Глава 39 Самая темная ночь

Трое суток Алена провела в постели. Жар, ломота в костях, болезненный кашель лишили последних сил. Она почти не спала, а в редкие моменты забытья словно проваливалась в бездну. Брела по мрачному зимнему лесу, спотыкалась, падала в сугробы, проваливалась в ямы, но все равно продолжала идти. Искала, звала кого-то и никак не могла найти.

– Очнулась, слава Роду! – воскликнул Кузя. – Ух, и напугала же ты нас!

Домовой сел рядом, протянул кружку с теплым отваром, что пах травами и кореньями, помог подняться. Напиток оказался очень горьким. Алена сделала несколько глотков и откинулась на подушки. Выдохнула.

Вихрь подполз ближе, лизнул шершавым языком щеку девушки, заскулил. В ногах заворочалась Дымка.

– Так вот кто грел меня! – воскликнула ворожея и принялась гладить любимого домашнего зверя. – Вот кто не дал мне замерзнуть! Без вас с Кузей я точно умерла бы.

Пес, прикрыв глаза, несколько минут наслаждался лаской. Вдруг навострил уши, сорвался с постели, подбежал к двери. Лаял беззлобно, не чувствуя опасности, скорее обозначая чье-то присутствие.

Алена встала. Держась рукой за стену, глядя в пол, пошла узнать, кто пришел. Мимоходом отметила, что в доме не так холодно, как могло быть. Видимо, Кузя топил. Он же опередил ее, не дав выйти в сени. Открыл дверь, оставшись незамеченным для гостя.

– Кто там? – спросила ворожея. Надеяться на то, что Всеслав так быстро вернулся, не стоило, но она позволила себе такую вольность. Вдруг?

На пороге появилась Заря. Светлая дубленка, белая пуховая шаль, покрытые крошечными снежинками, делали ее похожей на снегурочку. Щеки покрылись румянцем, глаза блестели. Настоящая русская красавица!

– Что случилось? – спросила она. Вошла в дом, сняла верхнюю одежду, по-хозяйски осмотрелась. – Захворала?

– Да, – согласилась Алена. – Я как сапожник без сапог: всех лечу, а сама простудилась.

– Муж-то куда смотрит? Разве можно так? Ну, ничего, я о тебе позабочусь!

Заря разожгла огонь в печи, поставила греться воду, достала горшочек меда, что принесла с собой в качестве гостинца. Заварила травы, следуя подсказкам Алены, разлила по кружкам. Пока та пила, делилась последними новостями и слухами, рассказывала о Мале. Ворожея чувствовала, как тепло растекается по венам вместе с горячим напитком, как от беззаботного щебета подруги оттаивает душа. У нее никогда не было сестры, но Заря стала для нее даже ближе. Только ей и Маше она могла доверить самые сокровенные тайны, только с ними не было нужды притворяться, делать вид, будто все хорошо, носить маску беспечности. О них молилась всем богам.

Заря хлопотала у плиты: топила, чистила овощи, варила суп. Весь день провела в доме подруги и только к вечеру собралась домой.

– Завтра братьев пришлю, пусть снег почистят. Плохо, что ты одна тут, на отшибе. Жила бы рядом, я уже давно пришла, помогла.

– Ты и так много для меня сделала! – поблагодарила Алена. Обняла бы подругу, но боялась заразить. – Мне уже лучше, правда.

– Вот и хорошо, но братьев все равно пришлю. Как поправишься, сама приходи. Мал, как цыпленок, истекался, ждет тебя, скучает. Со мной порывался пойти, проведать. Как чуяла, не взяла его с собой. А ты приходи, не сиди тут одна.

Ворожея кивнула. Она была благодарна не только за заботу, но и за тактичность, проявленную подругой. Та не стала задавать лишних вопросов, понимая, что о некоторых вещах лучше не спрашивать. Алена обо всем рассказала сама и чем дольше говорила, тем яснее понимала, какую глупость совершила. Сначала решила, будто замужество спасет ее от всех проблем, потом поверила в дружбу между мужчиной и женщиной, втайне надеясь на большее и боясь признаться в этом даже себе.

– Вот ты чудная! – воскликнула Заря. – Экая беда – влюбилась в собственного мужа! Мои родители тоже не сразу друг к другу присмотрелись. Так что грустишь, если он тебя тоже любит? Вернется, помиритесь, лучше прежнего заживете.

– Если нет? Знаешь, как я его обидела, особенно в последний раз? Он ушел в метель, будто ему каждая лишняя минута рядом со мной была в тягость.

Ворожея отвернулась к окну. Глаза снова защипало. Не хватало только расплакаться.

– А ты поставь себя на его место. Он здоровый сильный мужик, жена красавица, только ни обнять, ни поцеловать ее нельзя. Мука да и только!

Гостья снова рассмеялась, улыбнулась и Алена. Стало легче. Может быть, и правда не все потеряно? Стоит попытаться наладить отношения, забыть старые обиды, глупые мысли, что отравой жгут сердце. Она помирится, извинится, слова дурного не скажет, ни в чем не упрекнет, только бы он вернулся.

***

Февраль-сечень жег морозами, продувал ветрами, заставляя людей жаться по домам, а зверей по норам. Только в последнюю неделю из-за туч показалось солнце, впервые за долгое время не только освещая мир, но даря крупицы тепла. Длинные сосульки, копьями свисавшие с крыш, заблестели, истаяли звонкой капелью. Из-под сугробов ноздреватого снега пробились первые ручьи. Редкие, робкие, они стекались в лужи, замерзали к вечеру, чтобы утром снова продолжить свой путь.

Сбившись в стайки, чирикали воробьи-озорники. Стрекотали сороки, делясь своими, птичьими, новостями. Нахальные галки искали, чем бы поживиться, пока люди открывали окна и двери, впуская в дома свежий воздух.

Заря провожала подругу. Мал крутился рядом, прыгал в сугробы, пытался лепить снежки. Мать одергивала его, когда мальчик слишком увлекался. Алена с улыбкой наблюдала за ним. Сорвалась с места и с криком “догоню” бросилась за ребенком. Тот звонко рассмеялся и побежал быстрее, то и дело по-заячьи петляя и уходя от погони.

Ворожея не слишком усердствовала. Игра захватила ее целиком. Восторг накрыл с головой, звеня колокольчиками в душе. Не заметив засыпанный снегом лед, поскользнулась, растянулась во весь рост и осталась лежать, глядя в прозрачное голубое небо. Так тихо, так спокойно.

– Эй, девушки, кто из вас кузнецова жена?

Алена повернула голову, заметила парня, который с любопытством рассматривал ее. Нехотя встала, отряхнулась, назвала себя. Сердце сжалось от дурного предчувствия, но девушка попыталась отогнать тревожные мысли. Это было бы проще, если бы не довольная улыбка, что змеилась на губах Любавы. Видимо, она подсказала незнакомцу, где искать ворожею, и не спешила уходить.

– Мужик твой сказал, чтобы не ждала его, – произнес парень.

– И все? – переспросила Алена, не веря ушам.

– Все! Прощай!

Посланник поклонился и пошел своей дорогой. Он не знал, что несколькими словами можно подарить человеку надежду, а можно убить последнюю веру в чудо. Не видел, как побледнела Алена, как Заря бросилась к ней, чтобы поддержать. Не слышал, как ухмыльнулась Любава.

– Хороша ворожея, да и на тебя управа нашлась. Боги все видят, каждому по заслугам отмеряют, – прошипела она. – Жених от тебя отказался, а теперь и муж бросил. Правду люди говорят: на чужом несчастье счастье не построишь.

Заря цыкнула на нее, но Ворожея лишь махнула рукой. Наскоро простилась с подругой, побрела к дому. Вороны громкими криками провожали ее. Грязный рыхлый снег брызгами летел из-под ног. Каждый шаг давался так тяжело, будто вместо легких кожаных сапожек она обула чугунные башмаки.

В пустой холодной избе стало еще тоскливее. Дымка караулила снаружи птиц. Вихрь пропадал в лесу. Даже домовой затих. Алена прошла в комнату. Не раздеваясь, села у окна. Бездумно водила пальцем по слюдяному стеклу. Морозные узоры таяли под ее рукой, слезами стекали на подоконник.

Солнце вспыхнуло и погасло, колесом скатилось за деревья, спряталось до следующего дня.

Сгустились сумерки.

Ухнула сова, сорвалась с ветки, отправилась на охоту. Протяжно завыл волк.

Громкий стук вывел Алену из оцепенения. Она с трудом встала, разминая затекшие мышцы. Правую ногу пронзили тысячи игл, заставив поморщиться от неприятных ощущений. Прихрамывая, вышла в сени, отодвинула засов, распахнула дверь. На пороге стоял Егор.

Ворожея не пустила гостя в дом. Замерла на входе.

– Что тебе нужно? – спросила, не заботясь о том, как грубо прозвучал вопрос. – Ночь на дворе, а ты как вор крадешься…

Парень мял в руках шапку, глядел под ноги, молчал. Алена нарочито громко вздохнула. Не верила, что бывший жених пришел извиниться спустя столько месяцев да и время выбрал позднее, будто не хотел, чтобы кто-то заметил его. Значит, не за помощью пришел.

– Слышал, что ты одна теперь, – начал Егор. – Вот я и подумал…

– Что подумал? – перебила его Алена. – Что ко мне можно просто так прийти? Кем ты меня считаешь? Ах, да, я же гулящая! Всех мужиков принимаю! Заходи, не стесняйся!

– Зачем ты так?

Парень топтался на месте, переступал с ноги на ногу. То смотрел на девушку, то снова отводил взгляд. И без того румяные щеки покраснели еще сильнее.

– Как? Правда глаза колет?

– Дурак был, поверил наветам. Может, и не было ничего, – нехотя признался Егор, опустив глаза. – Да и ты хороша: ничего не объяснила, замуж вон выскочила мне назло. Только ты же не счастлива с ним, не любит он тебя.

– Много ты о любви знаешь…

– Много! Всю душу ты мне вымотала, как заноза в сердце сидишь! Сколько времени прошло, а все думаю о тебе! – крикнул Егор.

– Что, и замуж возьмешь? – спросила ворожея. – А люди что скажут? Марфы не боишься?

– Возьму, – решился парень. – Все равно вы по-христианскому обычаю не венчаны, считай, и не женаты. Пойми, глупая, что не нужна ты ему. Так, потешился и только. Любил бы, не бросил.

Он шагнул вперед, сжал плечи девушки, прижался щекой к щеке, попросил:

– Не гони меня. Не гони.