Глава 34 Хлопоты
– Давно болеют? – спросила Алена, слушая пульс мальчика лет семи.
– С ночи, – ответила женщина. Она то и дело вскакивала со скамьи, порывалась подойти к детям и снова присаживалась. – Весь день провели на улице. К вечеру на слабость жаловались, тошноту. Думала, наигрались, устали, а оно вон как получилось.
Ворожея кивнула, вернулась к больным. Света в комнате не хватало, пришлось наклониться, чтобы рассмотреть неестественно расширенные зрачки. Мальчика лихорадило, девочка шептала что-то бессвязное. Оба жаловались на боли в животе.
– Что они ели?
– Гречку с молоком. Все свежее. Сама готовила, ужинали вместе. Со мной-то все хорошо, а они…
Женщина всхлипнула, тяжело вздохнула, вытерла выступившие слезы кончиком передника. Она, в отличие от детей, выглядела совершенно здоровой, только расстроенной, как всякая мать.
Мальчик закутался в одеяло, пытаясь согреться, тяжело дышал. Девочка металась в постели, бредила, вспоминала соседей.
Ворожея прислушалась к себе. Дар молчал. Пришлось положиться на собственные знания. Все признаки говорили о возможном отравлении, но от больных ничего не удалось добиться. Алена решила рискнуть. Попросила кувшин чистой теплой воды, развела в нем несколько щепоток соли, тщательно перемешала. Разлила по кружкам и попросила мать поить детей. Вышла на улицу и отправилась к соседям. Чувствовала, что не просто так дочь Румяны говорила о них.
Рядом располагался лишь один дом. Во дворе мычала корова, но никто не спешил подоить ее и вывести пастись. Ворожея подошла ближе, постучала в окно, потом еще и еще раз. Не получив ответа, толкнула дверь, вошла в небольшую избу, осмотрелась. В сенях на стенах висела паутина. На полу лежала посуда, рядом брошенный кафтан, охапка свежескошенной травы.
– Эй, кто-нибудь есть живой? – позвала девушка. – Хозяева!
Тревожная тишина повисла в воздухе. Дурное предчувствие заставило забыть об условностях. Алена заглянула в комнату. На скамье, привалившись спиной к стене, сидел мужчина. Бледное лицо ярким пятном выделялось в полумраке комнаты. Девочка трех-четырех лет стояла рядом, дергала его за одежду, пытаясь обратить на себя внимание. Отец не шелохнулся. Только слабый стон, сорвавшийся с его губ, еле заметно поднимавшаяся грудная клетка, свидетельствовали о том, что он жив.
Растормошить его удалось не сразу, зато после многое прояснилось. Подтвердились подозрения об отравлении. Сбын признался, что угостил ребятишек грибами, собранными накануне. Не досмотрел, когда перебирал их, чуть было не погубил детей и едва не умер сам. Теперь дрожащими руками держал полную кружку соленой воды. Морщился, но пил.
Ворожея разрывалась между двумя домами. Давала наставления Румяне, отпаивала ее соседа, пытаясь очистить организм. Два дня не отходила от больных, боялась, что критический момент еще не миновал. Отваривала и настаивала травы, присматривала за тремя детьми, пока мать готовила для всех еду и занималась хозяйством – своими курами и коровой соседа.
К концу третьего дня стало ясно: самое страшное осталось позади. Дети заметно повеселели. Несмотря на слабость, устав находиться дома, в постели, уговаривали мать отпустить их на улицу, но женщина была непреклонна. Еще и обещала с соседом поговорить. Что-то подсказывало ворожее, что его ожидал не самый приятный разговор. Сам Сбын тоже потихоньку шел на поправку, но еще с трудом двигался, хоть и не жаловался. Молодой вдовец, сам сирота, один воспитывал ребенка. Алена не слишком удивилась тому, что он недосмотрел, но строго настрого запретила в ближайшее время есть что-то кроме бульона.
– Храни тебя Род, – произнесла Румяна на прощание. По-матерински поцеловала ворожею в лоб, хотя сама была немногим старше ее. – Я буду молиться за тебя.
Когда, наконец, Алена вернулась домой, то после бани сразу ушла в комнату. Упала в постель, мечтая только о том, чтобы выспаться. Благо, на улице уже стемнело, и все дела были отложены до следующего дня.
– Жених приходил, – пробормотала Заря. – Спрашивал тебя.
– Зачем? – уточнила ворожея, а в душе уже черной кошкой заворочалось беспокойство. – Что-нибудь говорил?
– Нет. Я сказала, что ты людей лечишь, почти не спишь. Он не стал расспрашивать, – девушка зевнула, прикрыв рот рукой. – Отдыхай. Завтра, небось, опять придет.
Легко сказать, но сложнее сделать. То ли напряжение последних дней сказалось, то ли ожидание новых неприятностей, но сон не шел. Алена ворочалась всю ночь, сама не спала и мешала подруге, чутко реагировавшей на каждый звук. Лишь под утро задремала, но выспаться ей так и не удалось.
– Вставай, – прошептала Вера, тронув ее за плечо. – Одевайся. Я уже все собрала.
– Куда? Зачем?
Алена открыла один глаз, потом другой, потянулась и снова спряталась под одеяло. Надеялась, что женщина оставит ее в покое, но та была неумолима. Неужели что-то случилось? Эта мысль заставила девушку резко вскочить с постели, схватить первое попавшееся платье, поспешить вслед за матерью Зари.
– Что происходит? Со Сбыном беда или с детьми Румяны? – попросила, не зная, о чем думать. Вчера они чувствовали себя неплохо. Может быть, начались осложнения? – Скажи, как есть!
– Ну, успокойся ты! – отозвалась Вера. – Осенины сегодня.
– И?.. – Алена, видимо, не проснулась еще, потому что не видела никакого смысла в словах женщины. Села на лавку. – Днем праздник будет…
– А перед праздником что? Хозяйка должна новый огонь зажечь, чтобы очистить дом от дурного, заручиться поддержкой богов, попросить домашних духов о помощи. Неужели твои мать и бабка так не делали?
Ворожея смутно помнила обряд, проводимый Найденой, но все еще не могла понять, какая роль отводилась ей. Бабушка без нее прекрасно справилась.
– Ты старшая в семье, тебе и зажигать, – ответила Алена. – Помощь моя нужна?
– Здесь я, а в своем доме ты, – улыбнулась женщина. Подала небольшую корзинку, прикрытую чистой тканью. – Иди. У Всеслава, как я поняла, нет родни здесь. Значит, тебе первый огонь зажигать, тебе богов просить о милости. В этот день они все молитвы людские слышат.
Сил спорить не осталось. Ворожея заплела косу, накинула душегрею, подхватила корзинку, даже не заглянув внутрь. На улице зябко поежилась. Солнце еще не встало, только показалось из-за горизонта. На траве драгоценными камнями блестели капли росы. Хмурые нахохлившиеся воробьи не спешили покидать ветки березы, чтобы вступить в борьбу за зерно с домашней птицей.
Алена застегнула пуговицы, подняла воротник и пошла в сторону леса. По дороге пожалела, что не взяла платок. Возвращаться с половины пути не стала. Утренняя прогулка не только взбодрила, но и заставила задуматься о том, как удивится кузнец, увидев ее на пороге. Мелькнула мысль не ходить вовсе. Не те у них были отношения, чтобы так, без предупреждения приходить. Может быть, он и вовсе передумал жениться, потому и приходил вечерами, искал встречи. Тогда точно не обрадуется ее появлению.
Как ни медлила Алена, как ни оттягивала встречу, вскоре оказалась на знакомой опушке на краю леса. Светлый дом ярким пятном выделялся на фоне темной зелени елей и сосен. Рядом, по обе стороны от него, располагались два небольших строения, назначения которых девушка не знала.
Дверь в избу была не заперта. Чужой обуви в сенях не оказалось, значит, хозяин ночевал один. Не хотелось бы застать его с другой женщиной. Алена и без того не знала, как объяснить ему свое появление, а так и вовсе сгорела бы со стыда.
Дом встретил гостью тишиной. Даже Вихрь не стал лаять. Окинул ее внимательным взглядом, лизнул протянутую руку и снова свернулся огромным лохматым клубком.
В печи еще тлели красные угли, медленно отдавая тепло. На столе, прикрытый полотенцем, лежал хлеб. В чугуне обнаружилась то ли вареная репа, то ли брюква. К ним Алена добавила пирог с мясом, который они с Зарей готовили накануне, кусок сыра, политые медом калачи. Там же на дне корзинки обнаружились две палочки для розжига огня. Тетя Вера все предусмотрела.
Если провести ритуал тихо, подумала девушка, то кузнец не проснется. Не придется объясняться с ним, оправдывая внезапный визит местными традициями и настойчивостью жены старосты.
Ворожея оставила обувь за порогом, едва вошла. Теперь на цыпочках прошла через светлицу до дверного проема, за которым обнаружилась еще одна комната. На широкой кровати, заложив руки за голову, спал хозяина дома.
Недостаток света не помешал рассмотреть крепкие, будто литые мышцы, не скрытые рубашкой. Пришлось сцепить руки в замок, чтобы удержаться от искушения прикоснуться к нему, провести ладонью по груди.
Многие местные мужчины могли похвастаться хорошей физической формой, но Всеслав прямо-таки просился на обложку журнала о фитнесе. К такому тренеру выстроилась бы толпа желающих заняться спортом и не только.
Обойдутся, подумала Алена, нечего на чужих женихов пялиться. Улыбнулась мечтательно и тут же одернула себя: у нее было не больше прав, чем у той же Любавы. Мужчина просил ее руки, а сам все еще мечтал о другой, глупой девице, которая умудрилась его забыть. Становиться заменой ей ворожея не собиралась. Между ней и женихом все было определено с самого начала. Не стоило усложнять и думать о нем тоже не стоило.
Настроение безвозвратно испортилось.
Алена попятилась, повернулась и задела лежавшие на полу инструменты. Мизинец левой ноги пронзило болью.
– Ай! – вскрикнула девушка, подпрыгнув. Опрометью метнулась к двери, опасаясь, что кузнец проснется и застанет ее за подглядыванием. Схватилась за ручку, но замерла, услышав грозное "стой".