Глава 7

Из квартиры сразу доносится спёртый, душный воздух. Мы с Мишей проходим внутрь. Я нащупываю выключатель.

Стоит мне только клацнуть по выключателю, и это движение кажется таким привычным. Я делала это тысячу раз.

Я осматриваюсь. Типичная обстановка простой квартиры, в которой ремонт не делался лет двадцать. Обои в цветочек, старомодная мебель, которая ещё старше ремонта. Но всё выглядит опрятно. Нет оторванных кусков обоев или лампочки, свисающей с потолка без люстры. Бедно, но прилично.

В квартире одна комната с двумя кроватями. Деревянный пол с раскинутым по центру коричневым ковром. Вспоминаю, будто делала уроки, лёжа на нём, но картинка тут же размывается, так что я не могу понять, придумала я это или это настоящее воспоминание.

В сознании мелькают чьи-то лица: мужчины, женщины, дети. Но все образы плывут, как воздух в жару, размывая картинку, я не могу выделить ни один из них.

Полки полупустые, но одна из них уставлена фотографиями в рамках. На первой: мужчина и женщина стоят в обнимку и улыбаются.

– Это твои родители. Григорий и Вероника.

– Красивые.

Я вглядываюсь в их лица, но не могу ничего вспомнить. Даже крошечного воспоминания.

Рядом есть мои фотографии, где я позирую на камеру. Крупным планом с ярко-красной помадой на губах. И в полный рост на фоне цветочного куста где-то на юге.

– А остальные люди кто? – я смотрю на ещё три фотографии с неизвестными мужчинами и женщинами.

– Бабушки, дедушки, если не ошибаюсь. Их тоже уже нет в живых.

Я продолжаю осматривать квартиру. В шкафу нет одежды. Нигде толком нет личных вещей. Только мебель и старая техника. В квартире не пыльно, видно, что здесь недавно убирались.

– Миш, ты, случайно, не знаешь, где их вещи? Как-то мало всего.

– После похорон ты всё раздала. Часть знакомым, кто что взял, остальное на благотворительность. Себе оставила мамин вязальный набор и отцовский подарочный с рюмками. Они должны быть у вас дома.

– А ты мне помогал, раз так хорошо знаешь?

Миша проходит по комнате к окну, опирается на подоконник.

– Да. Я возил тебя.

Я замечаю фотографию за сервизом в глубине серванта. Издалека видно, что там девушка в белом платье и мужчина в чёрном костюме.

– Чья-то свадебная фотография.

Миша кивает и улыбается.

– Интересно, что они хранили именно это фото. Хотя вы с Альбертом уже три года женаты.

Я не совсем понимаю, что имеет в виду Миша. Открываю сервант и достаю фото. И тут же округляю глаза, косясь на Мишу.

– Я была замужем до Альберта?!

– Да. Но это было давно. Больше десяти лет назад. Вы прожили в браке два года. Он погиб.

– Отчего?

Я вглядываюсь в лицо белокурого мужчины на фото. Он совсем юный. Высокий, красивый. Я с трудом узнаю себя. Моё лицо выглядит детским, наивным и счастливым.

– Оторвался тромб.

– Я, наверное, сильно горевала. Он был красивым. И по лицу кажется, что добрым.

– Горевала. Его звали Евгений. И да, ты как-то упоминала в разговоре, что он был добрым.

Ещё один человек из моего прошлого. И его тоже нет в живых.

– Как же так? Вокруг меня все умирают. Вся семья.

Меня возмущает такая несправедливость. Смотрю на Мишу и вижу в его глазах неподдельное сочувствие.

– Твоим родителям было около сорока, когда ты родилась. Бабушки, дедушки не дожили бы до этого времени. А с первым мужем. От тебя это никак не зависело. Мы не выбираем здоровье.

Я перевожу дыхание. Становится легче.

– Ладно, Миш. Ты не обязан меня успокаивать. Но спасибо. Забудь.

Я убираю фотографию обратно в сервант. Чувствую нехорошие эмоции, находясь здесь слишком долго. Начинаю злиться и грустить. Внутри меня обида и тоска по родителям. Мне их не хватает.

– Ты много обо мне знаешь, – говорю Мише.

– Иногда мы разговаривали. Плюс вы с Альбертом Вячеславовичем часто общались при мне. Вы много о чём говорили. Я умею хранить секреты.

– Альберт мне ничего не рассказал о первом браке.

– Альберт Вячеславович не собирался скрывать это. Но для него твой первый брак – не первоочерёдная информация, которую он хотел донести.

– Да. В больнице у меня были фото только с нашей с Альбертом свадьбы. Он хочет, чтобы я вспомнила его.

– Его можно понять.

Я прохожу по квартире, заглядываю на кухню и в ванную. Всё кажется обычным. И никаких воспоминаний.

Мы с Мишей уходим, ничего не забрав. Я не вспомнила ни одного момента, связанного с родителями, но вспомнила эмоции, которые у меня возникали, когда я бывала в этой квартире. Возможно, я злилась на родителей, а потом жалела об упущенном времени и грустила, когда их не стало. Но Альберт сказал, что мы помирились перед их гибелью. Надеюсь, что так.