Глава 27

Следующий день прошел для меня почти так же, как предыдущий. Мы с девочками сидели в карете и шили. Джин быстро растёт. Ему скоро понадобятся новые рубашки. А делать всё равно нечего.

Киан ещё на рассвете забрал счастливого Лисёнка. Сначала мой сын ехал на лошадке сам. Потом старший принц забрал его в своё седло. И так они развлекались до вечера. Шен смотрел на них с некоторой завистью. Он с удовольствием присоединился бы к верховым, как и положено настоящему мужчине. Но Лей сказал, что ему проще друга сейчас прибить и тихо закопать под ближайшим кустиком, чем потом лечить.

Сам целитель уныло трясся на буром жеребце, замыкая нашу процессию. Так у него была возможность присматривать за самым бестолковым своим пациентом.

Поэтому Шен весь день провёл в повозке, полируя сначала новый меч Джина, а потом и свой собственный.

Впрочем, чем бы это великовозрастное дитя не тешилось, лишь бы мне нервы не мотало.

Нет, я, всё понимаю. Шен, наконец, вырвался из места, которое считал своей тюрьмой. Там он, в лучшем случае, слуга самой ничтожной из наложниц. В Золотом Городе все помнят, что его лишили наследства, имени, объявили вне закона и продали, словно животное. Да, самый последний простолюдин, который сам пришел служить в Золотом Городе считает себя выше изгнанника рода Ишикара.

Сейчас же он вернул себе право носить оружие и заплетать волосы в косу, как воин, а не слуга.

Это, конечно, не совсем то, чего он был лишён из-за интриг наложницы отца, возжелавшей уничтожить соперницу и ее сына, но уже шаг к положению, которое он занимал ранее. Глотнув этой долгожданной свободы Шен сейчас страдает от того, что не может окончательно сбросить свои оковы.

К вечеру мне вернули сонного, но совершенно счастливого ребёнка, который уснул над тарелкой с ужином. Но это ничего. Больше поспит – лучше позавтракает.

– Как провели время? – спросила я Киана, протягивая ему отвар пряных трав, приготовленных Леем.

Мужчина грустно улыбнулся, присаживаясь рядом.

– Сегодня я осознал глубину собственного невежества. Не смог ответить даже на половину вопросов малолетнего принца. Я о таком даже не думал никогда. Вот, почему трава зелёная?

– В траве содержится особый пигмент – хлорофилл, – отвечаю на чистом автомате. – Он зелёного цвета. Благодаря хлорофиллу трава с помощью солнечного света создаёт кислород, которым мы дышим и поглощает углекислый газ, который мы выдыхаем.

– Но мы же дышим воздухом? Кислород – это воздух, я правильно понимаю? А зачем мы дышим? И почему именно воздухом? – принц нахмурился, а мои друзья постарались спрятать улыбки. Они в эту игру уже играли не раз. И о том, что такое геометрическая прогрессия они, тоже, знают. Ответ на каждый из заданных вопросов рождает новые. И с каждым шагом их станет ещё больше.

Как-то Элька – моя одноклассница пошутила, что если открыть в Вики статью "Стул", то на пятом шаге можно столкнуться с "Косвенным налогом". От «Религии» до «Панедемии» всего три шага по ссылкам.

Я, конечно, не огромная сетевая энциклопедия, но логика, когда любой ответ лишь порождает новые вопросы, неизменна во все времена и во всех мирах.

Шен после наших разговоров за ужином, обычно, брал свечу, шел в учебный зал и записывал всё, что услышал в альбом, который гордо именовался "Основы мироустройства". Этот был десятым по счёту. Структуры там не было никакой, но молодой человек не оставлял надежды, что однажды это превратится в огромный трактат, который прославит его имя в веках.

Я же старательно фильтровала информацию, выдавая лишь школьную программу естествознания. Альтее не нужно прогрессорство. Тут и так неплохо.

– Мы дышим воздухом, – кивнула я. – Воздух состоит из множества крошечных частичек, которые невозможно увидеть. Кислород – лишь одна из этих частичек. Весь мир состоит из таких частичек. Их много. Они разные. И некоторые из них человек должен получать из окружающей среды, чтобы жить. Поэтому мы дышим и едим.

– А пятый принц знает, почему трава зелёная? – кажется Киан начал что-то подозревать.

– Разумеется.

И про фотосинтез знает. И про то, почему небо голубое. Со скидкой на его юный возраст, но всё же.

– Тогда зачем он спрашивал это у меня?

– А что вы ему ответили? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Сказал: пока не знаю, но посмотрю, что написано об этом в трактатах по ботанике.

Шен и Лей уважительно кивнули. Мы все учили Лисёнка признавать ошибки и принимать тот факт, что он может чего-то не знать.

– Ваш сын меня проверял? – В голосе Киана послышался шепот бури.

– Ну, что вы? Я думаю, что ваш племянник, просто, пытался лучше узнать вас. Понять, достаточно ли вы мудры, чтобы без гнева и раздражения признать ограниченность собственных знаний.

– Так не должен вести себя мальчик пяти лет от роду. Что с ним произошло, если он повзрослел столь рано?

– Его ненавидит отец-Император, наложницы и другие принцы, – начала перечислять я. – Императрица к нему совершенно безразлична. А его единственный дядя всё это время жил на Юге и не спешил защитить. Даже Шен сбился со счёта, сколько раз Джиндзиро пытались убить в стенах Золотого Города. Последний раз был на том злосчастном чаепитии в саду. И я даже не про то, что второй принц толкнул его в воду. Его хотели отравить. Мы сделали всё, чтобы защитить этого ребёнка, внушить ему осторожность и благоразумие. И, да, принц Киан, у него были лучшие учителя из возможных.

– Однажды его острый ум станет мудростью. А осторожность и благоразумие станут хорошим подспорьем в решении государственных дел. И тогда над Альтеей взойдёт новое солнце, знаменуя эру расцвета и процветания. Но осторожность может превратиться в мнительность, благоразумие – в безразличие. И на мою землю придёт тиран. Меня беспокоит, что пятый принц, в раннем детстве столь холоден и расчётлив.

– А меня беспокоит то, что вы делаете такие выводы столь поспешно, – я смотрю на мужчину, которому доверила нашу безопасность и думаю, не прогадала ли я, сделав это? Наверно, стоит его бдительность немного притупить. И никакой это не газлайтинг. Ну, может, совсем чуть-чуть. Но что мне остаётся делать? – Ваше Высочество, с чего вы взяли, что он расчётлив сам по себе? Джин, просто, копирует поведение Шена. Или моё. Вы не думали, что "принцесса далёкого мира" могла жить в месте ещё более жестоком, чем Золотой Город? Богиня доверила мне это драгоценное дитя не за красоту и скромность. Этого во мне и близко нет. Я должна учить и защищать сына до тех пор, пока он не сможет защитить себя сам. Но, не беспокойтесь. Человеколюбие и совесть в принце тщательно взращивают Лей с девочками. У нас разделение обязанностей. Не нужно смотреть свысока. Они прекрасно справляются. Если сомневаетесь, можете присоединиться к этому благому начинанию и будете отчаянно яростно отстаивать всё хорошее и самоотверженно бороться против всего плохого с Айкой. Она у нас самая добрая.

– Я, пожалуй, действительно, поспешил с выводами, – немного натянуто улыбнулся мужчина. – Но теперь вижу, что пятый принц – сын своей матери. Вы так разумны и рассудительны, хотя вам нет даже тридцати.

– Госпоже недавно исполнилось двадцать, – шепотом произнёс Шен, склоняясь к принцу и протягивая ему тарелку с мясной кашей.

Печально, конечно, что я ещё и выгляжу старше своих лет. Однако, с такой генетикой и жизнью это не удивительно.

– Сколько? – Киан аж на ноги подскочил, роняя свой ужин. На лице шок, неверие и, кажется, ужас. – Сколько?

– Двадцать, – подтверждаю я сей прискорбный факт. В моём мире мне было бы сейчас двадцать три. Но тут в году почти на шестьдесят дней больше. И считать надо так, как привыкли местные.

– Сколько вам было лет, когда вы вошли в Золотой Город?

– Почти четырнадцать.

– То есть тринадцать? – в голосе Киана слышится металл. Шен и Лей реагировали, примерно, так же.

Ну, не принято тут тащить в постель девочек моложе семнадцати. В шестнадцать – это ещё хоть как-то приемлемо, при большой взаимной любви. Но в тринадцать... Такое считается извращением. По ряду вполне объективных причин. Таких, как физическое здоровье девушек. Ведь никто не будет спорить, что подростковые беременности могут быть крайне опасны, даже при наличии магов-целителей.

Пойти в этом возрасте в услужение можно. Многие девушки из бедных семей делают так, чтобы накопить на приданное. Но стать служанкой в гареме – не то же самое, что наложницей.

– Я прошу прощения, – произнёс мужчина сдавленно.

– За что? Это же не вы спали со мной.

После этих слов Киан залился краской. Какой нежный! У нас даже Ая так не реагирует. Теперь. Хотя, первое время, конечно, и краснела, и бледнела. Но с кем поведёшься... потом у нее стыдливости поубавилось.

– Может быть заварить чая? – дипломатичный Лей, как всегда, старается разрядить обстановку.

– Нет. Благодарю. Мне нужно подумать в тишине. – принц Киан снова надевает на себя маску высокого достоинства и выходит из нашего шатра.

– И зачем это представление? – Лей не выказывает никаких эмоций. Привык уже к нашим странностям? Или окончательно познал дзен?

– Господин имеет право знать возраст матери своего любимого племянника. Я лишь озвучил его. – голос Шена, наоборот, дерзок и насмешлив, но главное он говорит, даже не шёпотом, а одними губами. – Он слишком много думает о том, что Джин отличается от обычных детей. Это его нервирует и немного пугает. Лучше пусть его мысли занимает Император, который насилует маленьких девочек. Ведь ни о каком добровольном согласии и тут и речи быть не могло.

Я киваю.

Действительно, лучше.

Безопаснее. Для всех нас.

Шен чувствует это, как никто другой. И что бы я без него делала?

Иногда мне так хочется забраться к нему на колени, закрыть глаза и обнять его крепко-крепко. Почувствовать тепло его тела и ощущение безопасности, которое укрыло бы меня, словно, тёплым одеялом.

Но нельзя.

И не только из-за Айки, которая вообразит себе непонятно что.

Для меня же самой не стоит этого делать.

Я должна быть сильной.

Ради сына.

Не могу сказать, что хотела его.

Но это было моим решением – родить его. Мотивация не имеет никакого значения. Да, этим я спасала свою жизнь. Но само решение не перестаёт быть моим. У меня же был выбор.

Конечно, здорово, что Ая, Рия, Лей и Шен рядом, что они любят и поддерживают нас.

Но это лишь мой путь. И только я несу ответственность за Джиндзиро. За его жизнь сейчас. За то, кем он станет в будущем. Потому, что лишь я знаю о том, чья душа пылает в хрупком маленьком теле моего Лисёнка.

Наверное, если бы я рассказывала об этом Шену, мне стало бы легче. Ведь он, как истинный рыцарь, взвалил бы на себя весь этот непомерный груз.

Наверное, я бы даже смогла полюбить его.

Таких, как Шен, вообще, легко любить.

Но нельзя.

Мне, вообще, не стоит никого любить. Потому, что ничего, кроме разочарования это не принесёт.

Наложница Императора может покинуть Золотой Город после смерти своего господина.

Если пожелает.

Если ее семья согласится принять ее обратно.

Она может даже повторно выйти замуж.

Только есть одно "но".

На этой несчастной до смерти будет лежать проклятие Императорского гарема.

Она не сможет ощущать физическое влечение или удовольствие от близости.

Она не сможет больше забеременеть.

Даже, если провела с Императором всего одну ночь. Несправедливо. Но жизнь часто бывает несправедлива. А жить нужно. И бороться. Даже, не с той самой несправедливостью, сколько с ранами, которые она оставляет. Ради себя. Ради тех, кого ты любишь.