Глава 8 Дар

Деревянный мост, перекинутый через реку, жалобно скрипел под копытами лошади и тяжестью телеги, но с честью выдержал испытание.

Алена с любопытством рассматривала село, о котором столько слышала от наставницы. Нижнее Луговое широко раскинулось на левом берегу Быстрой Листвянки. Дома, крепкие, добротные, стояли на некотором расстоянии друг от друга, утопая в зелени садов. Рядом располагались прямоугольники огородов, хозяйственные постройки. Где-то на окраине прокукарекал петух, ему вторил другой, третий. Звук волной прокатился по селу и стих в отделении.

Чем ближе путники были к дому, тем резвее бежала кобыла и мрачнее становился Егор. Алена понимала его. Помнила, как возвращаясь со школы, замирала на пороге квартиры. Только услышав голос матери, позволяла себе немного расслабиться, нацепить беззаботную улыбку и помечтать о том, что болезнь отступит. Надеялась до тех пор, пока однажды ее не встретила тишина. Лишь напольные часы, стилизованные под старину, безжалостно отсчитывали время.

– Слезай, поможешь мне, – голос травницы вернул девушку к реальности. – Не в том я возрасте, чтобы козочкой скакать.

Алена спрыгнула с телеги, подала руку Найдене. Убедившись, что пожилая женщина твердо стоит на ногах, забрала котомку с лекарствами. Вместе они отправились к дому Егора. Парень распряг лошадь, потоптался на улице и неспешно пошел за женщинами.

Травница постучала в дверь и, не дождавшись разрешения, толкнула ее, вошла. Вслед за ней прошмыгнула Алена. Кашлянула, едва вдохнула спертый воздух, пропитанный запахом пота и лекарств.

– Здравствуйте, хозяева, – негромко произнесла Найдена и едва заметно поклонилась.

– И вам здоровья, – первой отозвалась девушка, что сидела у постели больной женщины. – Не обессудь, не до гостей нам сейчас. Приходи в другое время.

– Так и я не языком почесать приехала.

Алена переводила взгляд с хозяйки дома на травницу и обратно. Слишком резко прозвучали слова обеих женщин, слишком выразительными были их взгляды. Оставалось только догадываться, какая кошка пробежала между ними.

– Помолчи, Марфа, – осадил родственницу Егор. – Я позвал бабушку Найдену.

Девушка ничего не ответила, встала, отошла к печи, принялась переставлять с места на место горшки, чугунки и другую посуду. То и дело оглядывалась, но по-прежнему молчала.

– Ну, сказывай, Матрена, – негромко произнесла травница, присаживаясь. – Все там же болит или другие хвори появились?

Пока больная говорила, Найдена прощупала ее пульс, приложила ухо к груди, что-то прошептала, но так тихо и быстро, что никто не разобрал ни слова. Достала из котомки настойку, несколько мгновений рассматривала ее, словно не понимая, откуда та взялась, одобрительно кивнула и откупорила флакон.

Повинуясь указаниям наставницы, Алена принесла теплой воды, развела в ней несколько капель настойки и протянула больной женщине. Последняя была так слаба, что с трудом взяла кружку. Девушка придержала ее, пока Матрена пила. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, она "услышала", как медленно, будто нехотя, течет кровь по венам больной, как слабое сердце с трудом проталкивает ее по сосудам.

Алена вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Убедившись, что Матрена выпила достаточно, она отошла в сторону, уступив место Найдене.

Сказать или не сказать, мучилась девушка? Что, если ей только показалось? Что она могла знать о болезнях и тем более о диагностике и лечении? Ее умений едва хватило на то, чтобы вынуть наконечник стрелы, перевязать рану и не упасть в обморок. Впрочем, это была не только ее заслуга. Если бы Ветер не поверил ей, она сама вряд ли решилась на такой подвиг.

Ветер… Нет такого имени, и человека нет, и думать о нем не стоит.

– Говори, – дернула ее за рукав Найдена. – Что видела? Не бойся, ругать не стану.

– У нее больное сердце. Отсюда кашель и боли в груди. Это не простуда, – решилась девушка и почувствовала, будто камень с души свалился. – Мать-и-мачехой здесь не обойтись.

Травница посмотрела на нее, будто видела впервые. Уголки губ чуть приподнялись, едва обозначив улыбку.

– Добро, – ответила она. – Будь по-твоему. Лечить будем вместе.

***

Обратно возвращались затемно. Егор по-прежнему был немногословен, но смотрел совсем иначе. Во взгляде уже не читалась та обреченность, которая отличает людей, потерявших надежду. Парень расправил плечи, насвистывал какой-то незамысловатый мотив, то и дело оборачивался назад.

Алена едва ли замечала его внимание. Все ее мысли были о том, как помочь Матрене. Не ошиблась ли она, когда предположила, что у той проблемы с сердцем, не сделает ли хуже? Даже врачи ошибаются, а она самоучка, деревенская знахарка без году неделю. И все же она "слышала" не ушами, а каким-то внутренним чутьем, как тогда, в лесу, когда предрекла Ветру быструю смерть.

Опять! Сколько можно вспоминать? Не было его, а если и был, то теперь нет.

Алена с силой ущипнула себя, чтобы отвлечься от непрошенных мыслей. Лучше бы подумала об отце, бабушке и Маше, об Артеме, в конце концов. Как она была счастлива, когда он, первый красавчик и спортсмен, обратил на нее внимание, как радовалась каждому мгновению, проведенному с ним, каждой улыбке, первому поцелую. А теперь едва ли пару раз в день вспоминала его. Другой образ, который она всячески гнала от себя, вытеснил его, и с этим нужно было что-то делать.

– Тпру! – скомандовал Егор, останавливая лошадь. – Приехали.

Первым спрыгнул с телеги, помог спуститься Найдене и ее помощнице. Снял большую корзину, на которую девушка даже не обратила внимания, занес в сени.

– Обожди немного, – попросила его травница, – кое-что еще передашь матери, чтобы быстрее поправилась.

Старуха скрылась доме, оставив парня и девушку наедине.

– Хорошо тут у вас, тихо, – начал он.

– Да, – отозвалась Алена.

– Никто не обижает?

– Нет.

Егор задал еще несколько вопросов, но получил лишь вежливые односложные ответы. Отошел к лошади. Та потянулась к нему за лакомством, но парень развел руками и виновато улыбнулся.

– Эх, ты! Ничего не припас вкусненького? – шутя, упрекнула его Алена. – Нечем побаловать?

Сорвала с грядки морковь, отряхнула от земли и протянула кобыле. Последняя принюхалась, не доверяя чужому человеку, посмотрела на хозяина и только получив разрешение, взяла протянутое угощение. Бархатные губы коснулись протянутой руки, заставив Алену улыбнуться от умиления. Было щекотно и приятно. Осмелев, девушка гладила морду животного, расхваливала красоту и выносливость низкорослой лошадки. Пусть та не имела длинной родословной, не отличалась грацией арабских скакунов, но без таких простых тружениц в свое время не обходилась ни одна крестьянская семья.

– Егор, – позвала Найдена. Парень резко обернулся и едва заметно смутился, будто его застали за чем-то неприличным. – Поди ко мне.

Травница отдала ему какие-то снадобья, рассказала, что и как принимать, обещала через несколько дней проведать Матрену или прислать вместо себя внучку. Егор поблагодарил, поклонился и был таков, но пока не скрылся в лесу, Алена несколько раз поймала его внимательный взгляд.

– Пойдем вечерять, невеста, – позвала Найдена, а Алена только фыркнула в ответ. – Да посмотрим, что там Марфа передала нам с собой.

Девушка поспешила в дом, зажгла несколько свечей и стала собирать на стол. Весь день ничего не ела и теперь с удовольствием, за обе щеки уплетала гречневую кашу, обжаренную с луком и морковью.

Насытившись, женщины вдвоем принесли большую корзину и поставили на лавку. Внутри нашлась бутыль молока, каравай белого хлеба,десяток яиц и завернутый в нескольких слоев ткани кусок мяса.

– Хорошо они живут, зажиточно, – сказала Найдена. – Сразу видно, что в доме есть хозяин.

Алена ничего не ответила на это замечание. Не хватало еще, чтобы наставница снова начала намекать на замужество. Разложила продукты, посыпала солью мясо, положила в самый темный угол. Она никогда не голодала с тех пор, как оказалась здесь, но именно мясной пищи ей не хватало.

Уже предвкушала, как завтра утром приготовит что-нибудь вкусное.

– Бабушка, почему вы не держите кур или кроликов? Корма для животных здесь достаточно, и вам не пришлось бы думать о том, что поесть.

– Твоя правда, а резать и шкурить их кто будет?

Домовой, хотелось пошутить Алене, но Найдена выглядела слишком серьезной. Пришлось попросить объяснений.

– Видно там, откуда ты родом, все совсем по-другому. Ну, да ладно. Женщина от мужчины чем отличается? – спросила травница. – Да не красней ты! Не о том спрашиваю.

Девушка смутилась еще сильнее, задумалась над тем, какой ответ ждала Найдена.

– Мужчина добытчик, а женщина хранит домашний очаг, – вспомнила она фразу, прочитанную в учебнике истории.

– Верно. Мужчина бережет дом и семью, а женщина – мир и покой в семье. Мужчина, если надобно, убить может за своих близких, за родную землю, за память предков. Женщина дает жизнь. Разве может та, что приводит в наш мир дитя, лишить этой самой жизни другого, будь то зверь или птица?

– Может, – ответила Алена и осеклась под недовольным взглядом травницы. – Женщины тоже бывают разными.

– Может, – нехотя согласилась та, – но тем навлечет беду на себя и своих детей. Не будет в ее доме ни мира, ни достатка, ни радости.

– Зато дети будут сыты, – поспорила Алена, вспомнив, как рано овдовевшая бабушка, одна воспитавшая сына, рубила головы курам. Конечно, она не знала, что внучка подглядывала за ней, а потому не понимала причины ее слез. – Жизнь еще и не такое заставляет людей делать.

Найдена покачала головой и ничего не ответила. То ли не желала спорить, то ли не видела в этом смысла. Потушила свечи и легла спать.

Алена последовала ее примеру, но долго ворочалась без сна. Думала над словами мудрой, но упрямой старушки. Пыталась представить, каково здесь живется женщине, которая осталась одна или просто не стала выходить замуж. Картина получилась печальной.

Нет, решила она, эта жизнь, эта зависимость от мужчин и общественного мнения, от традиций и обычаев не для нее. Пора возвращаться домой, пусть ради этого даже придется сходить на поклон к лешему. Только Матрене поможет и убедится, что с Найденой все будет хорошо. Если в своем мире она не утратит свой дар, можно будет поступить в медицинский и дальше помогать людям.

Приняв решение, Алена почувствовала, как на душе стало спокойно, и уснула с легким сердцем.