ночью, наплела с три короба про какого-то жениха. Что я должен был подумать?

– Только то, что я искала близкого мне человека, – ответила девушка, – а ты был моей последней надеждой.

Воевода поморщился, услышав ее слова. Ворожея слишком устала и еще не успела прийти в себя, чтобы улыбаться или делать вид, будто ничего не случилось. Пусть ничего непоправимого не произошло, но ее вера в людей пошатнулась. Алена вновь чувствовала себя лишь слабой, беззащитной девушкой. Корила себя за глупость и безответственность. Один такой опрометчивый поступок уже стоил ей однажды жизни в родном мире. Видимо, она из тех, кто не учится на своих ошибках и постоянно наступает на очередные грабли. Пора взрослеть, перестать жить чувствами, думать прежде, чем начинать действовать.

Храбр усадил Алену перед собой. Не самый удобный способ передвижения, но ей было все равно. Лишь бы скорее вернуться домой, выяснить, что на самом деле случилось с Егором, и решить, как жить дальше.

Мерная поступь коня, негромкие разговоры воинов действовали успокаивающе. Девушка не чувствовала опасности, иначе не поехала бы с ними. В какой-то момент она даже задремала. Проснулась, зевнула, прикрыв рот рукой. Тряхнула головой, пытаясь прогнать остатки сна, оглянулась. До села оставалось совсем немного. Уже показалась голубая лента Быстрой Листвянки, первые дома, огороды. Слышались привычные звуки животных, голоса людей.

Алена чувствовала, постепенно отпускает напряжение, железными тисками сковавшее ее. Даже дышалось легче, словно сам воздух здесь был иным – чистым и прозрачным, а люди честнее и откровеннее.

Храбр остановил коня, спешился и помог ворожее. Извинился за те слова, что сказал накануне. Попросил разрешения заехать к ней на обратном пути. Она отрицательно покачала головой. Никого из новых знакомых не хотелось видеть. Мечтала забыть все случившееся хотелось, словно страшный сон.

Алена неспешно брела по тропинке, глядя под ноги. Почувствовав чужой взгляд, подняла глаза и заметила Егора. Поспешила к нему, забыв о ссорах и обидах. Глупая счастливая улыбка появилась на ее губах, но быстро угасла. Жених не сделал и шага навстречу ей. Сложив руки на груди, ждал, пока она поравняется с ним. Кажется, он снова был недоволен.

_______

[1] Наличники – архитектурная деталь, призванная закрыть щель между стеной и дверной или оконной коробкой, а также выделить проем.

[2] Конек – элемент кровли выполняющий защитную и эстетическую функции.

[3] Черевики – женская кожаная обувь на каблуке.

[4] Вира – денежное возмещение за совершенное преступление.