Глава 5 Сон или явь

В единственной комнате царил полумрак. Было тепло и уютно. Пахло травами. За печью стрекотал сверчок. Алена думала, что не сможет уснуть, но усталость взяла свое, стоило только закрыть глаза. Во сне впервые за долгое время она видела маму. В длинном белом платье Галина была похожа на героиню старинных русских сказок. Венок из полевых цветов, которые она так любила, короной украшал ее голову. Толстая коса, какую женщина никогда не носила, лежала на груди, спускаясь до пояса. Мама улыбнулась, что-то сказала, но девушка не разобрала ее слов. Протянула руки, пытаясь удержать самого дорогого человека, но образ оказался лишь призраком, что тает с первыми лучами солнца.

– Останься, пожалуйста, – попросила, чувствуя, как увлажнились глаза, – или забери меня с собой!

– Твое время еще не пришло, доченька, мы теперь не скоро встретимся. Помни, что я люблю тебя, я всегда рядом, даже если ты не видишь меня.

…Алена проснулась чуть позже Найдены. Сбегала во двор, умылась и осталась стоять на пороге. Думала о маме, скучала, но то была светлая грусть без ставших привычными боли и отчаяния. Если небеса, о которых так часто говорила бабушка, существуют, то там обязательно найдется место для такого доброго светлого человека, каким была ее невестка.

– Почто не заходишь? – вопрос хозяйки вернул к реальности. – В ногах правды нет.

– Бабушка Найдена, пойдемте уже искать Ветра.

– Поешь и пойдем, – ответила старуха, расставляя на столе посуду.

– Не могу я так, как вы не понимаете? Пока я ем, с ним все что угодно может случиться! Больше суток прошло с тех пор, как мы виделись.

– Хорош твой Ветер, если за себя постоять не может. Так и будешь его подолом прикрывать? – спросила Найдена. Алена насупилась и осталась стоять в дверях. – Ну, будет тебе, не серчай. Лучше подумай, чем ты ему поможешь, если сама разболеешься? Тебе тоже силы нужны. Ешь!

Гостья вернулась в дом. Не присаживаясь за стол, съела пресную лепешку, запила каким-то кисломолочным продуктом, напоминавшим топленое молоко. Хозяйка только покачала головой, но ничего не сказала.

Четверть часа спустя отправились в путь. Найдена шла медленно, но уверенно, будто и правда знала каждый куст, каждую кочку или яму. Ловко обходила пни и коряги. Казалось, даже травы расступались перед ней, а корни уходили в землю.

Алена едва успевала за бодрой старушкой. На ходу описывала то место, где оставила раненого мужчину, пыталась припомнить любую мелочь, которая могла бы помочь отыскать его. Ей все деревья казались одинаковыми, но Найдена своими вопросами заставила усомниться в этом.

– Подпалины были на стволах? Может, гарь где осталась? В том году сильный пожар был. Полыхало так, что ночью как днем светло было.

– Нет, не было, – огорчилась девушка. Ничто не приходило ей на ум, а заставлять ходить по лесу пожилую женщину было стыдно. – Я кроме холма ничего помню.

– Что ж ты молчишь о самом главном? – воскликнула Найдена, но не замедлила шаг. – Там же дорога недалеко пролегает да земляника растет. Лукошко не взяли, а то набрали бы на обратном пути.

Травница, как про себя назвала ее Алена, свернула налево, в сторону. Углубилась в чащу, то и дело оглядываясь по сторонам. Шуметь запретила, а потом и вовсе сказала помалкивать. Видимо, тоже не хотела встречаться с вредным лешим, решила девушка и последовала за ней.

Вскоре они вышли на знакомую поляну. Вот и упавшее дерево, покрытое мхом, а под ним неглубокая яма, огромный муравейник с деловито снующими насекомыми, тонкая неизвестно как оказавшаяся в сосновом лесу рябина. Только Ветра не было. Алена обошла территорию вдоль и поперек, заглянула под каждый куст, звала мужчину, но никто ей не отозвался. Никакого намека, ни единого следа его не осталось.

– Это точно то самое место, – протянула она. – Я не могла перепутать. Куда он мог запропаститься?

– А был ли твой Ветер или почудился тебе? С голоду да от усталости еще и не такое бывает. А ты девка молодая, испугалась чего да и придумала себе защитника.

Алена собиралась сесть рядом со старушкой, но передумала, стоило ей только услышать ее слова. Неужели в глазах той она выглядела ненормальной или лгуньей? Разве можно такое придумать? Нет, конечно, и разорванный на повязки подол сарафана отличное тому доказательство.

Все эти доводы девушка высказала тут же. Приводила и другие аргументы, но убедить Найдену оказалось не так-то просто. Наконец, устав слушать гостью или наблюдать за ее метаниями, она схватила ее за руку и заставила остановиться.

– Вот послушай, что люди сказывают. Жила одна девка, красивая, глаз не оторвать, первая невеста на селе. Многие к ней сватались, но она долго выбирала. Едва замуж вышла, как мужа забрали в ополчение. Ох, как она по не нему тосковала! Ни дня, ни ночи не видела, похудела, осунулась, – произнесла травница. – Прознал про то леший. Как сумерки спустились на землю, обернулся ее мужем и пришел к ней домой. Сказал, что сбежал, чтобы с ней увидеться. Строго-настрого приказал о нем не рассказывать никому. Прознает воевода да прибьет его за побег.

Жена на радостях приняла его, а что босой да неподпоясанный, даже не заметила. Она его за стол зовет, а он ее в постель ведет. Так и уступила и эту ночь, и следующую.

Две седмицы леший к ней ходил, а на третью пропал. Баба и плакала, и звала его, да все без толку. Через время почувствовала, что в тягости, а тут и муж настоящий вернулся со шрамом через всю щеку и перевязанной рукой. Поняла жена, как обманулась, да поздно было. Не стерпела такого позора, пошла на болото и утопилась там. С тех пор то место люди стороной обходят, а с собой береги носят медные да железные, чтобы всякая нежить не привязалась.

Алена охнула и покачнулась, села на землю, обняла себя руками. И верила, и не верила тому, что услышала. Разве мог леший превратиться в человека и обмануть ее? Зачем? А зачем первый раз посмеялся над ней, тут же припомнила она. Заставил дать ее обещание спасти чью-то жизнь и тут же предоставил такую возможность. Она, глупая, и поверила, что в лесу ночью раненый только ее и дожидался. Уши развесила и слушала его. Еще и пожалела, лечила, воду по капле собирала, пока он притворялся и посмеивался.

– Вы же говорили, что нечисть пояс не носит, – ухватилась она за последнюю тонкую ниточку, – а Ветер …

– И что Ветер? – перебила ее старуха. – Не таков? Может, ты и вышивку родовую обережную на его рубахе рассмотрела?

– Не было вышивки, – прошептала Алена, чувствуя, как ее начинает трясти, – не было. Он так сказал, а я…

Так обидно стало от того, что поверила и обманулась. Чужой человек, посторонний, из-за которого не стоило переживать. Не о нем надо было думать, а о том, как выжить в этом странном мире и вернуться домой. Почему же так больно, словно душу вырвали?

– Что, по сердцу пришелся? – по-своему поняла ее травница.

– Глупости! Меня дома парень ждет, а этого я первый раз в жизни видела.

– Иногда одного взгляда хватает, чтобы понять: вот он, твой человек, и без него весь мир не мил будет. А иногда годами счастье ждешь, в чужом краю ищешь, а оно под боком, знакомое, оттого и незаметное до поры, до времени.

– Не для меня, – ответила девушка и добавила громче, надеясь, что ее обидчик услышит:

– Предатель! Подлец! Негодяй! Нет больше договора, слышишь? Без твоей помощи выберусь. И посмей только еще раз приблизиться ко мне!

– С кем ты говоришь, внучка, с кем споришь? – всполошилась старуха. Поднялась, подошла ближе. – Слово имеет большую силу, а в гневе слишком много лишнего можно наговорить.

– С лешим вашим, – ответила Алена. – Извращенец, а не сказочный герой. Одни проблемы от него.

– Тише ты, тише! Не дай боги, прознает Хозяин леса. Как бы беды не случилось.

– Пусть знает, мне скрывать нечего!

Последние слова девушка прокричала. Внезапно появившийся ветер унес их дальше, поднял с земли листву, сосновые ветки, шишки, мелкие веточки. Образованный ими вихрь, набирая все большие обороты, двинулся в сторону незваных гостей. Только его да скрип деревьев, больше похожий на стон, и было слышно. Небо потемнело как перед дождем.

– Видишь, что натворила! – упрекнула Найдена. – Быстро переобуйся: левый лапоть на правую ногу надень, а правый на левую. Сарафан наизнанку выверни.

Травница присела, развязала кожаные башмаки и переобулась так, как советовала девушке. Выглядело это комично. В другой раз она посмеялась бы над глупой приметой, но хлестнувшая по лицу ветка заставила задуматься: быть может, все те старинные обычаи, которым следовали предки, имели в своей основе хоть какое-то зерно истины. Тем более, что новые порывы ветра обрушивались только на Алену, а ее спутницу не трогали.

Девушка наклонилась, сняла босоножки, и только это спасло ее от столкновения: кривой толстый сук, упавший с дерева, пролетел над ее головой, лишь слегка задев волосы.

– Да чтоб тебя черти в аду на чугунной сковородке жарили! – крикнула Алена, вспомнив любимое ругательство деда Гриши. – Креста на тебе нет, что ли? Сколько можно издеваться? Оставь меня в покое и травницу не трогай!

Злость пересилила страх. Девушка встала, выпрямила спину и беззвучно молилась, следя за приближением созданного лешим вихря. Плотный поток воздуха едва не сбил ее с ног, обдал холодом, осыпал землей, листьями, иголками и растворился, будто его и не было. Лес ожил: запели птицы, прошуршал огромный еж, спеша по своим делам, часто застучал дятел.

– Будь по-твоему! – прозвучал над ухом знакомый старческий голос. – Да смотри, не пожалей после.

Силы оставили девушку. Она прислонилась спиной к дереву, чувствуя, что еще немного и упадет. В самом страшном сне не могла представить, что леший окажется таким подлым и злопамятным. Ему шутки, а она едва сдерживается, чтобы не разреветься. Слишком много событий для нескольких дней и ни одного приятного.

Найдене было стыдно смотреть в глаза. Если та молча уйдет, оставив ее одну, Алена не удивится и даже поймет. Не в первый раз ее бросают и не в последний. Она сама виновата, по неосторожности навлекла беду. Еще и ни в чем неповинного человека подвергла опасности.

– Ну, что стала? – спросила травница. – Солнце за пол дня перевалило, а нам еще обратно добираться да ужин готовить. Идем.

– Так вы меня не оставите? – не поверила девушка. – После всего, что было, разрешите остаться?

– Видно, боги так решили. на старости лет и меня вспомнили, внучкой одарили. Идем домой.

Алена не стала спорить. Найдена казалась единственным нормальным человеком, из тех, что она встретила в этом мире, единственным, кто протянул ей руку помощи и ничего не просил взамен.