Глава 35 Хранительница очага

Какая глупая ситуация, подумала девушка, нет ничего хуже, чем оказаться застигнутой врасплох на пороге дома, будто вор. Не стоило сюда приходить, зря уступила Вере. Как теперь объясняться?

Повернулась, чувствуя, как щеки вспыхнули румянцем. Отец учил ее улыбаться, что бы ни случилось. Говорил, что искренняя улыбка помогает завести друзей и озадачить врагов. Так было до смерти мамы, после на его губах появлялась лишь злая или горькая усмешка. Дочь не умела притворяться. Опустив глаза, рассматривала светлые, плотно пригнанные друг к другу доски пола, покрытые чем-то вроде лака, гладкие и блестящие.

– Алена? – не поверил Всеслав. – Откуда ты тут? Случилось что? Кто-то обидел?

В голосе мужчины отчетливо слышалась тревога без намека на недовольство или раздражение. Вечно жалеет ее, будто маленького ребенка, неспособного за себя постоять.

– А у тебя дверь почему нараспашку? Думаешь, не найдутся охотники поживиться чужим добром?

– Так ты обо мне беспокоишься? Боишься, как бы меня лихие люди не обокрали? – спросил кузнец и громко рассмеялся.

Девушка чувствовала, как в груди медленно закипает обида. Как с ним можно разговаривать, если он только жалеет и насмехается над ней? Резко подняла голову, вздернула подбородок, прошлась взглядом по мужской фигуре, будто желала испепелить.

В свободных штанах и неподпоясанной рубахе, босой, лохматый, кузнец казался таким милым, домашним, что ругаться расхотелось. Алена несмело улыбнулась, сделала шаг вперед.

– Осенины сегодня, – сказала она. – Я пришла огонь зажечь… Глупо, конечно. У нас с тобой все не так, как у других… Я, наверно, пойду, да?

– Может быть, останешься? – негромко спросил Всеслав. – Раз уж пришла…

Ворожея кивнула. Вернулась к столу, присела на краешек скамьи, взяла в руки приспособление для розжига огня. Поставив палочку в углубление узкой сухой дощечки, быстро вращала ее между ладонями, подражая бабушке. Молилась о душе последней и здоровье для Евдокии Макаровны. Желала отцу обрести новый смысл в жизни и, быть может, встретить достойную женщину. Просила и Бога, и местных богов даровать счастье тем, кто стал дорог в новом мире.

По ощущением прошло минут десять, но ворожее не удалось высечь даже искорку, не то, что настоящее пламя. Даже такую мелочь ей оказалось не под силу сделать. Как она собралась выживать одна в этом мире?

– Не подсматривай! – бросила в сторону, поймав взгляд жениха. – Видишь, и так ничего не получается. Нечем любоваться.

Он покачал головой, снова улыбнулся, ответил:

– Красивая ты!

Алена замерла, даже дышать на мгновение перестала. Ощущение будто, она переживала этот момент в прошлом, нахлынуло, грозя потопить. Пламя вспыхнуло, едва не опалив кожу. Всеслав бросился вперед, сгреб в ладонь загоревшиеся дощечки.

– Зажигай лучину, пока мы дом не спалили, – пошутил мужчина, подмигнул, поморщился от боли. – Зимой где жить будем?

Девушка схватила тонкую длинную щепку, поднесла к огню. Едва она загорелась, сунула ее в специальную подставку и повернулась к жениху. Тот успел бросить остатки дощечки в плиту, туда же подложил несколько поленьев, поставил греться воду.

– Совсем дурной? – просила Алена. – Дом пожалел, а себя не жалко? Ходишь босиком, руки жжешь, дверь на ночь не закрываешь. Дай хоть посмотрю.

Всеслав протянул руки. Ладони покраснели, на левой кожа сморщилась и потемнела.

– Подуй и пройдет, – ответил он.

– Я тебе сейчас так подую! – возмутилась девушка. – Мед-то хоть у тебя есть?

– Посмотри на полке. Может, осталось чуть.

Ворожея сняла горшок, кончиками пальцев взяла немного густого ароматного вещества. Осторожно, боясь причинить лишнюю боль, нанесла его на ожоги, прикрыла полосками ткани.

Всеслав молчал. То ли боль была невелика, то ли боялся показаться слабым. Что с них, мужиков, возьмешь? Только кажутся взрослыми, а ведут себя как дети.

– Сколько тебе лет? – продолжила вслух свою мысль. Запоздало, конечно, интересовалась, но ранее даже не задумывалась об этом.

– Летом двадцать семь исполнилось.

– Ого!

– Что, староват для жениха?

– Для жениха в самый раз, а ведешь себя… как ребенок. Нечего передо мной красоваться.

Всеслав, кажется, совсем не думал обижаться. Устроился за столом, предоставив гостье распоряжаться на кухне, подсказывал, где что хранится.

Провожал взглядом каждое ее движение. Алена кожей чувствовала его, будто жених не смотрел, касался ее волос, плеч, спины. Мотнула головой, сбрасывая наваждение. Видно, усталость дает о себе знать, вот и лезут в голову всякие глупости.

Посуды у него оказалось немного, но пара кружек нашлась. Алена заварила травы, разрезала пирог, предложила позавтракать.

Волнение утихло, но так и не отступило до конца. Находиться в чужом доме с малознакомым мужчиной, есть с ним за одним столом, слушать его было для нее в новинку.

Алена постаралась отвлечься и сосредоточила все внимание на внутреннем убранстве дома. В первый раз она мало что рассмотрела. Теперь отметила, что на окнах нет занавесок, на полу половиков, не хватает полок. Мысленно перебрала приданое. Представила, как изменится комната, если украсить ее, поставить на подоконник горшок с цветком. Улыбнулась.

– Что? – спросил Всеслав. – Скажи, о чем думаешь? Что не так?

– Не хватает кое-чего, – отозвалась Алена.

– Знаю, но домового не так-то просто найти, а поладить с ним еще сложнее.

Девушка вздохнула, помолчала. Если бы Кузя не пропал, она забрала бы его сюда. Он, конечно, подшучивал над ней, даже посмеивался, но всегда помогал. Единственный, кто отговаривал ее от общения с Егором, будто знал, что на последнего нельзя положиться.

– Сходишь со мной к дому бабушки? – попросила ворожея. – Я там давно не была. Не хочу одна идти.

Всеслав кивнул. Накинул на плечи кафтан, тот самый, из-за которого Алена потеряла доверие первого жениха, позвал с собой пса. Вихрь поднялся, будто того и ждал, и поспешил вперед. Остановился на пороге, принюхался и устремился в лес по своим делам.

– Не потеряется? – испугалась девушка, потеряв из виду мохнатого пса.

– У него такой нос, до Выш-города доведет, – похвалил его мужчина. Поймал недоуменный взгляд невесты и пояснил:

– Это город на севере. До него несколько седмиц пути. Все забываю, что ты не местная.

Алена не ответила, не желая развивать эту тему. Искоса взглянула на кузнеца, пытаясь понять, как много он знал, что думал. Проникнуть в чужой разум не могла, но все равно встревожилась. Прислушалась к себе. Дар, доставшийся от Макоши, в этой ситуации оказался бесполезен. Интуиция молчала. Может быть, зря волновалась? Кузнец, видимо, от других людей знал, что у местной травницы внезапно объявилась внучка, потому и решил, что она прибыла издалека.

Погрузившись в размышления, не заметила, как оказалась на знакомой поляне. Почти год прошел, как она последний раз бывала здесь, но место едва ли изменилось. Бабушкина изба выглядела так, будто хозяева лишь недавно оставили ее. Ставни приоткрыты. За ними золотом мелькнула слюда, отразив лучи восходящего солнца, ослепив на мгновение. На глаза навернулись слезы. Алена прикусила губу, чтобы не расплакаться. Воспоминания накатили огромной волной, что сметает все на своем пути.

Будто живая, предстала перед ней Найдена с посохом в руках и множеством амулетов на поясе. Настоящая лесная царица, мудрая, справедливая, не пожалевшая своей жизни ради спасения другого человека. Рядом неизменный спутник и настоящий друг – огромный черный кот.

Ладонь Всеслава, накрывшая ее руку, их переплетенные пальцы, стали тем якорем, который позволил ворожее удержаться на плаву, не поддавшись отчаянию. Он обнял ее, даря тепло и поддержку. Она прижалась к нему, прикрыла глаза.

– Не ждал, не гадал, – послышался насмешливый голос, разрушивший очарование момента, – вот-те раз! Пожаловали гости дорогие!

Алена обернулась на звук. Мелькнула и пропала тень, на пороге избушки появился худой черный кот. Немигающим взглядом огромных желтых глаз уставился на людей. Едва не шипел от злости.

– Кузя!

Девушка сорвалась с места, упала на колени, обняла домового. Тот плавно перетек в сторону, приняв истинный облик. Хмурый, осунувшийся, бледный, словно человек, переживший долгую болезнь и не веривший в возможность выздоровления. Потухший взгляд, упрямо сжатые губы, сложенные на груди руки – не таким его привыкла видеть ворожея, но даже это не омрачило радости встречи.

– Всеслав, я нашла его! – крикнула Алена. Мужчина повернул голову влево, вправо, посмотрел на невесту, пожал плечами. – Бабушкин домовой!

– Не старайся, он меня не увидит, – отозвался Кузя. – Зачем пришла?

– За тобой, – опешила девушка.

– Лет бы через десять обо мне вспомнила.

Обиделся, отвернулся, нахохлился воробьем. Ворожея его понимала, чувствовала за собой вину. Если бы знала, что он вернулся, разве не пришла бы раньше? Пришлось объяснить упрямому духу, что ждала и искала, а потом вынужденно оставила этот дом и перебралась в село. Кузя слушал молча, как и кузнец. Только при упоминании Егора оба, не сговариваясь, недовольно щурились. Если домовой всегда недолюбливал парня, то отношение Всеслава к почти незнакомому человеку казалось странным. Любопытно, чем он успел насолить кузнецу, но просто так не спросишь.

Домовой все еще молчал, и Алена решила сменить тактику.

– Сам-то где пропадал все это время? Когда я осталась одна, когда мне не с кем было даже словом перемолвиться, когда не знала, как выжить, ты не появился.

Обида всколыхнулась в душе, словно потревоженная упавшим камнем гладь воды. Высказалась. Чуть отпустило, но легче не стало. Ей и правда было страшно остаться одной без помощи и поддержки. Исчезновение домового только усилило чувство тоски и безысходности.

– Не тебе одной тяжело было без Найдены. Я привык к ней за столько лет, – признался Кузя. – Уснул с горя да и проспал до весны, а проснулся – ни единой души в доме. Мне-то от него не отлучиться, а ты ни разу не появилась.

– Не сердись, – сказала Алена. – Я думала, что ты тоже бросил меня, как бабушка, как мама…

Грудь сдавило. Глаза щипало. Только бы снова не расплакаться, подумала ворожея.

– Вот что, Кузьма Батькович, – произнес Всеслав. Присел на корточки, положил перед собой старый изношенный лапоть. – Ты мне невесту до слез не доводи. Вишь, глаза на мокром месте? Расплачется, лужи до свадьбы не высохнут. Кончай обижаться, пойдем с нами в новый дом жить.

Кот прищурился, переступил с лапы на лапу, резко уменьшился в размерах, прыгнул в старую обувь. Свернулся калачиком и произнес:

– Нормальный мужик, не то что Егорка, квашня квашней.

Алена прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Как же она скучала по этому проказнику.