Глава 49

Семьи и стали решающим аргументом для стражников. Они не пожелали втягивать родных в явный заговор. Ведь само их участие делает многих сопричастными. И, случись что, смерть ждёт всех.

Мне, на самом деле, повезло. Стражники испугались. И у них не было времени всё как следует обдумать. Решение встать на мою сторону было импульсивным. И чашу весов, скорее, склонило то, что наложница Сян и её сын, с легкостью избавятся от исполнителей. Просто, на всякий случай. А от меня они могут ожидать благодарности.

И я не собираюсь оставаться в долгу. Но от моих девочек, всё равно стараюсь увести их как можно дальше, маскируя это неспешной прогулкой.

– Эту падаль связать. Рот заткнуть. И вон в ту беседку. Оружие забрать не забудьте. А потом мы пойдем искать принца Киана или принца Джиндзиро.

– А последний это кто? – шепотом спросил у товарищей самый молодой из стражников. Мальчика ещё совсем.

– Пятый принц. Сын госпожи, – так же шепотом ответили ему, а потом припечатали. – Деревня.

– Я слышал, что его Лисом зовут, – буркнул паренёк. – Брат наложницы Баолинь. И целитель принца Киана.

– Какой внимательный, – похвалила, вспомнив забавную историю из детства.

Мне лет двенадцать было. Стою на остановке, автобус жду. Меня мать за картошкой на рынок отправила. А рядом со мной мама с с дочкой. Женщина расстроенно малышку спрашивает:

– Солнышко, тебе воспитательница фигурки показывала. Морковку. Помидор. Яблочко. Ты же всё это знаешь, но на все вопросы отвечала, что не помнишь. Ты волновалась?

– Нет, – хмуро отвечала девчушка. – Забыла.

– Как яблочко называется?

– Ну, мама, меня же спрашивали, как сами фигурки назывались, а не про яблочки. Как-то на букву "М". Модель? Макет? Ой, вспомнила! Муляж! – носик потёрла и перескочила, как маленький зайчик с одной темы на другую. – Ты знаешь, что наша планета, на самом деле, не круглая?

– А какая? – растерялась молодая мамочка.

– Это Геоид. Эллипсоид неправильной формы. Прямо, как старый Славкин баскетбольный мяч, который весь в шишках. Но не совсем. Наша планета сплюснута на полюсах и выпуклая на экваторе. Из-за центробежной силы от вращения планеты. А центробежная сила в стиральной машинке бельё отжимает. Это в мультике, которые дедушка мне включал, показывали.

– Сами они умственно отсталые, – раздражённо выдохнула женщина.

– Кто? – малышка снова нахмурилась.

– Да, так... никто. И, солнышко моё, если тебе, вдруг скажут, что ты глупая, знай: врут. Ты у меня самый умный ребенок на свете! А в этот развивающий центр мы больше не пойдем.

Я улыбнулась, прогоняя воспоминания. Не ко времени они. Идти надо. К Джину.

Но сын меня нашел раньше. Киан и Шен с ним были. И все трое на моих стражников посмотрели очень недобро. Пришлось спасать:

– У них семьи есть. Поэтому ни в какие заговоры они не лезли. И, вообще, по головке дали тому, кто на меня с мечом кинуться попытался. Он сейчас в беседке недалеко от дворца Весеннего Ветра отдыхает.

Джин кивнул и выдохнул хриплое:

– Юмин.

Я подошла к Шену и на ухо рассказала, где девочкам велела сидеть. Он кивнул и умчался по дорожке. Сейчас заберёт их и в Храм. Значит, о лисятах можно не беспокойся.

Сын смотрит ему вслед и говорит тихо:

– Я, вот, думаю не мешать моему третьему брату. Он сам выбрал этот путь. Ему и отвечать. Пойдём. Попрощаемся с Императором. Дядя, тебе же есть, что ему сказать.

– Думаешь, яд? – спрашиваю осторожно.

– Нужно же соблюсти хоть видимость естественной смерти. Так что, да. Если поторопимся, может и застанем начало представления.

– А это, точно, безопасно? – строго поинтересовался Киан. – Коронация третьего принца.

– Мои волосы уже светлеют, – отрезал Джин. – Скоро стану совсем Белым Лисом.

– И придет к ним всем песец, – не удержалась я. Мои мужчины улыбнулись. За столь лет усвоили, что у меня белая лисица – к неприятностям. Хотя, тут, наоборот – к удаче. Этим зверем Хранитель Богини оборачивается. Но то Акинара Ниэлон и для простых людей. А у нас тут Акинара Джиндзиро с дикой потребностью навести, наконец, порядок в этом несчастном мире.

Волосы у Императоров всегда белые. Они меняют цвет после коронации. Но мой сын уже держал в руках венец, который признал в нём, даже, не наследника, а того, кто имеет право безраздельно властвовать в Империи.

Исао может хоть тысячу указов о престолонаследии перед смертью издать, но этого уже ничего не изменит. Ни сам нынешний правитель, ни кто-другой из его сыновей достойными признаны не были. Вот и светлеют волосы у Джина. И даже, не потому что венец чувствует стремительно приближающуюся смерть того, кто владеет им сейчас.

У покоев умирающего Императора мы оказались даже раньше третьего принца. Но по торжествующей улыбке Сян всё стало понятно. Она празднует победу и мысленно уже уселась на трон Императрицы. Ну, что ж… пусть.

– Сегодня нас постигла тяжёлая утрата, – с деланной грустью произнесла она. – Скончался второй принц. Эта новость стала тяжёлым ударом для господина.

Мы покивали. Мол, верим. Смерть любимца вряд ли порадовала нынешнего Императора.

Явилась встревоженная Баолинь. Её можно было понять. Как тут не тревожиться? После смерти Исао она лишится почти всех слуг и переедет во дворец Скорби. Единственный её козырь – принцесса. Принцессе новая Императрица выделит слуг и содержание. Но даже в этой ситуации её дочь за руку держит служанка, а не мать.

За ней следовала Инис с ребёнком.

Потом Эйран и её сын.

Странно. Входить в покои Императора они должны были в обратном порядке. Не по статусу матерям принцев следовать за наложницей, родившей принцессу. Но, вероятнее всего, их тоже сюда привела вооруженная стража. А в такой ситуации не до рангов.

Последним в покои вошёл третий принц, придерживаемый парой слуг. Ожирение давно мешает ему ходить. Он дышит тяжело, с присвистом. По его бледному лицу ручьём катится пот. Под глазами фиолетовые синяки. А, если присмотреться, то и ногти его имеют жуткий синюшный цвет.

Эйран медленно, осторожно начала двигаться в нашу сторону и остановилась лишь когда её сын оказался за спиной Джина.

А я всегда предполагала, что она – не дура.

– Император назначил третьего принца наследником, – возвестила Сян торжественно.

Ожидаемо.

– Я хочу сказать последние слова своим детям, – произнёс Исао хрипло.

Первым к Императору подскочил третий принц.

– Продолжай мой путь. Правь гордо. Эта империя принадлежит тебе. Я отдаю её тебе.

Инис с сыном на руках удостоились скупого благословения.

Четырнадцатый принц грозного повеления во всём повиноваться брату.

Единственная принцесса пары слов о том, что она унаследовала красоту матери.

После чего Исао движением руки отослал тех, кого уже удостоил своим вниманием. И даже Сян, на что она, кажется, обиделась.

Далеко они не ушли. Остались в смежном зале. А Исао даже на смертном одре зло посмотрел на Кияна и змеёй прошипел:

– Ну, что, брат, каково жить с попользованной девкой? Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Думаешь, я не знал?

Киан улыбнулся. Улыбнулся Джин. И я заодно.

Ничего не раздражает врага так, как радость на твоём лице. Эту мудрость мы давно усвоили и сейчас активно ею пользовались, вызывая ярость обреченного.

– Он мне родила сына, а тебе не родит никогда.

– Ко мне она пришла сама, – Киан опустил лицо к постели и шептал тихо-тихо. – По своей воле. Без принуждения. Ты в пьяном угаре силой взял девочку, которой и четырнадцати не было. А потом моя Марина сделала всё, чтобы ты больше к ней и пальцем не прикоснулся. Кроме той первой и последней ночи межу вами и не было ничего. А сын... сын он тебе лишь по крови. Я его воспитывал. Моя это гордость. Моё продолжение. И других детей мне не надо.

– Когда этот щенок умрёт, новое Солнце Империи исполнит мою волю. Я обещал, что её сожгут на погребальном костре сына. Заживо. Ты же будешь смотреть, как умирает та, которая пришла к тебе по своей воле! Кэйдзо позаботится об этом.

Джин движением руки отстранил Киана и сам наклонился к постели Императора. Хищно ухмыльнулся. И глазками сверкнул. Настоящими своими глазками – без иллюзии.

Исао захрипел.

Мы с Кианом весело переглянулись. А наш сын поправил шёлковое покрывало на иссохшемся теле Императора.

– Кто ты? – просипел умирающий.

– Тот, кто уже сегодня возьмёт императорский венец. Ты, думал, что сможешь кому-то его отдать? Любой, кто станет у меня на пути сегодня, умрёт. Так что мой третий брат не сможет исполнить твою волю. Потому что будет лежать на соседнем с твоим погребальном костре. А, вот, что делать с наложницей Сян? С одной стороны, она отравила Императора ради того, чтобы поскорее получить место Императрицы. За корыстное преднамеренное убийство положена казнь. С другой – этим она убила своего сына и приблизила свой переезд во дворец слёз. А за то, что мир избавила от такой падали, как ты, я готов её помиловать.

Не назвала бы это милостью. Шанэ, Инис, Баолинь и нынешнюю Императрицу, тоже, никто не собирался казнить.

Джин придумал другое наказание. Поместить всех этих змей в одну банку. То есть запереть в одной комнате. Сян должна была оказаться с ними лишь в случае, если будет доказана её причастность к каким-либо убийствам или покушениям.

Это может показаться очень мягким наказанием. На первый взгляд. А на второй... наказание пострашнее попробуй найди. Заключение не так страшно, как то, с кем ты его будешь делить.

Я, Джин, Рия, Ая, Шен и Лей стали настоящей семьёй. А эти дамы каждый миг совместного существования постараются сделать совершенно невыносимым друг для друга без каких-либо усилий с нашей стороны.

И тут наши с Исао глаза встретились. Впервые за, не знаю сколько, лет.

– Что за чудовище ты родила? – это было последним, что он спросил.

Наверное, я могла сказать о том, что чудовище – это он, а не мой Лис. Но Император ждал ответа. И, наверное, следует проявить последнюю милость. Правда, она будет того же сомнительного свойства, что и у Джиндзиро.

Но стоит ли ожидать иного, если сына воспитывала я сама?

– Ты – дурак Акинара Исао. Может хоть на пороге смерти осознаешь, что всё это было предрешено много лет назад. Богиня почти не отвечает даже на молитвы смертных. А ты посмел не смиренно молить, а требовать подарок от Богини. Наложницу. Постельную игрушку. Посчитал, что вправе ей указывать? Подумал, что она подчинилась, преклоняясь перед твоим величием? Она привела к тебе ту, что должна была родить ребенка, в котором пробудится древняя кровь рода Акинара. Именно в том принце, которого ты своим сыном не считал никогда. Именно в том, кто никогда не видел в тебе отца.

Не знаю, услышал ли он перед своей смертью то, что я говорила. Но, даже, если и нет, ничего.

– Император умер! – громко провозгласил Киан, накрывая лицо своего брата покрывалом. – Но время скорби наступит лишь после того, как императорский венец обретёт нового хозяина.

И мы все отправились в тронный зал, соблюдая торжественное молчание.

Люди Сян уже притащили туда рыдающую Императрицу. Теперь уже бывшую. Согнали наложниц. Для массовки.

А третий принц гордо прошествовал к трону.

Сын Эйран снова спрятался за спиной Джина и схватил его за подол его ципао:

– Пятый брат, мы умрём? Нас убьют? – спросил он тихо.

– Нет. – Джин был спокоен и расслаблен. – Ты будешь жить, если не пожелаешь занять место Императора.

– А мама? – мальчик всхлипнул.

– И она будет жить, если не попытается усадить тебя на трон. Не отходите от дяди Киана и всё будет хорошо.

Ребёнок закивал, как деревянный болванчик и ухватился теперь за рукав Киана.

Я не удержалась и погладила его по голове, успокаивая. Сейчас он мне до боли напоминал Лисёнка, когда тот был маленьким.

Эйран, неужели, у тебя получилось оградить сына от яда Золотого Города? Неужели ты смогла воспитать его достойно? Неужели твоя любовь к нему, действительно, вытеснила амбиции и жажду власти?

Надеюсь, что так.

Потому что у Джина есть друзья-ровесники. Самая маленькая в его стайке – это Мей. С детьми он не сильно ладит.

А поучиться этому стоит. Год-другой и у самого малыши появятся. Практика не помешает.

Считается, что старший брат никогда не заменит отца. Но у нас ситуация особая. Из Исао вышел такой паршивый отец, что заменить его может даже табуретка. Так что, справится наш Джин. Потому что он – лапочка и умничка. Его Киан, Лей и Шен воспитывали, взращивая в нём всевозможные добродетели.