Глава 17

На следующее утро я проснулся от грохота и лошадиного ржания за окном. Я скатился с лавки, сунул ноги в сапоги, натянул тулуп и вышел на крыльцо, ожидая увидеть что-нибудь привычное, вроде мужиков идущих в мастерскую или стражников, меняющих караул.

Вместо этого я увидел караван. Не обоз из трёх-четырёх подвод, а настоящий караван из двенадцати гружёных саней, растянувшийся от южных ворот до самой площади перед моим домом. Каждые сани были нагружены штабелями досок, перевязанных верёвками и проложенных рогожей, а лошади, мохнатые крестьянские тяжеловозы, стояли в клубах пара и нетерпеливо перебирали копытами.

На передней лошади, развалившись в седле и закинув ногу на переднюю луку, сидел Ермолай. Рыжеватая борода была по-прежнему усеяна опилками и заляпана смолой, бельмо на левом глазу поблёскивало в утреннем свете, а на физиономии лесопильщика красовалась улыбка такой ширины, что казалось будто она вот-вот обогнёт уши и замкнётся на затылке.

— О-о-о, староста! — заорал Ермолай, завидев меня на крыльце, и взмахнул рукой в овчинной рукавице. — Доброго утречка! Ну всё, привёз договорённое! Забирай этот хлам, а я получше досок напилю, да через месяцок привезу.

Я стоял на крыльце и смотрел на этот бесконечный обоз, считая сани и прикидывая объёмы поставки. Двенадцать саней, на каждых минимум по сотне досок, итого больше тысячи штук. Ермолай притащил целую лесопилку на полозьях и сидит на лошади, сияя как медный пятак.

— Ермолай, ты все доски решил мне сбагрить? — рассмеялся я, спускаясь с крыльца.

— Ха-ха! Нет, ты что? Привёз только то, что указано в договоре. Первый и второй сорт. — Ермолай спрыгнул с лошади и зашагал ко мне, на ходу стягивая рукавицы. — Полторы тысячи досок, Ярый. Дубовые и сосновые, ольховые тоже имеются и немного ясеня.

— Ну пошли в дом, замёрз небось. Напою тебя чаем, и монеты отсчитаем. — Махнул я рукой.

Ермолай не заставил себя уговаривать. Мы вошли в горницу, где Пелагея уже колдовала у печи, а Злата помогала ей с завтраком.

Пелагея окинула Ермолая взглядом, фыркнула и отвернулась к печи, решив что очередной бородатый мужик в её кухне не заслуживает её внимания. Ермолай же кивнул и уселся на лавку. Злата молча поставила перед ним кружку горячего травяного отвара. Ермолай моментально обхватил кружку обеими ладонями и блаженно зажмурившись от тепла.

— Ох и морозяка на дворе, — выдохнул он, отхлёбывая. — Мы ели добрались. У лошадей пар из ноздрей столбом, а я думал что у меня борода к воротнику примёрзнет.

— Зато доставку организовал по высшему разряду, — кивнул я направляясь в подвал. — Погоди тут, скоро вернусь.

Спустившись вниз, я вытащил из тайника одну сумку с монетами, а после вернулся за стол и отсчитал нужную сумму дорогому гостю. Монеты тускло блеснули в свете лучины, и Ермолай, увидев количество золота на столе, перестал дуть на отвар и медленно опустил кружку.

— Знаешь, Ярый. Пожалуй ты лучший покупатель который у меня был за всю жизнь. И это несмотря на то что ты алкаш. Ха-ха-ха. — Как всегда неуместно пошутил он.

— Гляди-ка, ты хоть и одноглазый, а всё равно рассмотрел что есть во мне тяга к выпивке, — парировал я пододвигая монеты к Ермолаю.

Ермолай почесал бельмо на левом глазу и расплылся в ухмылке.

— Не одноглазый, а косоглазый, но всё равно, ты верно подметил. Несмотря на наши недостатки, мы трудились не покладая рук и вот мы здесь. Пока другие зубоскалили и пальцем тыкали, мы работали. — Философски сказал Ермолай и отпил отвар. — Тьфу! Что за ослиная моча⁈ Как будто коровью лепёху в кипятке развели! — Выругался он и сделал это зря.

Сзади неспешно подошла Пелагея и влепила ему такого леща, что Ермолай чуть лбом стол не клюнул.

— Ай! Ты чё творишь окаянная⁈ — Завопил он вскакивая с лавки, я же придержал Ермолая за рукав.

— Не стоит. Бабушка Пелагея путник. Если захочет, то проломит тебе череп без особого труда. — Предупредил я.

Ермолай удивлённо уставился на неё, а после сел обратно и выдавил из себя:

— Извините. Но отвар и правда не очень.

Мы посидели ещё пару минут пока Ермолай пересчитывал монеты, потом он сгрёб обретённое богатство в карман, пожал мне руку и откланялся косясь на Пелагею.

Смотря в окно я увидел как возницы, ожидавшие у саней, получили от Ермолая короткую команду и принялись разгружать доски, складывая их на площади штабелями.

Вся Яриловка высыпала на улицу. Я имею в виду вся, кроме тех кто уже ушел работать на фабрику. Ну ладно. Вышли на улицу всего три старухи, остальную часть деревни я уже нанял. Бабки с интересом наблюдали за разгрузкой каравана, а когда всё закончилось зевая разбрелись по домам.

Пока разгружали доски, в Яриловку подоспел новый караван. В основном пеший, но и пара телег тоже имелась. Пильщики прибыли в Яриловку со своими семьями. Народа было с гулькин клюв. Человек сорок пять. Восемь мужиков и прорва женщин, стариков и детей. Караван остановился у моего дома и тут уже пришлось мне подняться с лавки и выйти на встречу моим новым гражданам? Жителям? Сельчанам? Короче, пришлось встретить переселенцев.

Я оглядел собравшихся, посчитал головы и прикинул что за вычетом стариков и детей тут стоит человек двадцать работоспособных мужиков и баб. Я вдохнул морозного воздуху, расправил плечи и гаркнул так, что Ермолаева лошадь дёрнула ухом, а ребятишки шарахнулись от саней:

— Добро пожаловать в Яриловку! Я ваш староста! Звать меня Ярый! Вы можете поселиться вон в тех двух домах! — Я указал пальцем в направлении двухэтажных домов родичей Микулы. — Скоро Яриловка станет не просто деревней, а торговым городом! Если вы хотите помочь и при этом заработать, то спускайтесь вниз с холма и стройте новые стены, отступив три сотни шагов от подножия!

Толпа замерла. Мужики переглядывались, бабы шептались и только чернобородый как всегда рявкнул:

— А нахрена нам за так горбатиться? Мы на фабрику к тебе пришли. Если хочешь чтоб забор строили, не проблема. Позолоти ручку и всё сделаем!

Собравшиеся тут же одобрительно загудели. Я улыбнулся и крикнул в ответ:

— Когда стена будет готова, каждый кто принимал участие в строительстве, получит по золотому!

Секунду было тихо. Потом толпа взорвалась. Мужики загалдели разом, бабы заохали, а с дальнего конца улицы раздался чей-то восторженный свист. Золотой за работу для деревенского мужика, привыкшего месяц гнуть спину на лесопилке за меньшее, это царское жалование.

— Вот это разговор! — Гаркнул чернобородый. — Мы тебе стену за неделю поставим! Край, за две! Да мужики?

— А чёй то только мужики? Мы тожа рукастаи! Да бабоньки? — Перебила его дородная баба.

— Ха-ха! — Рассмеялся я. — Если рукастые, то приступайте к работе. Доски и брус как раз разгружают, а молотки…

— Да у нас свой инструмент имеется! — Перебил меня чернобородый. — Так! Старцы, растаскивайте барахло по хатам, мальцы помогать будут! А мы за золотишком пошли! Чем быстрее закончим, тем быстрее денежку получим!

Толпа загудела и пошла работа. Старики стаскивали с телег баулы с вещами, дети им помогали. А взрослые мужики и бабы хватали доски, брус, инструменты, а после бодрым шагом шли строить стену.

В этот момент Петруха вынырнул из толпы, протиснулся ко мне и ошалело выдохнул:

— Ярый, ты чего натворил? Бунт что ли какой?

— Почти, Петя. Это наши новые земляки. Пришли чтобы построить город, нашей мечты.

Ответил я, и от этих слов у меня самого по спине пробежал холодок. Ведь одно дело произносить красивые речи на крыльце, а другое дело организовать полсотни человек на строительство оборонительной стены посреди зимы. На стройке для этого нужен проект и бригадиры, не говоря уже о журналах контроля и папках документации. Здесь же у меня не было ничего, кроме полутора тысяч досок, толпы голодных крестьян с топорами и собственного упрямства.

Впрочем, было ещё золото, но его я тоже заработал благодаря упрямству. Ко мне подбежал запыхавшийся Тарас:

— Это чего? Первые переселенцы?

— Они родимые. — Кивнул я. — Бери в оборот и организуй постройку добротной стены. Но смотри, стена не должна стоять веками. Год простоит и слава богу. За это время мы камнем обзаведёмся и сделаем более фундаментальную линию обороны.

— Етить. Ты чего, крепость решил построить что ли? — Присвистнул Петруха.

— А это Петя, будет зависеть от того с какими опасностями нам придётся столкнуться. А то может и крепость. — Философски ответил я.

— Ладно, я пошел. — Улыбнулся Тарас и рванул организовывать трудящихся.

Он разделил работяг на три бригады по семь человек в каждой. Первая бригада расчищала снег и размечала линию будущей стены вокруг холма, на котором стояла Яриловка, отступив триста шагов от подножия.

Вторая перетаскала все доски и брус вниз холма. Хотя сказать перетаскала, значит похвалить этих бракоделов. Частенько доски и брус вываливались из их рук и катились до самой низины. Впрочем и ругать их не за что, ведь спуск был довольно скользким. Когда же вся древесина оказалась внизу, Тарас отправил их валить деревья в подлеске, а после приказал тащила брёвна волоком к месту строительства.

Третья бригада копала ямы под столбы. Земля промёрзла так, что ломы отскакивали от грунта с гулким звоном, но мужики и даже пара баб матерились продолжая долбить землю, потому что золотой за работу согревал душу лучше любой печки.

К полудню работа набрала обороты. Три бригады трудились одновременно на разных участках, и деревня загудела от стука топоров и визга пил. Снег летел из-под лопат, брёвна падали с глухим ухом, а мужики и бабы орали друг на друга, обсуждая технологию установки столбов в мёрзлый грунт.

Технологию эту Тарас им объяснил утром, и заключалась она в том, что в яму сначала засыпается горячая зола из печей, которая прогревает землю и позволяет углубиться, а потом вбивается столб и утрамбовывается щебнем и битым камнем. На стройке такой метод назывался «сухая забутовка», и применялся он при зимних работах повсеместно, когда бетон замешать возможности нет, а столб воткнуть надо.

Дуська вместе с Анфиской сварила кашу и принесла горячий отвар в глиняных кувшинах. Трудяги были счастливы тому мои обещания начали сбываться. Еду и кров я им уже предоставил, да и работу тоже. Не за горами и личные дома для каждой из семей.

Ребятишки же таскали хворост для костров и мелкие камни для забутовки. Впрочем это было больше баловство чем помощь. Они хохотали, носясь туда сюда, швыряли друг в друга снежками и просто наслаждались детством.

К вечеру первого дня были установлены сорок два столба по северному участку. Вырыты ямы ещё для тридцати на восточном, а запас брёвен у подножия холма вырос до внушительной кучи. Тарасу даже пришлось отгонять ребятишек, чтобы те не лазали по брёвнам, а то того и гляди кого-нибудь придавит.

Когда солнце скрылось за ёлками и мороз ударил с новой силой, Тарас отпустил бригады по домам. Мы же с Тарасом осмотрели будущую стену и прикинули объём оставшихся работ. При нынешних темпах стена будет готова за неделю, может за десять дней, если погода не подбросит сюрпризов в виде бурана.

— Хорошо что Ермолай их уволил. — Улыбнулся Тарас. — Молодцы, работящие, не жалуются. Матерятся как сапожники, зато не отлынивают.

— Да, я тоже рад что в наша деревня увеличилась вдвое.

— Выходит твой план потихоньку воплощается в реальность? — Сказал Тарас и по дружески толкнул меня плечом.

— Надеюсь что так.

Пока под полом мастерской лежало золото. У холма штабелями громоздились доски. Вокруг деревни вырастали столбы будущей стены. А в соседних деревнях Саня уже объезжал дворы, рассказывая про Яриловку и зазывая переселенцев. Шестерёнки закрутились, и остановить их теперь могла только катастрофа, а катастроф на ближайшие дни я не планировал.

Через десять дней Яриловку будет не узнать. А через месяц я надеюсь численность жителей подскочит хотя бы до трёх сотен душ. Каждому из них найдётся кусок хлеба, работа и крыша над головой. Но всё это будет потом. А пока нужно выспаться.

Кстати, с этими хлопотами я всё реже появляюсь в мастерской и занимаюсь другими проектами. Наверное это даже хорошо. Петруха руководит мастерской, делают шкатулки и полки, хотя я не просил. Древомир изготавливает новые прессы. Осталось только подготовить плацдарм для города в виде стен и всё. Можно начинать жить по новому.

На утро я первым делом направился к Григорию. Калитка была не заперта. Я прошёл через двор мимо перевёрнутой лодки, поднялся по ступеням заметив что у стены стоят два ведра с мёрзлой рыбой, которую Григорий, видимо, не успел разделать, а может так пытался сохранить до весны?

Без стука я вошел в избу по совету Анфиски и застал Григория в расстёгнутой рубахе и с ножом в руке. Он склонился над столом и потрошил судака.

— О, Ярый! — рыбак расплылся в улыбке, обнажив зубы со сколом на верхнем левом клыке. — Заходи, чего на морозе торчишь. Дуська щей наварила, будешь?

— Я к тебе по делу. — Сказал я закрывая за собой дверь.

Григорий вытер нож о фартук и облокотился на стол.

— Тебе кляча моя нужна? Так бери, чего спрашивать. И так считай каждый день она в мастерскую катается.

— Нет, на этот раз мне нужен ты.

— Ха-ха! Если хочешь на моём горбу возить еду в мастерскую, то я против. Поясница и так не к чёрту. — Засмеялся Григорий.

— Тогда моё предложение тебе тем более понравится.

— Вот как? Ну вещай, я слушаю.

— Мне нужен надёжный человек, который проследит за строительством стены. У меня сейчас завал по всем фронтам и я банально не могу ни на чём сосредоточиться. — Про себя подумал что я даже про тренировки с живой позабыл, а зря. — Мечусь по деревне как угорелый, а толку нет. Вот и хочу чтобы ты присмотрел за строительством стены, а после перекину тебя на другой объект.

Григорий почесал затылок и прищурился.

— А чего ко мне то? Я ж рыбак, Ярый. Строить, оно конечно, дело нужное, но я в жизни ничего серьёзнее коптильни не возводил.

— Зато ты с мужиками общий язык на раз находишь. На стройке половина успеха зависит не от того кто как топором машет, а от того кто за всеми присматривает и вовремя пинка раздаёт. Ты мужик крепкий, тебя в деревне уважают, и лодырничать при тебе никто не посмеет, там правда новосёлы у нас, но уверен ты и с ними найдёшь точки соприкосновения. А тонкости строительные я тебе объясню, там нет ничего сложного.

Григорий помолчал, поковырял ножом под ногтем и поднял на меня глаза.

— А как же Тарас? Ты ведь его поставил за стройкой смотреть.

— Тарас как и я на разрыв. Он и в мастерской за охрану отвечает и в деревне за стражу. Вчера он указания батракам дал, контур стены расчертил, дальше работа долгая и монотонная. И кто-то должен проследить за тем чтобы эту работу сделали хорошо.

— Понял. — Кивнул Григорий и помолчав спросил. — Ну а платить чем собираешься?

— Карасями. Двадцать штук за месяц труда, пойдёт? — Усмехнулся я.

Григорий хохотнул и покачал головой.

— Ну я так и думал. Тогда получишь двадцать золотых когда стену достроят.

У Григория брови поползли вверх.

Рыбак моргнул и с трудом выдавил из себя:

— Двадцать?

— Двадцать. За то что возьмёшь на себя стройку и доведёшь всё до ума. Только учти, от качества выполненной работы будет зависеть подохнем мы в течении года или жить будем. Сам понимаешь, расширяющаяся деревня может привлечь к себе лишнее внимание. А там чёрт знает чьё это внимание будет? Может разбойники заглянут, а может нежить какая.

Григорий тяжело вздохнул, задумался на минуту, а после почесал локоть и сказал:

— Ярый, спасибо тебе за доверие. Я бы и так помог, ты же знаешь. Мы ж друзья до гробу, забыл что ли? Но деньги лишними не бывают, как внуки пойдут, я на пелёнках разорюсь. А ещё Дуська меня поедом ест что сети прохудились, а новые стоят как чугунный мост…

— Григорий, не нужно оправдываться. Любой труд должен быть оплачен. А в тебе я уверен. — Честно сказал я подойдя ближе. — Раз мы договорились, слушай план. Первым делом возведёте частокол. Сорок два столба уже стоят, ещё две или три сотни нужно вкопать и обшить досками. Когда обшивка будет готова, поставишь вышки на расстоянии в двадцать шагов друг от друга. С навесами и лестницами, чтобы стражникам было откуда обозревать окрестности и в морду снег, да дождь не летели.

— Ага, — Григорий мотнул головой и стал загибать пальцы, видимо так ему проще запоминалось.

— Когда частокол будет готов, а зима закончится, построим каменным стенам на замену частоколу. Сделаем Яриловку настоящей крепостью, из камня и раствора, чтобы ни разбойники не перелезли, ни нежить не продралась.

Григорий перестал загибать пальцы и уставился на меня.

— А пока не потеплело, — продолжил я. — Построите пристань. Нормальную, с причальными столбами и сходнями. Скоро сюда будут приходить корабли с товаром, и встречать их на голом берегу с парой кольев в грязи я не собираюсь. Позже построим склады и получится у нас уже не пристань, а речной порт.

Григорий присвистнул, причём свист получился такой протяжный, что кот на лавке дёрнул ухом и приоткрыл один глаз.

— Ничего себе ты разогнался, Ярый, — рыбак покачал головой. — Каменные стены, пристань, вышки… Я думал только частокол нужно возвести, а тут целый город строить надо.

— Ты мужик толковый, справишься. — Улыбнулся я и хлопнул его по плечу. — За каждый новый проект буду отдельную фиксированную заработную плату выдавать.

— В таком из случаев я пожалуй пойду знакомиться с моими подчинёнными. — Произнёс Григорий стягивая с себя грязную рубаху и надевая новую.

— Приступай. — Дал я благословение пожав его руку.

Хватка у Григория была железная, и за ней стояло слово, которое рыбак никогда не нарушал.

Я направился к двери, но не успел дойти до сеней, потому что из кухни вылетела Дуська и перегородила мне дорогу, упёрев руки в боки. Передник у неё был заляпан тестом, а на щеке белело мучное пятно, и вся она сейчас выглядела уставшей и сердитой.

— Ярый, стой! — Дуська ткнула в мою сторону перемазанным тестом пальцем. — Никуда ты не пойдёшь, пока не выслушаешь.

— Что стряслось, Дуська? — Устало вздохнул я готовясь принять новую порцию проблем на свою голову.