Глава 4

На бегу я швырнул топор в арбалетчика. Вращаясь железяка летела прямо в голову стрелка и… Арбалетчик сделал крошечный шаг влево и пропустил топор в сантиметре от уха. Конечно жалко что я не попал в него, но ничего критичного не произошло и даже наоборот. Я выиграл столь ценную для меня секунду.

Мечник не оборачиваясь взмахнул клинком делая выпад. Такими опытные бойцы прощупывают противника, проверяя реакцию и скорость. Острая сталь рванула ко мне на уровне груди метя тычком в сердце. Довольно быстрый и экономичный выпад, который я едва успел отбить.

Вздрогнув я ударил кастетом. Сталь ударилась о сталь и лезвие меча со звоном отлетел в сторону. В ту же секунду я сократил дистанцию и занёс кулак чтобы врезать мечнику в челюсть, но острая боль пронзила живот, заставив меня инстинктивно отпрянуть назад. Мечник улыбнулся держа в свободной руке короткий кинжал окраплённый моей кровью.

В ту же секунду в воздухе просвистел топор и я бы погиб, не услышь натужного сопения его владельца. Присев я пропустил удар над головой, а после резко распрямился и атаковал кастетом в ответ. Удар вышел знатный. Кастет врезался в основание черепа коренастого наёмника издав громкий хруст. Ноги бойца подломились, он сделал неуверенный шаг и рухнул лицом вниз.

Не дав мне опомниться мечник снова атаковал. Лезвие мелькнуло в воздухе распоров тулуп вместе с кожей на груди. Я инстинктивно отскочил назад и почувствовал всплеск живы. Правда среагировать на него я уже не успел.

Я не услышал щелчка тетивы, не увидел полёта арбалетного болта, а просто ощутил тупой удар под рёбрами справа, как будто кто-то с размаху всадил мне в бок раскалённый лом. Удар этот прошил меня насквозь, выпустив наружу горячую волну прокатившуюся до самой поясницы.

Правда боль пришла не сразу. Прежде чем заорать и рухнуть на снег, я успел заметить колющий удар мечника метящего вне в шею. Колющий удар был стремительным, но увернуться от него было весьма просто. Сместил корпус на пару сантиметров и меч просвистел над ухом, а после вложил всю массу тела в удар, впечатав кастет в гортань нападающего. Мечник выпучив глаза выронил клинок из рук и схватился за горло.

— Шустрый сучонок. — Усмехнулся арбалетчик отбрасывая свой инструмент в сторону. — Маловато мы за твою голову взяли.

По телу арбалетчика прокатилось мутноватое марево и стекло в районе ног. Я сразу же понял что дело худо. Он выхватил два длинных кинжала из-за спины и рванул ко мне с такой скоростью, что снег из-под его сапог разлетелся фонтаном. Первый удар пришёлся по правому предплечью, которым я попытался закрыться, и лезвие вспороло рукав тулупа и чиркнуло по кости. Кровь потекла по пальцам заливая ладонь, а я скорчился от резкой боли отпрыгивая в сторону.

Однако арбалетчик даже не думал меня отпускать. Второй удар устремился в плечо. Клинок скользнул по ключице оставив длинную рваную борозду, от которой левую руку прострелило до самых кончиков пальцев и рука повисла вдоль тела безвольной плетью. Третий удар по касательной рассёк бедро. Я попытался разорвать дистанцию, но не смог. Нога подогнулась и я рухнул в снег.

Кровь текла из ран, перед глазами плыло, в ушах гудело, а арбалетчик криво усмехнувшись навис надо мной с намерением закончить работу одним движением.

— Сколько вам заплатили? Я дам втрое больше. — Прохрипел я.

— Малец, дело не только в деньгах. Если мы не выполним заказ, то репутация наша полетит свинье прямо в за…

Договорить он не успел. Раздался оглушительный треск, за ним ещё и ещё один. Со всех сторон начали падать деревья. Да, пока он трепался, я нащупал живой все критические точки напряжения какие только смог и одновременно перегрузил их энергией. План был дурацкий, так как деревья падали неконтролируемо, но другой возможности отсрочить свою гибель у меня к сожалению не было.

Арбалетчик отскочил назад и туда где он только что стоял рухнула массивная сосна обдав меня снегом. За ней упала ещё и ещё одна. Боец скакал словно кузнечик пытаясь отследить траекторию падения деревьев и на удивление ем это прекрасно удавалось. Я же лежал словно мешок с зерном на снегу и тяжело дышал до тех пор, пока не услышал щелчок и пронзительный вопль.

Щелчок был похож на выстрел из арбалета, однако это был вовсе не арбалет. Следя за падающими деревьями наёмник угодил в капкан Тараса.

— А-а-а! Сука-а-а! — Заголосил он, а я услышал как звенит массивная цепь удерживающая капкан на месте. — Нога-а-а!

Зарычав от натуги, я перевернулся на бок и с трудом поднялся на ноги. Всю одежду залило кровью, пошатываясь я подошел к покойному владельцу топора и заметил что мечник всё ещё жив. Хотя что значить жив? Он позеленел от нехватки кислорода, и пытался дёргать ногами, которые перебило упавшим деревом.

— Кто к нам с мечом придёт, от бревна и погибнет. — Произнёс я поднимая боевой топор.

Увесистая железяка с длинным изогнутым лезвием и рукоятью чуть больше метра. Да, таким дрова не порубишь, а вот голову снести можно запросто. Развернувшись я побрёл в сторону арбалетчика.

Наёмник ковырял кинжалами капкан пытаясь его открыть, но ничего не удавалось. Зубья капкана перебили берцовую кость и вспороли плоть залив кровью всё в радиусе полуметра.

— Давай же! Ну! — Выкрикнул арбалетчик видя как я неторопливо приближаюсь.

— Даю. — Зло оскалился я и обрушил на него топор.

Наёмник попытался прикрыться кинжалами, однако топор был куда тяжелее. Лезвия кинжалов с жалобным звоном переломились, а после топор вскрыл грудину бойца обнажив рёбра. Он захрипел широко раскрыв глаза и уставился на меня не веря в то что три обученных бойца могли проиграть крестьянину.

— Какого чёр… — Начал было арбалетчик, но договорить ему я не дал.

Топор мелькнул над головой и рассёк его от ключицы до середины груди. Алая кровь брызнула во все стороны и наёмник затих. Присев на корточки я обыскал арбалетчика в надежде найти какой-нибудь документ говорящий о том что их нанял староста. Но разумеется ничего такого я не обнаружил. В карманах имелись лишь десять золотых. Столько же я обнаружил в карманах двух других покойников.

— Тридцать золотых за мою голову? Не знаю даже обижаться или радоваться тому что мою жизнь оценили столь высоко. — Ухмыльнулся я и принялся стягивать доспехи, штаны и сапоги с уже задохнувшегося мечника.

Чёртова боль то и дело сотрясала моё тело, но я не мог бросить такое добро. Забрал всё что смог. Боевой топор, меч, арбалет, доспех мечника, его же ватные штаны подшитые кольчужной проволокой. А ещё разжился отличными перчатками. Всё это я забросил в телегу, которая стояла в десятке метров от места сражения и понял что лошади Григория на месте уже нет.

На тропинке виднелись следы лошади бегущей галопом. Оно и понятно. Я бы с перепугу и не так припустил, особенно если бы лес собирался рухнуть мне на голову. В правом верхнем углу мелькнуло сообщение:

'Критическое состояние!

Зафиксированы множественные порезы, обильная кровопотеря, а также сквозное ранение печени. Необходимо срочное оказание первой медицинской помощи.'

— Ага. Спасибо. Сейчас позвоню на 112 и вызову скорую. — Улыбнулся я, впрягся в телегу и потащил её по тропе петляющей из стороны в сторону.

Лес нехотя расступался передо мной. Слева на ветке заметил белку, которая прыгала по ветвям следуя за мной.

— Трухлявый, если ты смотришь на меня, то я бы не отказался от помощи. — Прокряхтел я чувствуя что силы быстро покидают меня.

Если бы священная роща не питала меня живой, я бы уже давно потерял сознание и помер. А так, бреду потихоньку обливаясь кровью. Всё отлично. Да, можно было бы бросить телегу и пойти налегке, но…

Внезапно лес закончился, я увидел забор из сосновых жердей. Тёмные горизонтальные линии проступили между стволами.

— Я дома. — Улыбка сама собой появилась на моих губах, а потом я оступился и рухнул лицом в снег.

Сквозь чёрную пелену уносящую моё сознание в небытие, я услышал вопли стражника Санька:

— Тарас! Там Ярый! Весь в крови!

Раздался топот ног по промёрзшей земле, и чьи-то мощные руки перевернувшие меня на спину. Света я уже не видел, только почувствовал как сухая ладонь врезала мне по щеке и послышался крик деда: «Ярый! Очнись, сучёныш! Не смей подыхать, слышишь⁈»

А потом наступила абсолютная тишина. Я проваливался в пустоту ощущая безмятежность и лёгкую пульсацию в животе, плече, груди, ноге, предплечье. Пульсировали полученные раны, а мой разум уплывал туда где не было живы. Где процветала коррупция и право сильного. В город Арзамас.

Объект в Арзамасе я невзлюбил с первого взгляда.

Поместье конца семнадцатого века, стояла на окраине города за разбитой грунтовкой и гнилым штакетником. Красивая когда-то постройка сейчас напоминала старуху, которую обобрали до нитки и бросили помирать на обочине.

По документам на реставрацию выделили семнадцать миллионов рублей. По документам завезли лиственничный брус, дубовую доску, кровельное железо, крепёж. По документам бригада из двенадцати человек трудилась здесь четыре месяца. А по факту я стоял посреди пустой площадки и не видел ни единого следа ремонтных работ.

— Иван Петрович, а где всё? — Андрей крутил головой и хлопал глазами. Стажёр приехал со мной из Нижнего.

Молодой, да ещё и с женой на седьмом месяце. В добавок ко всему Андрюша болел хроническим дефицитом денег в кармане. Только получит зарплату, а уже бежит ко мне, Иван Петрович, займи родненький! Оно и понятно, молодой семье нужно жильё, которое он взял разумеется в ипотеку.

Глупая затея для будущего архитектора по реставрации. Он хочется стать таким как я, а я как кочевник. Сегодня тут пожил, а завтра закинули в такие дебри, где и нога человека последний раз ступала даже не в этом десятилетии. Я бы на его месте сел и крепко подумал, хочет он семью и оседлый образ жизни или как я, носиться туда сюда по стране и ближнему зарубежью. Впрочем, чего я разбухтелся? Он молодой, сам разберётся.

— Эх, Андрюха. — Вздохнул я. — Правильные вопросы задаёшь. Причём стоит нам написать одно письмецо и этот вопрос из риторического, превратится в уголовный.

Согласно накладным, под навесом должно лежать восемь кубометров отборной лиственницы. Вот только там, не было ничего кроме лениво потягивающейся рыжей кошки с надорванным ухом. Она посмотрела на меня с таким презрением, будто я был лично виноват в том, что вместо штабеля досок ей приходится дремать на голой земле.

За сорок пять лет в строительстве я встречал сотни хищений государственных средств. Ещё чаще мне предлагали стать соучастником. Разумеется не за просто так, а за долю в «общем деле». Правда становиться фигурантом уголовных дел я не планировал, по этому каждый раз всё заканчивалось…

К площадке подкатил чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Из машины вылез грузный мужик лет пятидесяти в расстёгнутом пиджаке. Пиджак он расстегнул не по своей воле, просто тот не застёгивался на глобусе, который был у чиновника вместо пуза. Красное одутловатое лицо, мелкие глазки, утонувшие в складках жира. Следом вывалились четверо сопровождающих в кожаных куртках.

— Королёв Иван Петрович? — осведомился толстяк, промакивая лоб платком.

— Он самый. — Кивнул я осматривая его с ног до головы.

— Гудков Валерий Семёнович, заместитель начальника управления по охране объектов культурного наследия, — представился чиновник и протянул влажную ладонь.

Рукопожатие вышло вялым, будто чинуше было лень хоть как-то напрягать свои дряблые мышцы. На стройке по такому рукопожатию сразу понятно, что человек будет больше мешать, чем помогать.

— Рад знакомству. — Сухо ответил я и перешел к делу. — Валерий Семёнович, куда делись материалы, которые по накладным завезены на объект ещё в январе?

Гудков снова утёрся платком и расплылся в улыбке, от которой захотелось проверить карманы.

— Иван Петрович, давайте познакомимся, поищем общие точки соприкосновения. Пообедаем в ресторане, а потом уже перейдём к делам. Чего нам спешить то? Верно я говорю. — Усмехнулся чинуша посмотрев на Андрея.

— Валерий Семёнович, мы с вами уже познакомились. Только что. — отрезал я. — А вопрос насчёт материалов остаётся открытым. Где материалы которые должны были быть закуплены для реставрации? Их ещё не привезли или у нас на лицо хищение в особо крупных размерах?

Гудков перестал улыбаться. Глазки сузились и стали похожи на щёлки в бетонном доте.

— Послушайте, Иван Петрович. Давайте говорить как взрослые люди. — Он огляделся и понизил голос. — У меня в машине акты выполненных работ. Вам просто нужно их подписать. Реставрация проведена, объект сдан. А за подпись, вы получите мою личную благодарность, в размере ста тысяч условных единиц. — Он заглянул мне в глаза и добавил. — Наличными.

За сорок пять лет работы ни разу не подписал ни одного липового акта. Ни в девяностые, когда бандиты требовали закрывать несуществующие объёмы, ни в двухтысячные, когда чиновники намекали на контракт без конкурса за нужную подпись. Потому что подпись инженера это не закорючка на бумаге, а его репутация и совесть.

— Вы предлагаете мне подписать документы о завершении реставрации, которая не проводилась, — произнёс я спокойно. — На памятнике семнадцатого века. И вы думаете что это не вскроется? Несущие венцы сгнили насквозь, кровля течёт, фундамент просел. Ещё одна зима и всё здание сложится как карточный домик.

— Да и чёрт с ним. Кому это гнильё нужно? — Усмехнулся чинуша махнув рукой. — А вот нам с вами денежки явно не повредят. Да?

— Нет. — Отрезал я.

— Э-э-э… Что извините? — Замялся чинуша.

— Я говорю что подпись свою не поставлю. А вместо этого напишу в прокуратуру. Пусть они занимаются хищением, я же поеду в другой город выполнять свои трудовые обязанности.

Чиновник побагровел, жирные пальцы сжались в кулаки.

— Зря ты так, Королёв, — он тут же перешёл на «ты» позабыв о нормах приличия.

Тут меня схватил за локоть Андрей и зашептал на ухо.

— Иван Петрович, у Маринки через два месяца роды. Нам за квартиру платить нечем. Может всё-таки поставите подпись? Поделим всё пополам, а я ипотеку закрою и…

Я посмотрел на Андрея и увидел в его глазах не жадность, а страх. Страх молодого мужика, у которого жена на сносях и огромный долг на плечах. А ещё на него прямо сейчас давил неведомый чиновник обладающий неизвестно какими рычагами давления. Если меня таким не испугать, то для Андрюши это было в новинку. Вот парень и решил что для всех выгоднее не ссориться, а дружить. Правда дружба с отребьем обычно не приводит ни к чему хорошему.

— Андрюха, — тихо ответил я. — Когда здание рухнет, придётся объяснять следователю почему я принял работу, которая не проводилась. Ты уж извини…

Договорить нам не дали. Гудков протянул мне папку и стальным тоном произнёс:

— Хватит шушукаться. Бери ручку и подписывай. Каждый получит своё и разойдёмся по хорошему, а то ведь места у нас глухие, можешь и живым отсюда не уехать.

Я улыбнулся смотря Гудкову в лицо, а после просто выхватил папку и швырнул её через забор. Листы актов приёмки разлетелись веером, пара бумажек даже спланировали в грязь.

Глаза Гудкова налились кровью, в уголках губ проступила слюна и он с диким визгом попытался ударить меня правой. Замах вышел широким и неуклюжим, как у пьяного медведя. Я шагнул в сторону, кулак просвистел мимо уха, а чиновник по инерции провалился вперёд. Ну я и помог ему ускориться хорошим пинком по заднице.

Пробежав пяток метров он споткнулся, и проехался коленями по щебню порвав дорогущую ткань и стесав ладони до крови.

— Чтобы к утру, все материалы были на объекте, иначе позвоню в прокуратуру. — Пригрозил я.

Толстяк поднялся, трясясь от злости.

— Мразь… Да я тебя… Сука… Не прощу… — Бубнил он себе под нос собирая разлетевшиеся акты.

Собрав документы, он рванул к внедорожнику и стал размахивать руками. Амбалы из его свиты закивали гривами, а после поправив кожаные куртки направились в нашу сторону. Двое остались у ворот площадки, перекрывая выход, а ещё двое вытащили из рукавов складные стальные дубинки остановились в метре от нас.

— Ну что, дед? — заговорил бритоголовый, — придётся тебя в инвалидную коляску пересадить.

— Спасибо. Но мне как-то мои ноги милее. — Усмехнулся я и вытащил из кучи строительного мусора обрезок арматуры.

Двенадцатый номер, рифлёная, полметра длиной. Не бог весть какое оружие, но на стройке и не таким отбивались.

— Андрюха, дуй отсюда и вызывай полицию, — велел я через плечо.

Но Андрей не ушёл. Стажёр стоял рядом, бледный как побелка, с трясущимися руками и челюстью ходившей ходуном. Однако ноги его словно вросли в землю. Он выдернул из кучи обломок доски с гвоздями и пристроился справа от меня.

— Иван Петрович, — выдавил он срывающимся голосом, — я никуда не пойду.

Молодёжь, она хоть и пропащая как говорили во все времена, но за ней будущее! Амбалы переглянулись и заорав рванули в атаку. Внезапно в глаза ударил яркий луч света и я очнулся.

Я резко вскочил на ноги и тут же рухнул на колени от острой боли разлившейся по телу. Раны на ноге, животе и предплечье снова открылись и закровоточили, а по затылку молниеносно прилетел отцовский лещ. Хотя в моём случае дедовский лещ.

— Чё скачешь как придурошный? Лежи, восстанавливайся, олух. — Буркнул Древомир подхватывая меня под руку.

Осмотревшись я понял что нахожусь в спальне мастера. Мои раны промыли, наложили целебные мази и перебинтовали. Судя по всему меня притащили из лесной мастерской в Микуловку, а после наведался Савелий который и занялся моими ранами.

Голова гудела, во рту стоял привкус крови и железа, а тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым. Однако боль в животе, ещё недавно раздиравшая внутренности, превратилась в тупое ноющее давление, с которым можно было мириться, если не делать резких движений и не пытаться дышать полной грудью.

Жива из священной рощи текла по каналам непрерывно и моментально тратилась на поддержание жизни в моём бренном теле. Древомир уложил меня обратно на лавку и пошел готовить еду. Я же повернул голову налево и увидел лежащие у стены трофеи. Окровавленные меч и топор, тряпьё которое я снял с мечника, а ещё арбалет. Увидев их тут же вспомнил последние события и криво ухмыльнувшись произнёс:

— Ну всё, козёл старый. Допрыгался.

В голове созрел план мести Микуле, да не обычный план, а похоронный.