Глава 3

Мой конь рванул вперед, будто почувствовал мой боевой задор. В ушах свистел ветер, а в голове крутилась только одна мысль: – Вот я дурак, Господи, я же никогда в жизни не дрался на шпагах! Да ещё и верхом! – Зато Николай Соколов дрался, – успокоила Ника. – Его мышечная память сохранилась. Расслабься и дай телу делать свою работу. Впереди у моста копошились какие-то темные фигуры. – Двенадцать человек. Трое с мушкетами. Остальные вооружены, чем Бог послал – от сабель до вил. Левый фланг – там дядька с пивным животом, явно слабое звено. Я рванул поводья влево. Тело само знало, что делать — шпага взметнулась, парируя удар здоровенного детины с секирой. – О, блин! – мысленно ахнул я. – Я только что отбил удар секиры! Как вообще… – Не отвлекайся! Впереди стрелок! Я инстинктивно пригнулся, услышав хлопок выстрела. Пуля просвистела над головой. – Ну вот, теперь я ещё и от пуль уворачиваюсь? — в панике подумал я, выхватывая пистолет. – Ника, я же даже в тире-то ни разу не был! – Зато Соколов был отличным стрелком. Не мешай ему. Пистолет сам выстрелил, и стрелок рухнул в снег. – Офигеть! Я убил человека! – Поздравляю, – сухо заметила Ника. – Теперь ты официально воин её величества. Можешь продолжить убивать или умереть сам – выбор за тобой. Такой себе юморок от ИИ! Следующий противник уже замахивался саблей. – Уклон вправо! Я рванулся в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух у моего уха. Конь подо мной взбрыкнул, но я чудом удержался в седле, одновременно вонзая шпагу в плечо нападавшего. – Блин, я реально умею это делать! — с дурацкой радостью подумал я. — В атаку! — донёсся сзади голос Григорьева. Я обернулся и увидел, как один из бандитов прорывается к карете принцессы. – У тебя 10 секунд! Я пришпорил коня, но расстояние было слишком велико. – Ну его, этот кодекс самурая! – решил я и сделал нечто идиотское. Вскочил на седло и прыгнул на спину убегающему. Мы грохнулись в снег. Я первым пришёл в себя. — Кто вас послал? — зашипел я, приставляя кинжал к горлу. Бандит скривился в ухмылке: — Сам скоро узнаешь, гвардеец… Его тело вдруг затряслось. Изо рта потекла знакомая пенистая жидкость. – Опять яд. Наши "друзья" не оригинальны, — вздохнула Ника. Я поднялся, оглядывая поле боя. – Ника, а если я сейчас что-то не так сделал? Вдруг из-за меня какой-нибудь важный исторический персонаж не родится? – Если бы ты знал, сколько "важных исторических личностей" появилось на свет после пьяных оргий… Расслабься. История – штука живучая. Капитан Григорьев подъехал ко мне, оглядывая мой изорванный мундир: — Жив, Соколов? — Пока да, — я вдруг почувствовал жгучую боль в боку. – А вот это, что ещё за… Мир поплыл перед глазами. Последнее, что я увидел, было бледное лицо Софии, выглядывающей из кареты. – Папа, держись! Ты теряешь… … – Папа? Я парил в пустоте, чувствуя лишь лёгкое покалывание где-то на периферии сознания. – Я умер? – Нет. Просто твоё тело решило взять тайм-аут. Пока лекарь ковыряется в твоём боку, можем потренироваться. В темноте возникло изображение: я увидел Петербург, знакомые по учебникам истории лица. – Вот что произойдёт, если мы не вмешаемся: Екатерина свергнет Петра, Пугачёв устроит бучу, крепостных будут продавать, как скот… – Стоп. А если мы вмешаемся? Все сразу будут здоровы и счастливы? Изображение дрогнуло, превратившись в хаотичный калейдоскоп возможностей. – Вот в этом вся фишка. Мы уже меняем историю. Сегодняшнего нападения не было в "оригинале". – И что, мне теперь ходить и бояться чихнуть не в ту сторону, чтобы бабочку не раздавить? – Ну, если честно… да. Но есть хорошая новость, история гнётся, но не ломается. Она как… ну, знаешь, когда в метро объявляют "Поезд дальше не пойдёт", но потом всё равно едет? – То есть? – Даже если мы всё запорем, что-то да выплывет. Главное, не устроить ядерную зиму в восемнадцатом веке. … Я очнулся от того, что кто-то тыкал мне в щёку пальцем. — Живёхонек! – проскрипел над ухом голос Степана. – А лекарь-то говорил, что не жилец! Я попытался приподняться, но острая боль пригвоздила к постели. – Ника, я что, серьёзно ранен? – Пуля слегка процарапала спину, но никакие органы не задела. Зато теперь у вас будет крутой шрам для баек. Дверь распахнулась, и в комнату влетела… София. Опять без свиты и без церемоний. — Господин Соколов! – в её глазах читалось неподдельное облегчение. — Вы живы! Я попытался что-то сказать, но она вдруг села на край кровати: — Вы спасли меня. Дважды. Мать говорит, что это ваша обязанность, но я… Её пальцы сжали край одеяла. Она потянулась к моей руке, но в этот момент вошёл Григорьев. — А, очнулся! — капитан бросил на меня оценивающий взгляд. — Ваше высочество, вам не следует здесь находиться. Когда они ушли, я закрыл глаза. – Ну что, герой, – пошутила Ника. — Теперь ты официально «герой-любовник». Только не увлекайся, ей 14, тебе 24, а моральный кодекс у нас пока что белый и пушистый. – Ой, заткнись, — мысленно усмехнулся я. – Она ж мне как дочка! Дай лучше подумать, кто эти идиоты с ядом в зубах. За окном завывал ветер. Где-то там, впереди, был Петербург, город, где мне предстояло решить, насколько далеко я готов зайти ради "хорошей" России. – Главное давай попробуем без пафоса и лишнего эпатажа, – как будто прочитала мои мысли Ника. – Просто делай – что должно. А там – будь, что будет. Я усмехнулся. Пошли цитаты из древних соцсетей. Хотя, наверное, это и есть единственно правильный подход. … Я усмехнулся, разглядывая потолок. Боль в боку ныла ровно настолько, чтобы не давать забыть о сегодняшней перестрелке. – Пульс 98 ударов в минуту. Глубокий вдох, — в своей новой манере порекомендовала Ника. За окном скрипели сапоги часового. Я прислушался. Шаги были неритмичные, нервные. Кто-то явно не мог уснуть после сегодняшнего. — Ваше благородие! – дверь приоткрылась, и Степан просунул свою мохнатую голову. – Капитан Григорьев передаёт, что завтра выезд в полшестого. Вам разрешил до Питера в санях ехать. Я кивнул. Значит, капитан решил не рисковать. Раненый офицер действительно был бы обузой на случай новой перестрелки. Когда Степан ушёл, я прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам постоялого двора. Слух будто усилился. То ли боль от раны, то ли гуляющий в крови адреналин после сегодняшних приключений, но это явно обострило моё восприятие. Где-то на втором этаже раздавался сдавленный спор. Голос Альбедиля я узнал сразу. Второй говорил тише, с явным французским акцентом. – Зафиксируй этот момент, — мысленно отметил я Нике. – Альбедиль с каким-то французом. Из коридора донёсся смех, громкий, с налётом истерики. Лопухин с товарищами явно "лечили нервы" после боя. Обрывки фраз долетали до меня: "…а этот рыжий унтер как даст мне в ухо!.." "…зелёные шнуры видел? Сам Шувалов их…" Я приподнялся на локте. Зелёные шнуры? – Ника, поищи в базе, мог ли кто-то из шуваловских людей быть на этой дороге? – Исторических данных нет. Но логично предположить… Раздался резкий стук в дверь, прервавший наши размышления. На пороге стоял сам капитан Григорьев, держа в руках штоф с чем-то тёмным. — Не спите, поручик? — капитан вошёл, не дожидаясь приглашения. — Это вам от немецкого лекаря. Настойка для спокойного сна. Он поставил флакон на стол и неожиданно опустился на соседнюю кровать со стоном. — Чёртовы тати… — прошептал он, потирая колено. Я молча наблюдал, как капитан достаёт из кармана походную флягу и отпивает большой глоток. Его руки дрожали – не от страха, а от усталости. — Слушай, Соколов… — он вдруг повернулся ко мне и как-то резко перешёл на «ты». — Ты сегодня был молодцом. Но завтра — сиди в санях. Не высовывайся. — А что насчёт… — А ничего. — Григорьев резко встал. — Просто запомни: если что — прикрывай принцессу. Остальное — не твоя забота. Когда он ушёл, я ещё долго прислушивался к звукам ночного постоялого двора. Где-то за стеной Альбедиль всё ещё о чём-то спорил с французом. В коридоре Лопухин рассказывал очередную байку про "зелёные шнуры". А из окна доносилось бряцание оружия – караул менялся. – У меня появилась гипотеза, — неожиданно сообщила Ника. – Альбедиль может работать не только на Пруссию. – Ну надо же? Это ты поняла потому, что он с французом разговаривает? Прям сходу такой детектив разгадала? – Я не мог скрыть сарказма. — Да тут столько разных вариантов может быть… – Но два покушения подряд! Явно задействованы серьёзные силы! – Или это всё разные персонажи? Просто так совпало по времени? – А яд? – Ну может у них тут так принято, чтобы врагу в плен не сдаваться? Не обязательно, что яд был один и тот же, и что им его дали одни и те же заказчики нападений. – Пап, ты специально отметаешь мои аргументы, чтобы меня позлить? Я всё-таки на тысячи лет тебя старше! И лучше разбираюсь во многих вещах! – Ника, не говори ерунды. Ты же моё детище. Практически совершенный нейроинтерфейс. Но ты выдаёшь какую-то примитивную логику. – А ты считаешь, что тут кругом плетутся сложные многоходовые заговоры и интриги? – А ты считаешь, что тут все кругом тупые и необразованные неучи и бездари? – Ну… – Вот тебе и «ну»! Во все времена у власти стояли далеко неординарные личности. Если среди монархов и попадались какие-нибудь олигофрены и дегенераты, не умеющие управлять страной, а только плясать на балах и светить лицом, то при них наверняка находились те, кто и тащил на себе всю эту ношу. Иногда публично, а иногда и как «серые кардиналы». И эти люди во времена до эпохи компьютеров и матанализа как-то справлялись с этой непосильной ношей своими мозгами. А теперь прикинь, как у них был развит мозг, без костылей в виде калькуляторов и суперкомпьютеров? И с такими монстрами играть в простые игры у нас точно не выйдет. Не надо всё упрощать. Бритва Оккама тут не подойдёт. Скорее всего, тут действительно имеет место многослойный пирог из разных коалиций при дворе и не только при Российском. – Включаю режим усиленного структурного многофакторного анализа. Я внезапно прервался, услышав за дверью осторожные шаги. Кто-то явно пытался что-то подслушать у меня под дверью. Хотя подслушать мысленный диалог внутри моей шизофрении было бы затруднительно. – Анализ завершён, — Ника выдала отчёт буквально через пять секунд. 1. "Партия Ивана VI" Сторонники свергнутого императора. Вероятные союзники: часть гвардии, старомосковское боярство. Методы: дискредитация Елизаветы через провал династического брака. 2. "Французская партия" Противники прусского влияния. Вероятные союзники: Шетарди (французский посол), часть дипломатов. Иоганн Германн Лесток. Методы: устранение немецкой принцессы, как прусской ставленницы. 3. "Либеральные западники" Сторонники ограничения самодержавия. Вероятные союзники: кружок Лопухина, некоторые академики. Методы: попытка поставить под контроль будущего императора. 4. "Старая гвардия" Противники любых перемен. Вероятные союзники: Шуваловы, часть сената. Методы: сохранение статус-кво любой ценой. Шаги за дверью замерли, затем медленно отдалились. – Краткосрочный прогноз завершён, — сообщила Ника. – Наиболее вероятный сценарий: завтра на переправе будет попытка повторного нападения. У заговорщиков это последний шанс убрать принцессу до того, как она попадёт в Петербург. Там её будет достать гораздо сложнее. Я повернулся на бок, пряча лицо в подушку: – Ещё про Елизавету Петровну не забудь. Ей же сейчас только тридцать четыре года? В самом расцвете сил! И двор кишит подхалимами и фаворитами. Ты ещё про Бестужева с Воронцовым не упомянула. А там та ещё шахматная партия ведётся. – С этими двумя всё сложнее. Мало исторических данных. Видимо предстоит разбираться уже на месте. – Значит, пока готовимся к очередному спектаклю. Но надо помнить, что в этом театре смерть у меня будет уже настоящая. Я ведь второго проекта переноса матрицы сознания не создавал. – Ну…может, и не всё так однозначно… – Что ты имеешь ввиду? – Спи, папа! Приятных снов! Почему-то в этих словах искусственного интеллекта мне послышалась скрытая ирония. За окном ветер гнал низкие тучи, закрывая луну. Где-то там, в темноте, уже плелись нити новых заговоров. А утром мне опять предстояло сыграть свою роль в этом опасном представлении. … Утро встретило нас колючим ветром и низко нависшими свинцовыми тучами. Я сидел в санях, кутаясь в тулуп, и наблюдал, как гвардейцы готовятся к выезду. Боль в боку напоминала о себе при каждом толчке, но было терпимо. – Температура минус пятнадцать градусов по цельсию. Периодически шевели пальцами ног, — предупредила Ника. Капитан Григорьев объезжал строй, отдавая последние распоряжения. Его голос звучал хрипло после вчерашнего: — Сегодня идём через старый мост. Первый взвод в авангарде, второй прикрывает карету. Поручик Соколов в обозе. Лопухин, проезжая мимо моих саней, ехидно ухмыльнулся: — Что, герой, на саночках отогреваться будешь? Я только пожал плечами: — Капитан приказал. А ты, Лопухин, сегодня особенно красив. Небось, всю ночь наряжался и личико пудрой обсыпал? Он скривился и поскакал дальше, а я продолжил наблюдать за приготовлениями. Особенно интересно было следить за Альбедилем. Тот нервно метался между повозками, что-то шепча своим людям. — Ника, обрати внимание на того унтера справа. Он слишком часто поглядывает на карету принцессы. – Фиксирую. Кстати, сани слева. Там сидит тот самый француз, которого мы слышали ночью. Действительно, из-под полога выглядывало незнакомое лицо с острыми чертами. Наш взгляд встретился, и француз поспешно отвернулся. Почему его допустили ехать вместе с посольством, я так и не понял. Возможно, он какие-то бумаги предъявил капитану. Надо будет уточнить. В этот момент дверь постоялого двора распахнулась, и появилась София в сопровождении матери. Девочка бледная, но держится стойко. Её взгляд скользнул по строю, ненадолго задержавшись на мне. – Твоё участие вчера не прошло даром, — заметила Ника. – Она теперь видит в тебе союзника. — Трогаем! — раздалась команда капитана. Сани дёрнулись, и мы двинулись в путь. Постепенно постоялый двор скрылся из виду, уступив место бескрайним заснеженным полям. Ветер стих, но холод становился только ощутимее. Примерно через час пути произошло нечто странное. Из леса выехала группа всадников в зелёных мундирах. – Те самые "зелёные шнуры", — сразу предупредила Ника. Но вместо атаки они просто влились в наш кортеж, заняв позиции у кареты принцессы. Капитан Григорьев что-то оживлённо обсуждал с их командиром. – Что за чертовщина? — удивился я. В этот момент обоз остановился у развилки. Вперёд уходила наезженная дорога к старому мосту, а направо шла едва заметная тропа через замёрзшее болото. Григорьев подъехал к карете: — Ваше высочество, мы меняем маршрут. Дальше пойдём по льду. Иоганна Елизавета высунулась из окна: — Это безумие! Мы провалимся! — Лёд проверен, ваша светлость. Это безопасно, — настаивал капитан. В этот момент раздался крик: — На мосту люди! Все обернулись. Вдалеке, на основном пути, действительно виднелись силуэты. Григорьев выхватил пистолет: — Всем стоять! Первый взвод — ко мне! Но прежде, чем кто-то успел двинуться с места, произошло неожиданное. "Зелёные шнуры" вдруг окружили карету принцессы. — Что это значит?! — возмутился капитан. Их командир холодно ответил: — По приказу её величества. Принцесса и её свита теперь будут под нашей защитой. Иоганна Елизавета, высунувшись из окна, сперва побледнела, не понимая о чём говорят эти русские, но тут же взяла себя в руки: — Капитан, объясните, что происходит! Григорьев медленно подъехал к оцеплению. Командир «зелёных» усмехнулся. — Бумаги у нас в порядке, капитан. А вот ваши полномочия на этом заканчиваются. Мы едем прямо! Напряжение росло. Гвардейцы сжимали оружие, готовые к схватке. – Ника…? – Это ловушка. Засада там, на мосту. А эти хотят заставить нас не сворачивать с пути. Вчетвером они не справятся с охраной принцессы, а вот на мосту скорее всего их уже ждут сообщники, – мгновенно проанализировала Ника. – Опять мост? Этим бармалеям на мостах прям мёдом намазано? Что ни мост – то засада! – Удобно нападать. Жертва не может развернуться и быстро ответить. – Ника, это был скорее риторический вопрос. А вот капитан Григорьев, видимо, и сам пришёл к похожему выводу. В его взгляде отчётливо метались мысли о том, что бумаги «зелёных» хоть и были подписаны императрицей, но там точно ничего не сказано про то, что его полномочия тут прекращаются. А если эти пытаются его подвинуть, то хрен им поперёк горла! — Взвод, ко мне! — неожиданно скомандовал он. — Окружить этих «гвардейцев»! В следующее мгновение всё смешалось. «Зелёные» выхватили оружие, но были уже окружены. Их командир крикнул: — Вы все умрёте за это! Его величество Иван… Выстрел капитана оборвал его речь. Пуля попала точно в лоб. — Предатели! — крикнул Григорьев. — Уходим направо, через болото! Пока гвардейцы связывали двоих уцелевших, я медленно подошёл к карете принцессы. София выглядывала из окна, её глаза были полны страха. — Всё уже в порядке, ваше высочество, — успокоил я. Иоганна Елизавета тоже выглядела потрясённой. — Кто …, кто эти люди? Они же одеты в вашу форму! — Сторонники Ивана шестого, ваша светлость, — ответил я. — Они хотели сорвать ваш приезд в Петербург. Капитан Григорьев, подъехав, мрачно добавил: — Теперь мы хоть знаем, кто стоял за вчерашним нападением. Он посмотрел на меня с осуждением. — Поручик, я приказал вам ехать в санях. Извольте занять своё место. Когда кортеж тронулся, я почувствовал, как боль в боку усиливается. – Пульс снова учащается, — обеспокоенно сказала Ника. – Знаю. Но теперь хотя бы с одними неизвестными стало меньше. А я даже шпагой сегодня не помахал! Болото мы миновали по большой дуге, потеряв почти три часа, зато оставили засаду далеко позади. А впереди, за снежной пеленой, скоро уже начали угадываться очертания пригорода Петербурга. … Очнулся я не под рёв труб, не в лазарете и даже не в палатке на снегу. А в небольшой, но неожиданно уютной квартире. С потолка свисала паутина, окна были заклеены промасленной бумагой, а в ногах на грубо оштукатуренной плите урчал пузатый чугунный котёл. Рядом, на табурете, дремал Степан, держа в руке ложку и миску с какой-то бурдой, подозрительно похожей на овсяный суп. Я моргнул и снова закрыл глаза. Голову ломило, в боку ныли швы, а мысли путались. – Доброе утро! — Ника, как всегда, успела поздороваться первой. В голове опять стрельнуло. – Ника, а давай ты больше никогда не будешь со мной здороваться и желать «Спокойной ночи»! Мы с тобой и так никогда не расстаёмся, и всегда на связи, и лишние слова нам ни к чему. – Твоё извечное желание оптимизировать код? Информация только по сути. Принято. – Где я? – Двухкомнатная квартира в доходном доме на Васильевском острове. Принадлежала ранее твоей любимой тёте, родной сестры матери, Варваре Львовне. С её смертью полгода назад поручику Соколову достались ключи от этого уютного гнёздышка. – Гнёздышка? – я опять посмотрел на паутину на потолке. – Не в казарме? – Офицеры квартируют в городе. Тем более ты служишь в лейб-кампании. Элита… – Как я сюда попал? – В дороге ты потерял сознание, когда капитан Григорьев распорядился отправить тебя в госпиталь. Но Степан как-то его убедил, что дома тебе будет лучше. – Домой? Без сознания? А если бы я умер? – Денег на офицерскую палату при тебе не было. И твой денщик решил, что … – Жмот! В сапоге деньги были. И он знал. – Экономный! Тебе же ещё надо на что-то будет жить… – Если бы помер, уже бы не понадобились… – Он хотел, как лучше. Не ругай его уж сильно. К тому же я следила за твоими показателями жизнедеятельности. Тебе ничего не угрожало. – Ладно. Уломала. Не буду никого ругать. Но… – Ну вот, очнулся! — донеслось с табурета. — А я уж думал, что вас всё ж в лазарет, да по новой… Поди, не помните даже, как добирались? — Помню, — прохрипел я. — Как в телеге трясло, и лекарь всё пытался меня обмазать какими-то слизнями. — Это ж не слизни были, а мазь по рецепту самого Бидлоо! – возмутился Степан. – Сильно помогает. Даже барон Черкасов хвалил. Я с трудом поднялся, осматриваясь. Квартира действительно небольшая, двухкомнатная. Потолки высокие, мебель старенькая, но добротная. Видимо, тётушка моя, Варвара Львовна, жила достойно. Или хотя бы старалась. – Всё выглядит безопасно. За тобой не следят. Вчера приходил гонец из штаба. Оставил письмо от Бестужева и пакет от Разумовского. – Где они? – На камине. В кожаном футляре. Я дотянулся, вскрыл аккуратно первое письмо, которое, разумеется, было опечатано сургучом. «Поручик Соколов. Вы проявили мужество, сообразительность и чувство меры в момент, когда другие растерялись. Ваш поступок не остался незамеченным. Императрица благосклонна. Однако в силу обстоятельств вы временно отстранены от участия в мероприятиях при дворе. Приказом по лейб-кампании вас ждёт награда. Так что, лечитесь. Через три дня вас навестит курьер с инструкциями. Будьте благоразумны. А.П.Б.» Я перечитал письмо трижды. Потом вскрыл второй конверт. Там был приказ за подписью самого Алексея Григорьевича Разумовского о моём трёхдневном отпуске по ранению. Сухо. Ёмко. И чертовски тревожно. – Это значит, что тебя не отстранили окончательно. Не зря рисковал собой. – Знаю, Ника. Но три дня бездействия – это прям роскошь. Надо подумать, как их использовать. Но, для начала, показывай дорогу к отхожему месту. Сперва займёмся гигиеной. … В полдень в дверь постучали, и вскоре в комнату ввалился добродушный громила, с лицом, будто его лепили кулаками, и широченной улыбкой. – Андрей Зайцев, лейб-гвардеец, твой сослуживец. — Соколов! — с ходу заорал он. — Ну ты даёшь! Говорят, аж троих завалил! — Один сам убился, второго я толкнул, а третий от испуга потерял сознание, – отозвался я, с трудом поднимаясь. — Всё равно молодцом! Вот, кстати, – он полез за пазуху и вытащил мешочек с позвякивающими монетами. – Помнишь, я тебе ещё с прошлого года двадцать рублей должен был? Так вот, держи. Лечись! Я взвесил мешочек на ладони. Деньги. Настоящие. Тяжёлые. — Благодарю, Андрей. Не ожидал. — А я вот решил, что лучше отдать, пока ты меня на дуэль не вызвал, — хохотнул он. — Ладно, выздоравливай. И не пей эту дрянь, что тебе денщик варит. Запашок от неё — беее… Степан с упрёком посмотрел на гостя и сдвинул брови. Но тот только опять расхохотался и, махнув на прощание рукой, уехал. Когда он ушёл, я сел к столу и открыл тетрадь. — Деньги… — пробормотал я. – Что, Ника, будем делать? Играть в великого интригана с дыркой в кармане даже Распутину было бы стыдно. – Согласна. Рекомендую составить список потенциальных источников дохода. Начать можно с малого капитала. – Так, только не предлагай начать варить самогон или мыло! Тут тебе не каменный век! – Ну, алкоголь и предметы личной гигиены во все времена были популярны. – Ой! Начиталась когда-то историй про попаданцев? Лучше поищи там у них что-то более подходящее для нашей ситуации. Через пять секунд Ника выдала результат анализа вариантов развития бизнеса. И он меня серьёзно нагрузил. Идеи по заработку: Перепродажа дефицитного товара. Сахар, чай, табак. Если наладить цепочку с Ригой или Архангельском, можно делать надбавку на транспортировке. Риски: торговля – это работа купцов. Дворянину зазорно. Потребуются посредники. А это дополнительный контроль логистики и товарооборота. Создание страхового товарищества. Система взаимопомощи в гвардии. Каждый платит рубль в месяц, а в случае гибели семье выплатим пятьдесят, или сто. А пока живы – деньги у нас. Анонимное издание брошюр. Псевдообразовательная литература: «Ораторское искусство для дворян», «Как вести беседу при дамах», «Гигиена без суеверий». И тому подобная беллетристика и коучинг. Вполне может быть востребовано в эпоху отсутствия интернета. Если удастся наладить печать с иллюстрациями, то можно выпускать для дам модные календари, альманахи. Организация благородного клуба. Место для бесед, шахмат, карточной игры за плату. Не игорный дом, но и до масонов ещё далеко. Контролируем повестку и знакомства. Возможно, на его основе потом сколотим своё "тайное общество". Ну и самое популярное блюдо среди попаданцев всех времён и народов (после самогоноварения) – финансовая “пирамидка”. Риски: в суд не потащат, а просто убьют. Необходимы посредники, которых будет не жалко потерять. – Все варианты, естественно, требуют осторожности. Особенно печать и заёмные схемы. Надо только помнить, что в этой эпохе за сатиру сажают, а за подлог – четвертуют. — Ну и отлично, — пробормотал я. — Кстати, про клуб — это интересно! Весело заживём! …