Глава 4 Новые знакомства

Алена долго кружила, боясь отойти слишком далеко и заблудиться. Помочь ей было некому, еще и Ветер нуждался в ее заботе, а подвести его она не могла.

Странный мужчина или парень, она так и не поняла, сколько ему лет. Худой, жилистый, грязный – только и оставалось, что пожалеть его, – но сильный. Если бы Артем был на его месте, потребовал бы обезболивающее, лучших врачей, а ее и близко не подпустил бы. Девушка помнила, как он вывихнул руку и не позволил ей помочь. Тогда было обидно, поскольку в медицине Алена неплохо разбиралась благодаря все тем же урокам ОБЖ.

Ветер ей доверился, спину подставил. Хотя разве у него был выбор? Окажись он в другой ситуации, мог бы повести себя иначе, убеждала себя Алена, поскольку сравнение, как ни крути, выходило в пользу раненого, а не ее любимого.

Днем лес уже не внушал того безотчетного ужаса, как ночью, но об осторожности не следовало забывать. Алена поняла это, когда споткнулась о толстый корень и растянулась на земле. Пытаясь предотвратить падение, только оцарапала ладони и колени. Встала, отряхнула окончательно испорченный сарафан и пошла дальше.

Голод уже не так сильно донимал девушку. По дороге она нашла заросли малины и провела здесь добрых полчаса. После вслух поблагодарила растение и лес не только из-за страха перед лешим, но и потому, что была искренне рада даже такому угощению. Ей и этого на первое время было достаточно, а чем накормить взрослого раннего мужчину, она не знала.

– Сейчас бы супчик, – мечтательно произнесла девушка. – Еще лучше бабушкиной домашней лапши на курином бульоне. Вкуснятина, и Ветер быстро поправился бы.

Мысли вновь вернулись к мужчине. Что с ним случилось? Кому он перешел дорогу? Кто его ранил? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Кто он сам? На разбойника не похож, но кто его знает? Значит, жертва. Хорошо, если те, кто хотел ему смерти, остались позади, а не бродят где-то рядом, пытаясь отыскать его следы.

От таких предположений вновь стало страшно, даже кожа покрылась мурашками.

– Нет, – снова вслух попыталась успокоить себя Алена, – будь это так, то Ветер меня одну бы не отпустил.

Он и не отпустил бы, да только у него не было сил удержать ее. Это девушка тоже прекрасно понимала, как и то, что возвращаться ей придется с пустыми руками.

Она решила пройти еще сотню-другую шагов и повернуть обратно, если так ничего и не найдет. Уходила все дальше в лес, все реже оглядывалась назад. Когда почти отчаялась, заметила подосиновик. Красную шляпку, венчавшую толстую ножку, Алена ни с чем не спутала бы. Она осторожно надломила гриб, чтобы не повредить грибницу, и улыбнулась ему.

– А вот и мой супчик или грибной шашлык – как пойдет.

Обрадованная этой находкой, девушка взяла в руки палку и с удвоенной энергией занялась тихой охотой. Несколько раз ей повезло, но этого было недостаточно для нормального обеда, а потому она продолжила поиски. Найденные грибы пыталась нанизывать на тонкие веточки, не имея корзины, но те ломались. Пришлось приподнять подол и без того короткого сарафана и сложить их туда.

Девушка вновь обрела надежду. Напевая одну из популярных песен, уже предвкушала, как придет к месту ночевки, разожжет костер и пожарит подосиновики. Без соли еда, конечно, будет пресной, но это лучше, чем ничего. Главное не заблудиться.

Алена повернула обратно и замерла, поняла, что не знала, с какой стороны пришла. То ли голод, то ли леший сыграл с ней злую шутку, но лес, как ни посмотри, казался абсолютно одинаковым. Бесконечные деревья, редкие кустарники, опавшие иголки и листья под ногами. Куда ни глянь – ели да сосны, осины и лещина.

Девушка попробовала ориентироваться по солнцу, мху, который, как она помнила, рос с северной стороны, но и тут потерпела неудачу. Пошла наугад, пытаясь определить направление, но, кажется, только запуталась. Уставшая, обессиленная, Алена шла из последних сил.

– Ветер! – крикнула девушка. Не надеялась, что он ее услышит, но и не собиралась сдаваться. – Эй!

Алена раз за разом повторяла его имя, но даже эхо молчало. Тогда она попробовала звать лешего, но и тот не откликнулся.

Как слепой котенок, шла то в одном, то другом направлении и словно ходила по кругу. Отчаявшись, бросила собранные грибы и села на землю. Обняла руками колени и заплакала. Так страшно было пропасть в незнакомом месте, никогда больше не увидеть бабушку и отца. Она бы все ему простила, если бы только смогла вернуться домой. Сильнее было жаль Ветра. Он точно без нее пропадет, еще хуже – решит, что она испугалась и бросила его. Он погибнет, а она точно останется здесь навсегда. Лучше бы ей и вовсе никуда не идти, чем умереть в этом заколдованном лесу в одиночестве.

Алена размазывала по лицу злые слезы, то молилась, то проклинала свою судьбу и собственную глупость. Выплакав, казалось, их все, встала, подняла собранные грибы и осмотрелась. Выбрала из всех возможных то направление, где было больше света и пошла вперед. Даже если выйти с другой стороны, решила девушка, можно по дуге обогнуть лес и выйти к холму с которого она упала. Так будет проще найти место стоянки. Не блуждать же по зарослях, пока не стемнеет.

Ночевать одной было страшно, а с Ветром, пусть и посторонним человеком, она не чувствовала себя брошенной. Его спокойная уверенность передалась ей, вернула надежду. Сдаваться, несмотря на голод и усталость, Алена не собиралась.

***

Лес не заканчивался. Становился все более мрачным и густым. Солнце склонялось все ниже, не освещало дорогу, не подсвечивало листья. На смену птичьей разноголосице пришла тишина. Еще немного, и ночь снова укроет мир темно-синим расшитым звездами покрывалом.

Алена упрямо шла вперед. Ноги, стертые до крови, почти не слушались, руки дрожали. Последние шаги дались особенно тяжело, превратившись в настоящее испытание.

Девушка брошенным мешком упала на грубо сколоченную лавочку, приютившуюся рядом с деревянным домом. Прислонилась спиной к бревнам, еще хранившим тепло солнечного дня и не заметила, как задремала.

Сколько она проспала, Алена не знала. Проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее. Потянулась, застонала от боли, пронзившей мышцы, не привыкшие к подобной нагрузке. Встала, хотя едва держалась на ногах от усталости и чуть было не села снова от неожиданности.

Перед ней стояла высокая, худая как жердь старуха, опиравшаяся на деревянную клюку. Длинное украшенное богатой вышивкой платье опускалось до земли. С тканого пояса свисали многочисленные обереги – фигурки лошади и утки, незнакомые символы, заключенные в круг. Прядь седых волос выбилась из-под платка, упала на покрытое морщинами лицо, но незнакомка не заметила этого.

Гостья чувствовала себя экспонатом музея под внимательным немигающим взглядом пожилой женщины.

– К добру или к худу? – спросила последняя, не скрывая любопытства.

– Не знаю, бабушка, – ответила Алена. – Вы правда реальная? Не привиделись мне?

– Живая, – неожиданно улыбнулась старуха. Морщинки лучиками разбежались от водянистых почти прозрачных глаз. – Уж и не думала, что доживу…

О ком говорила незнакомка, Алена не поняла, а переспрашивать не стала. За несколько дней, проведенных в лесу, она уже перестала чему-либо удивляться. Хозяйка, несмотря на кажущуюся немощь, тоже не выглядела испуганной, и девушка решилась.

– Бабушка, помогите, пожалуйста. Я больше не знаю, кого просить. Я могу убрать в доме, принести воды – все, что угодно, только помогите.

– Пойдем в избу, там расскажешь, – произнесла старуха. Толкнула массивную деревянную дверь и скрылась внутри. – Проходи, не стесняйся.

Алена никогда не была религиозной, но непроизвольно осенила себя крестным знамением и только после этого вошла внутрь. Осмотрелась. Большую часть жилища занимала белая русская печь. Гостья такие только в учебниках по истории видела и помнила по рассказам бабушки. У самой Евдокии Макаровны газовое отопление стараниями сына появилось одной из первых в селе.

Свет едва проникал в крошечные оконца, затянутые то ли полупрозрачной тканью, то ли чем-то еще. Стол, две узких лавки, одна широкая у стены и многочисленные пучки растений, свисавших с потолка, составляли все внутреннее убранство дома.

– Садись, рассказывай.

Что-то в спокойном голосе хозяйки дома заставило Алену подчиниться. Она села на край скамьи, сложила руки на коленях, торопливо пересказала историю знакомства с Ветром. О том, как появилась здесь, умолчала, справедливо опасаясь, что ее примут за сумасшедшую.

– Во дворе кадка с водой. Ополосни руки и возвращайся, – приказала старуха. Будто ничего не слышала, продолжала хлопотать у плиты. – Рушник в сенях возьмешь.

Девушка снова не стала возмущаться. Вышла на улицу, обогнула дом, во дворе нашла старую деревянную емкость с водой. Умылась и поспешила обратно.

На столе лежал хлеб, сало и зеленый лук. Небогатый ужин, но Алена и этому была рада. Стыдно признаться, но на какое-то время она совсем забыла о своем новом знакомом. Все мысли ее были заняты только едой. Несмотря на голод, старалась есть не спеша, медленно пережевывая каждый кусочек. Простая пища казалась вкуснее самых изысканных блюд, которые она пробовала в столичных ресторанах.

– Спасибо вам, – Алена встала из-за стола и поклонилась. – Как я могу к вам обращаться? Как вас зовут?

– Найденой кличут и ты так зови, – отозвалась старуха.

– Вы поможете мне, бабушка Найдена?

– Отчего же не помочь? Помогу. Я, почитай, здесь три десять лет живу, лес мне доверяет. Отыщем твою пропажу, – обнадежила хозяйка и тут же вернула с небес на землю. – Завтра на рассвете пойдем.

– Как завтра? Вдруг с ним что-нибудь случится? Вдруг… он умрет за это время? Нет, я не могу столько ждать. Одна пойду.

Слова у Алены редко расходились с делом. Она быстро пересекла маленькую комнату, распахнула дверь и вышла в ночь.

– Охолони. В потемках блудить, только ноги ломать. Ничего с твоим Ветром до утра не сделается.

– Откуда вам знать? – обиделась девушка, не желая признавать ее правоту.

Старуха вышла вслед за ней и спросила:

– Слышишь ворона?

Алена прислушалась, но как ни старалась, не могла уловить карканье. Только филин ухнул несколько раз да старое дерево скрипнуло.

– Нет, – призналась девушка, все еще не понимая, чего от нее хотела Найдена.

– То-то и оно, что молчит ворон. Коли помер бы кто в лесу, я бы уже ведала.

Алена не знала, что ответить. Спорить было бессмысленно, но совесть острыми коготками скреблась на душе, когда девушка легла на широкую скамью и укрылась тонким покрывалом. Какой бы твердой ни была эта постель, Ветру одному на голой земле было намного хуже.