Глава 13

Ермолай уставился на меня здоровым глазом. Потом перевёл взгляд на свою допотопную лесопилку, где десять мужиков каждый день рвали жилы ради десятка досок, и крепко задумался.

— А ты часом не дурачок? — осторожно уточнил он. — А то я одного такого строителя уже видал. Пришёл, наобещал, взял задаток и свалил в закат. Потом узнал что он в соседней деревне точно такой же фокус провернул. Ну мы его поймали и на ближайшем деревце и вздёрнули.

— В отличии от твоего дурачка, я точно знаю как ветряная лесопилка строится.

— Ха! Технология новая, считай лет пять назад только изобрели. А ты из своей перди даже не выезжал никогда! Откуда тебе знать как она строится?

— Резонный вопрос, на который я тебе прямого ответа не дам. — Улыбнулся я, а после добавил не дав Ермолаю опомниться. — Ты лучше принеси лист бумаги или бересты, я тебе чертёж набросаю и в общих чертах объясню принцип работы.

— Пффф. Алкаш стал старостой, так ещё и в строительстве начал разбираться. Ей богу конец света близится. Ибо при обычной жизни таких чудес не случается. — Фыркнул Ермолай и ушел в дом на пару минут, после чего вернулся с угольком и берестой. — Держу, художник.

Не обращая внимания на его скепсис, я взялся за чертёж. Рисовал грубо, не вдаваясь в детали, но попутно объяснял как эта конструкция будет работать. Деталей я не набрасывал по одной маленькой причине. Уникальными знаниями строительства обладаю только я и голландцы. Но те далеко и стоят дорого. А я прямо здесь родимый и готов совершенно бесплатно возвести новенькую лесопилку!

Хотя говоря что сделаю это бесплатно, я определённо юлю. Мне всего то нужна древесина по бросовой цене, а ещё доля на новой лесопилке. Об этом Ермолай узнает немного позже, а пока чем дольше он меня слушает, тем сильнее его челюсть стремится в направление пола.

— Ты чё ирод? Откуда знаешь то всё это? С виду дурак дураком, а как рот разинешь, так хоть стой, хоть падай. — Выдохнул он с восторгом в голосе.

— Знаешь как говорят? Юродивым, бог помогает. — Улыбнулся я многозначительно ткнув пальцем в небо.

— Ага. Уразумел. В следующий раз юродивых не буду палками прогонять. — Кивнул Ермолай. — Так и чё? Сможешь прям построить? Сам?

— Ну не сам. Привлеку для строительства людей трудящихся в моей мастерской.

— Хэ! И чё? Будут спину гнуть за так что ли? — Рассмеялся Ермолай, но его лицо быстро вытянулось.

— Почему за так? Я оплачу их труд из своего кармана. Ведь когда лесопилка будет готова, четверть от доходов упадёт в мой карман. По рукам?

— Ярый, ты извини конечно, но спрошу как есть. Ты охренел?

— Я Ермолай, как ты уже сказал иудейских кровей! А мы как известно себе в убыток не работаем. Сам посуди. Я тебе лесопилку сделаю, за труд и проект тебе платить не придётся, только материалы оплатишь и всё. В свою очередь ты увеличишь производительность труда в десять раз! И при этом тебе будет нужен лишь один пильщик, а не десять как сейчас. Смекаешь?

— Вроде начинаю смекать… — Кивнул он совершенно растерявшись.

— Тогда следи за руками. Сейчас ты производишь в лучшем из случаев пятьдесят досок в сутки. А будешь производить пятьсот за те же самые сутки. Ладно, выбросим дни когда ветер будет слабым, ну пусть две сотни досок будешь получать. Это уже в четыре раза больше чем сейчас. А зарплату тебе нужно будет платить всего двум людям. Одному пильщику и мужику который будет брёвна на каретку закатывать, а после готовые доски забирать. Чуешь экономию?

— Чую. — Словно заговорёный кивнул он.

— Тогда считаем дальше. Продавай ты даже по серебрухе за доску, в день бы имел всего пять золотых. А с нашей новой лесопилкой будешь иметь пятьдесят золотых в день, ах да, в безветренный день двадцать золотых. И скажи мне родной, тебе жалко из двадцати золотых отсчитать мне пятак за то что ты сможешь зарабатывать в три раза больше чем сейчас с меньшими затратами?

— Если так подумать, то вообще не жалко. — Пробубнил он погруженный в мечты о прекрасном далёко.

— Тогда прекращай сомневаться и соглашайся, а то я ж такой, сам лесопилку поставлю и с рынка тебя выдавлю к чёртовой матери. — Усмехнулся я.

— А я тебе морду набью, даже не сомневайся. — Улыбнулся Ермолай. — Ладно, считай что я согласен, а чё тебе для строительства нужно?

— Для начала площадка. Ставить будем рядом с твоей лесопилкой, на возвышенности за сушилкой. Судя по тому как ветви колышутся, там у вас всегда ветрено, — я кивнул в сторону сушильными камерами.

Ермолай пожевал губу и медленно кивнул.

— Площадка есть, я тот пустырь под расширение держал, но руки так и не дошли. А по материалам что?

— Потребуется брус и доски для каркаса, камень для фундамента. Плюс железо для шестерёнок и кулачкового вала. Самое дорогое это пилы, их нужно будет заказать у кузнеца. Двенадцать полотен в одну раму, каждое длиной в три метра.

Ермолай присвистнул и побледнел так, что бельмо на мгновение показалось светлее здорового глаза.

— Двенадцать? Это ж кузнец с меня три шкуры сдерёт.

— Зато одна рама будет пилить бревно на двенадцать досок за один проход. Посчитай сам, сколько тут экономии по сравнению с ручной работой.

— Ну да, звучит то оно выгодно. Правда только в том случае если эта хреновина будет работать…

— Знаешь как говорят? «Кто не рискует, у того живот пустует».

— Впервые слышу такую присказку. Но ты прав мать твою. — Усмехнулся Ермолай поднимаясь в полный рост. — Ладно, Ярый. По рукам. Материалы на строительство оплачу, рабочих твоих накормлю, а остальное за тобой.

— Вот и славно. Тогда я завтра приеду с чертежами и мы согласуем фронт работ. Идёт?

Ермолай протянул мне мозолистую ладонь и мы ударили по рукам. На обратном пути я уже утонул в рассчётах. Если я не ошибаюсь то на строительство полноценной ветряной лесопилки голландского типа нужно от шести до восьми недель при наличии материалов и рабочей силы.

У нас имелось и то и другое, а вот со временем было туговато, ведь рабочих я нанял не для того чтобы лесопилку строить, а чтобы дорогу прокладывать, да столы отливать. Сейчас же их труд будет инвестирован в будущее.

Если всё выгорит, то я получу дополнительный источник дохода. От пяти до двенадцати с половиной золотых в день без моего участия, это извините. Весьма недурно. Плюс ко всему я ещё и древесину смогу по себестоимости закупать, тогда продажа мебели и вовсе архи прибыльной.

Вернувшись домой я засел за чертежи. Поскольку бумаги у меня не было, а береста формата А1 на деревьях не растёт, то мне пришлось взять скатерть и на ней чертить.

Память подсовывала мне обмерные чертежи голландских лесопилок, которые я тут же зарисовывал. Конструкция по сути своей несложная, но объёмная. Наверху башня высотой в восемь метров с поворотной крышей и крыльями размахом в восемь метров. Внутри система передачи вращения от крыльев к пильной раме через кулачковый вал, ну и внизу сама рабочая зона с тележкой-кареткой для подачи брёвен.

На стройке мы такие объекты называли «сложными в плане организации, но простыми конструктивно». Много элементов, каждый из которых по отдельности примитивен, но собрать их вместе в правильном порядке может только грамотный прораб.

Древомир проснулся от скрипа моего уголька и выполз из спальни в одном исподнем, почёсывая пузо и зевая.

— Опять не спишь, полуночник? — буркнул он, щурясь на свечу.

— Чертежи делаю. Завтра поедем на лесопилку, будем Ермолаю пилораму строить.

Древомир подошёл и заглянул через моё плечо. Несколько секунд молча рассматривал чертёж, потом ткнул пальцем в рисунок кулачкового вала.

— Кулачки криво нарисовал. Если так поставишь, раму перекосит после третьего подъёма.

— Это эскиз. На площадке буду размечать точнее.

— А-а-а вона чё. На площадке. — Хмыкнул Древомир и теплее добавил. — Даже подумать не мог что у меня такой внук талантливый растёт.

— Уже вырос. — Улыбнулся я. — Кстати, дед. Твоя помощь тоже потребуется. Будешь у меня за прораба. Станешь пинать работников, да с Ермолаем ругаться за каждый гвоздь который он попробует зажать.

— Тю-ю-ю! Плёвое дело! Я ему глотку перегрызу если потребуется. Хе-хе. — Засмеялся старик. — А чё ж он платит то за такой объем работ?

— Ничего. — Честно ответил я.

— Эт как это? Мы чё за даром на него батрачить будем? — Изумился мастер.

— Сейчас да. А когда лесопилка будет готова, то мы получим четверть от прибыли и лес по себестоимости.

— Да ладно! Так не бывает! Чтобы этот одноглазый согласился на такие условия…

— Ещё как согласился. Завтра мы поедем к нему и закрепим слова на бумаге. Сам понимаешь, слова они как ветер. Улетят и потом не докажешь что был такой уговор.

— Это да. Мудро, мудро. — Закивал Древомир. — А справимся? Чертёж то мудрёный выходит.

— Деда, с твоей помощью мы и не с таким справимся. — Сказал я и с теплотой посмотрел на старика.

Глаза Древомира моментально заблестели и из левого глаза выскользнула одинокая слезинка.

— Да иди ты, козёл молодой. Довёл старика до слёз. — Шмыгнув носом произнёс Древомир и тут же затих.

— Вы чё тут разорались⁈ Если Златушку мою разбудете! Всех в жабу превращу! — Послышался вопль Пелагеи со второго этажа.

Мы с Древомиром тихонько захихикали и продолжили трудиться.

— Ишь чё. Пусти бабу в дом, уже командует. — Произнёс Древомир.

— Зато уют… — Я осмотрелся по сторонам и добавил. — Будет.

Уютом вокруг и не пахло, но с другой стороны они только заселились и ещё не успели навести его. Зато кашу сделали, горелую…

К утру чертёж был завершен, потянувшись я отправился к Захару, а Древомир хрустя спиной пошел спать.

Мужики как раз толклись у восточных ворот собираясь всей ватагой идти на труды ратные. Курили и притопывали на морозе и без умолку трещали.

— Мужики, — обратился я к ним. — Планы меняются. Все кто делает столы, так и продолжают их делать, остальные едут со мной на лесопилку. Будем здание строить. Работа на три-четыре недели, оплата прежняя, четыре медяка в день. Кому не по нраву сразу говорите. Нечего обиду таить.

Захар переглянулся с товарищами и пожал плечами.

— А нам без разницы, что валить, что строить. Лишь бы платили вовремя.

— Плачу я всегда вовремя, ты меня знаешь. — Кивнул я.

— А то! Как по часам. — хмыкнул кто-то из толпы.

— Раз возражений нет, то прошу за мной. — Скомандовал я и мы отправились в путь.

Добрались до Ермолаевой лесопилки к полудню. Мороз щипал щёки, а ветер задувал так, что у Гошки Чернова слетела шапка и укатилась под штабель досок, откуда он её доставал минут пять, ругаясь на чём свет стоит. Впрочем, именно этот ветер и внушал мне уверенность в задуманном.

Ермолай встретил нас у сушильной камеры и присвистнул, оглядев артель из пятнадцати мужиков.

— Хэ! Целую армию привёл. Вы часом не захватывать мою лесопилку пришли? — Шутливо спросил он.

— Зачем нам твоя развалюха? Мы пришли свою собственную строить. — заверил я и расстелил чертёж на перевёрнутой бочке. — Давай по порядку. Вот здесь ставим башню, вот сюда выводим пильную раму, а вот тут будет подъездной путь для брёвен.

Ермолай навалился на бочку и уставился на чертёж. Бельмо его прищурилось, здоровый глаз забегал по линиям, и через минуту хозяин лесопилки поднял голову и посмотрел на меня с уважением.

— Поразительный ты мужик Ярый. Как говорится «и печник, и плотник, и на мышей охотник».

— Вроде того. — Усмехнулся я. — Ладно. Начнём с фундамента. Башня высотой восемь метров, с крыльями и механизмами внутри. Вес приличный, поэтому нужна каменная подушка, а лучше несколько столбов из валунов, связанных глиняным раствором. Как и сказал мои люди будут работать, а доставка материалов на тебе.

— Да эт не проблема. Камушки привезут ещё до того как вы траншеи выкопаете.

Сперва я отправил работяг расчищать площадку от снега, после пятерым выдали ломы долбить землю, остальным достались топоры. И пошла работа! Там где верхний промёрзший слой был очищен, братья Черновы начинали копать ямы под фундаментные столбы. Ещё четверо отправились выбирать брус для каркаса башни, благо на лесопилке Ермолая сырьё было под рукой.

Древомир приехал на лесопилку спустя три часа после начала строительства. Причём прибыл он на Григорьевой лошади. Вылез из саней кряхтя и матерясь на ухабистую дорогу, осмотрел площадку и тут же вцепился в Ермолая.

— Ты чё тут? Как всегда гнилой брус подсовываешь? — ухмыльнулся мастер!

— Да иди ты чёрт старый! Тебе бы я гнилья за милу душу продал, а себе что буду палки в колёса вставлять?

— Ха-ха-ха! Я тоже рад тебя видеть. Упырь одноглазый. — Рассмеялся дед и хлопнул Ермолая по плечу.

— Дед! Хорош лясы точить! Иди работать! — Прикрикнул я на старика и тот бурча приступил к надзору.

Задача Древомира была проста, смотреть за батраками, да выбирать брус получше. К слову из того бруса что уже отобрали мои трудяги, мастер забраковал половину, чем обидел Ермолая, но деду на это было плевать.

Мы до самой темноты, а результатом стали шесть фундаментных ям, наполовину заполненных камнем, и штабель обтёсанного бруса, сложенный под навесом. Скромно, но для первого дня более чем достаточно.

На второй день выяснилось что грунт в двух ямах оказался с глиняной прослойкой, и камни туда укладывались с трудом, потому что глина будет плыть от воды и выдавливать валуны обратно.

Пришлось копать глубже и засыпать дно щебнем, который мужики добывали тут же, разбивая крупные камни кувалдой. На стройке подобные сюрпризы грунта случались постоянно и никого не удивляли, однако Гошка Чернов ухитрился разбить кувалдой не камень, а собственный сапог. Идиоту повезло что обошлось без перелома, просто сильный ушиб. Древомир возмутился нарушением техники безопасности и одарил Гошку подзатыльником.

К концу третьего дня фундамент был готов. Восемь каменных столбов, связанных глиняным раствором и накрытых дубовыми лежнями, на которых предстояло возвести каркас башни.

Я проверил горизонтальность лежней верёвкой с отвесом и остался доволен, перепад не превышал даже пальца на всю длину, что для средневековой стройки было просто отменным результатом.

С четвёртого дня начали ставить каркас, и вот тут пошли настоящие трудности. Основные стойки башни, четыре угловых бруса сечением в двадцать на двадцать сантиметров, нужно было поднять вертикально и закрепить в пазах на лежнях. Каждый брус весил килограммов сто пятьдесят и в длину имел восемь метров. Поднимать такую дуру пятнадцатью мужиками вручную оказалось задачей нетривиальной.

Первый брус мы пытались поставить рычагами и верёвками. Но он завалился вбок и едва не придавил Мишку Чернова, который в последний момент отпрыгнул в сугроб и выразил своё отношение к происходящему таким потоком мата, что даже Ермолай одобрительно присвистнул.

— Придётся собирать одноразовый кран, — констатировал я, утирая пот.

Из подручных материалов мы соорудили простейшую А-образную опору с блоком на вершине. Верёвку пропустили через блок и привязали к вершине бруса. Десять мужиков тянули верёвку, пятеро придерживали основание. Брус пошёл вверх медленно, покачиваясь и скрипя, норовя соскользнуть из пазов, но через полчаса первая стойка встала вертикально. Закрепили её раскосами из жердей и перевели дух.

Вторую стойку ставили по отработанной схеме и управились за двадцать минут. Третью за пятнадцать. А четвёртую чуть не уронили на сушильную камеру Ермолая, отчего хозяин лесопилки издал звук настолько пронзительный, что с ближайшей сосны слетела стая ворон.

— Вы чего творите, нелюди⁈ Там у меня дубовая партия сохнет! Если повредите камеру, я вас розгами до самой Голландии гнать буду!

— Не кипятись, — успокоил его я, привязывая страховочную верёвку к столбу. — Камера в порядке. Промахнулись на полметра всего.

— Полметра! — задохнулся Ермолай. — Да мне и полвершка хватит чтобы сердце остановилось!

Древомир наблюдал за перепалкой, сидя на перевёрнутом ведре и грызя сухарь. Ему нравилось когда Ермолай нервничал, это было видно по хитрому прищуру и едва заметной усмешке, спрятанной в бороду.

— Руки из жопы, — спокойно прокомментировал мастер, когда четвёртая стойка наконец встала на место. — В моё время стойки ставили вдвоём и без всяких ваших кранов.

— В ваше время по Тайге мамонты бегали, — парировал я.

— Опять тарабарщину какую-то лепишь, ты часом головушкой не ударился? — с заботой в голосе спросил мастер.

— Всё может быть. — Кивнул я и вернулся к работе.

К концу первой недели каркас башни поднялся на полную высоту. Четыре угловых стойки, связанные горизонтальными обвязками на трёх уровнях, образовали прямоугольную башню высотой восемь метров и сечением четыре на четыре.

Снаружи каркас обшили толстыми сосновыми досками, оставив проёмы для дверей и окон. Конструкция выглядела внушительно и даже немного устрашающе, потому что торчала над территорией лесопилки как средневековая осадная башня.

Ермолай ходил вокруг стройки и то нервничал, то радовался. Нервничал когда считал расходы на материалы, радовался когда представлял пятьсот досок в день. Его настроение менялось с частотой маятника и предсказуемостью мартовской погоды.

Параллельно со стройкой Древомир развязал настоящую войну с Ермолаем по поводу качества древесины. Каждое утро начиналось с того, что мастер обходил стройплощадку, обнюхивал каждый брус и забраковывал негодные для ответственных конструкций.

Ермолай орал что Древомир переводит его лучший товар, Древомир орал что Ермолай подсовывает гнильё. Мужики же наблюдали за этим представлением с удовольствием, какое на стройке обычно доставлял только обеденный перерыв.

— Древомир, вот скажи мне, — взмолился Ермолай на девятый день, когда мастер забраковал очередное бревно из-за микроскопической трещины в торце. — Ты специально приехал чтобы мне нервы мотать?

— Я приехал чтобы лесопилка через год не рухнула тебе же на голову, идиотина, — отрезал Древомир. — А ты вместо благодарности скулишь как побитый пёс.

В их перепалки я принципиально не вмешивался тратя время на более конструктивные вещи. Ведь на стройке споры между техническим надзором и подрядчиком это норма жизни. Главное чтобы качество росло, а вместе с ним и моя уверенность в том, что конструкция простоит не один десяток лет.

Вторая неделя началась с установки поворотной крыши. Конструкция представляла собой деревянную платформу, которая должна была свободно вращаться вокруг вертикальной оси на верхушке башни. К этой платформе крепились крылья ветряка, а снизу через отверстие в платформе проходил главный вал, передающий вращение вниз, к кулачковому механизму и пильной раме.

Поворотный механизм был самой сложной частью всей конструкции. Платформа весила прилично и должна была вращаться легко, без заеданий и перекосов. В голландских лесопилках для этого использовали круговой рельс из дубовых брусков, по которому катились деревянные ролики, смазанные салом.

Мне пришлось объяснять Древомиру принцип работы этого механизма, и по лицу бригадира я видел что он считает меня либо гением, либо сумасшедшим, и не может определиться.

— Ярый, а ты уверен что эта штука будет крутиться? — с сомнением уточнил дед, глядя на дубовые бруски, из которых мы вырезали ролики.

— Уверен. Главное салом не жалеть. Если бруски пересохнут, ролики начнут скрипеть и рвать рельс.

— Салом, — повторил Древомир и почесал в затылке. — Ермолай знает что мы его сало на ролики тратить будем?

— Узнает, когда лесопилка заработает. К тому моменту он будет слишком счастлив, чтобы горевать о сале.

В итоге мастер пошел в погреб Ермолая и вытащил оттуда все запасы сала. Килограммов двадцать. Причём сделал он это с превеликим удовольствием, предвкушая недовольную физиономию Ермолая.

После этого мы приступили к изготовлению крыльев. Сделали их из сосновых жердей и парусины. Точнее парусины у нас не было и Ермолай за свой счёт заказал рогожу покрепче, которую везли из города целых четыре дня. Пока ждали рогожу, занимались кулачковым валом и пильной рамой. Занятие оказалось долгим и нервным.

Кулачковый вал представлял собой дубовый брус длиной в четыре метра, на который по спирали были насажены деревянные выступы-кулачки. Каждый кулачок при вращении вала поднимал тяжёлую пильную раму, а когда кулачок проскакивал мимо, рама падала вниз под собственным весом и делала рез. Принцип прост, но исполнение требовало точности, которую в средневековых условиях было непросто обеспечить.

Первый вал мы запороли, потому что кулачки вышли разной высоты и рама при испытаниях дёргалась рывками, норовя сорваться с направляющих. Древомир молча осмотрел результат своих трудов, так как это он вырезал кулачки и тяжело вздохнув пошел всё переделывать.

Второй вал вышел куда лучше. Кулачки сидели ровно, высота каждого одинаковая, и при пробном прокручивании рама поднималась и опускалась плавно, без рывков и перекосов.

Пильную раму сколотили из дубовых брусьев, и в неё предстояло вставить пильные полотна. Полотна заказали у местного кузнеца, и тут нас ждал неприятный сюрприз.

Кузнец, узнав что нужно двенадцать пил по три метра каждая, заломил цену в пятнадцать золотых за весь комплект. Ермолай, услышав сумму, схватился за голову и заявил что проще уж самому железо плавить, чем платить такие деньги этому рвачу.

Однако деваться было некуда, других кузнецов поблизости не имелось. Ермолай скрепя сердце отдал задаток. Я уже был готов оплатить работу из собственного кармана, если Ермолай зажмёт золотые кругляши.

Пока ждали пилы, собрали тележку-каретку, на которой бревно подаётся к пильной раме. Каретка двигалась по деревянным направляющим и приводилась в движение храповым механизмом, связанным с кулачковым валом через систему шестерёнок. Шестерёнки вырезали из дуба, зубья были грубоваты, но после обкатки и подгонки заработали вполне сносно.

К концу второй недели лесопилка выглядела уже вполне узнаваемо. Башня стояла, обшитая досками и покрытая крышей из горбыля. Поворотная платформа наверху была смонтирована и даже проворачивалась на роликах, хоть и со скрипом, который Ермолай называл «песней Мары».

Каркасы крыльев крепились к главному валу и ждали рогожных парусов. Внутри башни кулачковый вал висел на подшипниках из берёзового капа, промазанных салом и обмотанных кожей. Пильная рама стояла на месте, но без полотен. Тележка-каретка лежала на направляющих и при толчке рукой каталась туда-сюда с приятной лёгкостью.

По моим прикидкам конструкция была готова процентов на сорок. Предстояло навесить крылья и натянуть паруса, а потом установить пильные полотна. Отдельно нужно было заняться отладкой системы передачи и соорудить хвостовой ворот, которым оператор будет поворачивать крышу в сторону ветра.

Работы ещё было недели на три, но самое главное мы уже сделали. Фундамент стоит, каркас стоит, механизмы установлены. Дальше пойдёт тонкая работа, подгонка и отладка, и это уже скорее ремесло чем строительство.

А ещё у меня в планах было привлечь к строительству Пелагею. Зачем? Ну как же! Чтобы она восхваляла богов и говорила какой Древомир брюзга и идиот. Ха-ха. Нет, совершенно не для этого. Ведьма отлично работает с живой и умеет сращивать древесину друг с другом. А значит с её помощью мы сможем намертво соединить все неподвижные конструкции. Да так, что лесопилка тысячу лет простоит!

Ермолай в последний день второй недели обошёл стройку по кругу, задрал голову вверх. Он долго рассматривал башню, переводя взгляд с крыши на основание и обратно.

— Ярый, — медленно произнёс он. — Если эта штука заработает, я тебе треть от прибыли отдам, особенно если ты согласишься ещё одну такую соорудить.

— Ха-ха! Ты я смотрю уже решил весь лес подчистую спилить в округе? — улыбнулся я. — А если не заработает?

— Если по пятьсот досок в день будем резать, то я у Воротынского ещё земли выбью где можно обосноваться, — хмыкнул Ермолай и хлопнул меня по плечу.

— Поймал на слове. — Кивнул я представляя что мой заработок резко возрастет от открывающихся перспектив.

Древомир стоял поодаль и ковырял палкой шестерёнку, проверяя посадку зубьев. Услышав обещание Ермолая он поднял голову и негромко буркнул:

— Жмотяра, половину гони, а то ишь чё, зажал монетку то.

— Половину⁈ — взвился Ермолай. — Да ты вообще охренел, старый пень⁈

— Охренел, — подтвердил Древомир кивнув головой. — Ещё лет сорок назад. С тех пор так и не отпускает.

Мужики заржали, а Ермолай безнадёжно махнул рукой и ушёл к себе в избу, бормоча себе под нос как его достал Древомир.

Я смотрел на башню, поднимающуюся над лесопилкой, и чувствовал гордость, которую испытывает прораб, когда объект начинает обретать форму. Предстоит проделать много работы, допилить кучу мелочей и сделать море доводок, но уже видно что это не пустая затея.

На обратном пути Древомир молчал, покачиваясь в санях и глядя на вечернее небо. Потом кашлянул и произнёс, не поворачивая головы:

— Кулачки во втором ряду всё-таки кривоваты. Завтра поправлю.

— А ещё говорил что это я бракодел. — Усмехнулся я и тут же пригнулся уворачиваясь от дедовского леща.