Глава 10

Несмотря на все желание попить пива в компании Татаринова, как только мы оказались в посольстве и привели себя в надлежащий вид, мне захотелось поскорее очутиться как можно дальше от Египетского Королевства.

Евгений Иванович был со мной полностью солидарен. Тем более, что время было не очень позднее, так что он даже успеет еще отчитаться по факту проведенной операции.

Вот, кстати, есть же определенные прелести в том, что в нашем с ним дуэте он старший. По крайней мере, не приходится тратить время на отчеты. Хоть Шувалов и говорил, что в отличие от жандармерии, он не особо любил все эти бумажки, но все равно ведь какое-то время тратить на это нужно было. Пусть Татаринов этим и занимается, а у меня и в имении дела важные имеются.

Например, впервые за все то время, что живу в Ясных Горках, я нежился в ванной с пеной и получал от этого удовольствие. Кто бы мог подумать, что со мной когда-нибудь произойдет такая штука, обычно я вообще забывал, что в доме есть подобное приспособление…

Но сегодня был исключительный случай — нужно было смыть с себя всю грязь, которая въелась в мою кожу после того, как я поносил одежду мусорщиков. Надеюсь мне это удастся, а если нет, то Лопухин обойдется мне слишком дорогой ценой…

Просто так валяться в ванной было скучно, поэтому я между делом сообщил Гриневу о своем счастливом возвращении, обсудил с Верховцевым последние новости и даже успел выслушать от Соловьевой насколько я бессердечный и циничный тип, если звоню ей в последнюю очередь.

— Ты не права, любимая, — лениво оправдывался я, пытаясь дунуть на пену так, чтобы она разлетелась особым образом. — Я это делаю исключительно для того, чтобы нас не отвлекали звонками. Ты же знаешь — терпеть не могу, когда кто-то пикает в трубку на второй линии.

— То есть когда я пикаю на второй линии, тебя это не смущает, правда, любимый?

Ох, не нравится мне этот вопрос, заданный вкрадчивым голоском… Обычно после этого следует нечто очень страшное… Уж лучше бы он сразу был громкий… Нужно тушить пожар в зародыше, потом гораздо больше времени и сил на это придется потратить.

— Я в ванной лежу, вода из крана бежит все время, так что слышно было плохо, — соврал я. — От меня несет, как от блевотины тролля.

— Мне показалось, я только что услышала слово «ванная»?

— Угу.

— Ты что там, где-то треснулся сегодня об косяк? Я думала ты в ванную можешь залезать только чтобы со мной там сексом заняться, а купаешься исключительно в душе…

— Если бы ты видела, на кого я был похож всего несколько часов назад, то запретила бы мне выходить отсюда как минимум сутки, — заверил я ее. — Может быть даже двое.

— Да? Ну ладно, — несколько смягчилась она. Вот сразу видно — девушка. Их на чистоту можно брать, как рыбку на червя. — Между прочим, у меня для тебя на завтра сюрприз приготовлен, ваше сиятельство, а вы изволите от меня трубки не брать…

— Ох, Василиса Тимофеевна, прошу простить, завтра обязуюсь загладить вину. Вот только…

— Ну еще скажи сейчас, что у тебя завтра уже весь день распланирован и места в нем для меня нет совершенно.

— Не то чтобы весь, но вот утро точно занято. У меня встреча с Гриневым в Департаменте, — сказал я и дунул на образовавшуюся у меня перед лицом огромную пенную гору, которая начала понемногу вываливаться на пол. — Когда ты звонила, он меня как раз к себе вызывал.

— Ничего страшного, значит после него встретимся. Или у тебя потом по плану пьянка с Романовым? — мстительно поинтересовалась Соловьева.

— Да нет, вроде бы.

— Вот и хорошо. Значит пока и не планируй ничего. Не думаю, что у тебя останется время еще на что-нибудь кроме моего сюрприза.

— Договорились, — пообещал я, наблюдая как еще одна горка пены полетела на кафельный пол. — Кстати, ты знаешь, я тут подумал — а ванная это не так уж плохо. По крайней мере, если принимать ее один раз в год.

— Похоже ты не безнадежен, Соколов, может быть, я даже приучу тебя к более частому графику. Начнем, например, с одного раза в полугодие, ты как?

— Для тебя хоть звезду с неба, какая тебе нравится в это время суток?

— Ты как всегда в своем репертуаре, ваше сиятельство… — Ну вот, похоже бомбу замедленного действия на сегодня мы обезвредили окончательно. — Ладно, спокойной ночи и до завтра, целую.

— Угу, — еще одна гора пены с характерным звуком ляпнулась на пол.

— Только не вздумай придумать что-нибудь срочное и испортить мне сюрприз.

— Обещаю.

Я отключил телефон и только сейчас сообразил, что меня почему-то без особого восторга встретил сегодня Тосик… Как-то это подозрительно…

Шушик — вот он, сидит на теплом полу, животик греет и смотрит на меня довольными глазенками, а плюшевый как-то покрутился и куда-то смылся… Непорядок.

Сегодня поздно уже выяснять что к чему, а вот завтра с утра нужно обязательно разобраться. На него это непохоже.

* * *

Едва я вышел во двор насладиться свежестью раннего утра и проверить как там дела у Филимона, причина странного поведения Тосика стала понятна.

Садовник Гаврила колдовал возле частично вытоптанной клумбы, возле которой он обычно проводил каждое утро. Всего за один день бедолага изменился до неузнаваемости. Посерел, исхудал и стал старше сразу на несколько лет…

Он смотрел на испорченные цветы так, как будто лишился самого дорогого на свете и больше ничего не способно ему этого заменить. Самое интересное, что растения он не убирал, видимо до последнего надеялся, что они как-то оживут и поднимутся вновь. Даже мне было больно смотреть на этого человека. Представляю каково приходилось Никодиму, который в данный момент вколачивал рядом с клумбой табличку с надписью:

'ИГРАТЬ С ФИЛИМОНОМ В ДОГОНЯЛКИ

ВОЗЛЕ КЛУМБЫ СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО!'

Почему-то я догадываюсь для кого предназначалась эта надпись, и почему кое-кто так странно себя вел вчера вечером.

— Ну, рассказывайте, господа, что тут у вас случилось? — спросил я у обоих, когда подошел поближе к клумбе.

Садовник открыл было рот, чтобы начать «Плач Ярославны», как передо мной словно из-под земли вырос Тосик, который тут же поспешил сообщить:

— Филимон, карамба!

— Погоди, — строго посмотрел я на него, как в тот раз, когда они с Никодимом пива перепились. — Дай человеку сказать.

— Ну, в общем Никодим на табличке суть верно изложил, — сказал он, поправляя цветы. — Они тут со слоном часа два гарцевали и круги нарезали… Банан, карамба… Я им устал замечания делать… Пачку валидола сожрал, пока за ними бегал! Ну а потом вот…

— Гаврила, стукач карамба! — сообщил садовнику плюшевый.

— Все у тебя стукачи, нехристь… — пробормотал Никодим, проверяя надежно закреплена табличка или нет. — Я тебе тоже говорил, что хватит, а ты меня еще и его сиятельством пугал… Барон Димир карамба!

— Правда пугал? — спросил я у Тосика, но тот шмыгнул носом и сделал вид, что внимательно изучает когти на лапах. — В общем, слушай мой приговор, плюшевый. Именем его сиятельства Соколова и повелителя Ясных Горок, покатушки на Филимоне отменяю на трое суток. Кроме того, неделю без апельсинов и планшета, понял?

— Филимон банан карамба? — грустно спросил он.

— Ну кормить слона можно, конечно… Я же не изверг какой-нибудь.

Судя по улыбкам на лицах завхоза и садовника, наказанием Тосика они были довольны. Плюшевый облегченно вздохнул и потопал в слоновник жаловаться своему новому другу на несправедливость жизни, ну а мне на Филимона времени уже не оставалось.

Пора ехать в Департамент. С этими домашними разборками и позавтракать нормально не успеешь, не то, что слона проведать! Так что я без особого аппетита закинул в рот пару бутербродов и помчал к Гриневу.

Я планировал освободиться от него пораньше, так как наши желания на сегодня с Василисой чудесным образом совпали — у меня ведь для нее тоже был сюрприз. Да еще какой…

Про то, что она готовила для меня, я догадывался — время-то уже подходило, а тот парень на яхте в свое время обозначал вполне конкретные сроки изготовления судна, так что только дурак не догадался бы.

Но вот про то, что я для нее приготовил, она уж точно никак не могла знать. Да что там, я и сам принял окончательное решение лишь несколько дней назад, так что о чем здесь говорить?

— Входи, Соколов, — махнул мне рукой аншеф, едва я заглянул к нему в кабинет. — Ты сегодня на целую четверть часа раньше, что это с тобой приключилось?

— Соскучился по родному Департаменту, Василий Денисович, — сказал я, усаживаясь на свое привычное место. — Всю ночь заснуть не мог от волнения, думаю — что день грядущий мне готовит?

— Ага, вижу я по твоему загару как ты волновался, — усмехнулся Гринев. — И в новостях видел ваши фотографии на красном «Ферарри»… Как там было, не помнишь? Вот так развлекаются русские дворяне? Еще и Тосика с Шушиком нафоткали, папарацци хреновы… Животные твои тоже прямо такими взволнованными выглядели, что я чуть не прослезился. Тебе самому-то как?

— Да я новости про себя очень редко читаю, Василий Денисович, — пожал я плечами. — Разве что по делу.

— А я бывает почитываю про Мироходцев, которые в особом отделе числятся. Бывает такого начитаешься, что потом смотришь на этих людей в кабинете, и даже удивительно становится — неужели про них все было написано?

— Вы же знаете, там иногда такое выдумают — читать противно.

— Это бывает, — согласился Гринев. — Ну да мне плевать, я к этим вопросам отношусь довольно спокойно, сам ведь молодым человеком был. Я переживаю, чтобы это на общем деле не сказывалось, понятно, Владимир Михайлович?

— Мы же вроде как с умом, — улыбнулся я.

— Вот я и говорю — если с умом, то я не возражаю, — он усмехнулся и погладил подбородок. — Кстати, на счет «Феррари» Соловьевой передавайте от меня личную благодарность… Понравилось мне, что вы французам каждый день мозги компостировали…

— Передам обязательно, — пообещал я.

— Так, теперь к делу. Новостей у меня для вас целых три и представьте себе две из них хорошие. Вы какие любите сначала слушать?

— Две хорошие, одна плохая… Даже Любомир не нужен, чтобы понять — в целом неплохой расклад. Давайте начнем с плохой, конечно.

— Как вы относитесь к мирам с тремя солнцами? По статистике ваших боевых выходов, вы в таком не были. Так что, поздравляю, вас вновь ждет новый мир.

Три солнца? Ну как же, отлично помню! Еще бы я его забыл! Может быть по официальной статистике я в таком мире и не был, а вот в те славные времена, когда отправился на первое задание от Боброва — был.

Именно там я познакомился с Салтыковой… Хех… Давненько это было… Вот только Гриневу об этом всем, понятное дело, знать необязательно.

— Это я понял, Василий Денисович, значит нужно будет ознакомиться с бестиарием, — кивнул я. — Действительно не самая приятная информация, новые миры — это всегда сплошные сюрпризы. Ну а что с хорошими новостями? Вы сказали таких аж две…

— Угу. Первая — Портал находится на Мальдивах, — глядя на мое равнодушное лицо, аншеф решил добавить. — Мальдивский Султанат — это очень небольшое островное государство, а по совместительству один из лучших мировых курортов.

— Понятно, — кивнул я. — Но мы же туда работать едем, а не отдыхать.

— Логично, однако с учетом того, что самолет у вас завтра утром, а перелет до Мале занимает день, у вас будет целый вечер на отдых… — он поморщился. — Не люблю загадывать наперед, но… В общем, если операция пройдет успешно, а я верю, что будет именно так — обеим группам дают целый день на отдых. Так что…

— Действительно, не будем спешить, — согласился я с ним. — Ну, а что вы говорили на счет второй новости?

— На этот раз участвуют только наши Мироходцы, чужаков не будет.

— У них нет своих Одаренных? — удивился я.

— Есть. Даже двое. Но вот с опытом походов в Порталы нет ни одного. У них за всю историю вторжения на островах открылся всего один Портал, да и тот они просили закрыть своих друзей индийцев, так что…

— Василий Денисович, ну вот это действительно хорошая новость. Надоело уже по иным мирам не пойми с кем бродить. Когда вокруг только свои, все равно как-то спокойнее.

— Рад, что хоть в чем-то угодил, а то вижу все тебе сегодня не так… Дерганный ты какой-то.

— Да у меня на сегодня еще планов целая гора, вот думаю — как бы все успеть, — совершенно честно ответил я, так как отчасти аншеф был прав — основную суть встречи я уже уловил, так что мыслями был уже не здесь.

— Ну ты у нас мужчина занятой, поэтому долго держать тебя и в самом деле не вижу никакого смысла, — сказал он. — Билеты и все остальное, как обычно, через Подарину. К обеду всю информацию ребятам на Модули скину. Так что, я тебя больше не задерживаю — можешь бежать по своим хлопотам неотложным.

— Спасибо, аншеф, вы всегда умели понять когда и в самом деле нет времени… — вместо ответа Гринев сделал вид, что занят и переложил пару папок с места на место, я-то видел, что он на самом деле хотел поговорить еще немного, но сегодня мне нужно. — У меня только еще один вопрос.

— Слушай, Владимир Михайлович, я думал ты спешишь, а ты все никак со мной распрощаться не можешь… Ну задавай, чего уж…

— Любомир с нами идет?

— По моей последней информации собирался.

— Ну вот и отлично. Тогда я пойду?

— Так беги, давно сказал же… Сидишь тут, голову мне морочишь…

* * *

— Все-таки она черная… — сказал я, глядя на стремительно удаляющийся от нас берег.

— Я думала, мы вроде как договорились, Володь… — лукаво прищурилась Василиса и положила голову мне на плечо. — Ты мне лучше скажи, как тебе все остальное?

— Ну я еще не успел посмотреть все остальное, а особенно нижнюю палубу, но даже не сомневаюсь, что все будет прекрасно, — я повернулся к ней, взял руками за лицо и поцеловал. — Ты у меня просто умница. Все-таки добила этого парня, чтобы он уложился в сроки…

— Разве ты их запомнил?

Я сел на мягкий кожаный диван, открыл шампанское, разлил его по бокалам и протянул один из них Соловьевой.

— Само собой. Ты можешь мне не верить, но временами у меня феноменальная память… Вот шампанское купил твое любимое, целый ящик…

— Ну да, — сказала она и села рядом со мной. — Целых шесть бутылок… Их что, привезли из Парижа?

— Угу, — кивнул я и провел рукой по ее бедру. — Частным авиарейсом. Утром заказал, днем оно прилетело. Холодненькое. Брют. Все как ты любишь.

— Стоп… Погоди… — она отодвинулась и прищурилась. — Откуда ты знал, что мы будем обмывать яхту?

— А я и не знал… Я решил устроить тебе свой сюрприз… Вот этот…

В этот момент я вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку, обшитую черным бархатом и протянул ее Василисе.

— Сама знаешь, с романтикой у меня не очень… В общем, открой ее пожалуйста.

Дважды просить себя она не заставила и тут же раскрыла коробку. Внутри лежало колечко с большим черным бриллиантом.

— Он черный!

— Разумеется он черный, Соловьева! Какой же еще он может быть?

— Соколов, если ты сейчас скажешь, что я как-то неправильно тебя поняла, то я тебе это буду припоминать и на том свете, ты же это понимаешь?

— Ну нет уж! Давай так, чтобы не было лишних сомнений… Как там у вас это делается… — я встал на одно колено, взял ее за руку и проникновенно заглядывая ей в глаза спросил, — Василиса, ты выйдешь за меня?

— ДА!!! — завизжала она и прыгнула на меня как обезьяна, свалив на пол вместе со столом и шампанским.

Вскоре мы плавно переместились на нижнюю палубу и лишь часа через полтора взяли первую передышку. Открыли вторую бутылку шампанского, шоколад с вишней, Василиса положила голову мне на плечо и о чем-то размышляла. Наконец решила задать вопрос, и я понял что именно ее беспокоило:

— Володь, мы ведь у тебя все вместе не поместимся… Тосик, Шушик… Слоны эти еще…

— Само собой, милая…

— Надо что-то думать…

— Угу… — сонно ответил я, так как и в самом деле был бы не против минут пятнадцать спокойно посидеть.

— Или ты уже думал?

— Уже, дорогая. Есть у меня один хороший знакомый… Он недавно как раз предлагал несколько отличных вариантов — там всем места хватит… Думаю, тебе понравится, так что не беспокойся, без жилья не останемся.

— Какой ты у меня молодец…

Спустя еще пару минут я уже слышал лишь ее безмятежное и ровное дыхание.