14 глава. Оргазм как стихийное бедствие

Не успела я зайти в холл гостиницы, как ко мне бросился Стас.

— Где ты была? Ты в порядке? Тебя не обидели? — бормотал он, крепко обнимая меня. — Я так волновался! Мне чуть крышу не снесло! После лихорадочных метаний по базару с трудом удалось выяснить у зевак, что тебя забрала полиция нравов. Я бросился в отделение полиции, а меня не пустили. Сказали: ты в другом отделении. И чтобы я ждал тебя в гостинице. Я позвонил консулу, а он как-то странно прореагировал: неуверенно проблеял, что заявлять рано, так как ты не маленькая. И даже зад поднять не хотел, урод! Я прибежал в отель, и тут привезли твой паспорт. А тебя нет. И никто мне не говорит, где ты и когда приедешь. Таня, что происходит?

— Пойдем в номер, Стас! Я едва на ногах держусь. Там все и расскажу. Не обнимай меня на людях. На нас уже косо смотрят. Сейчас вместе загремим в полицию.

— Да пошли они на хрен! — взорвался Стас. — Я свою невесту уже обнять не могу? За те бабки, что мы им платим, они могут свои традиции малость подкорректировать!

— Прошу тебя! С меня хватит и одного раза! — я решительно вырвалась из его рук.

В номере Стас немедленно начал целовать меня, подхватил на руки, понес на кровать, положил и прижался всем телом. А я ничего не почувствовала. Совсем. Только радость от того, что придумала себе женские хвори, которые так быстро закончиться не могут.

— Я не в форме. У меня еще поднят красный флаг, — прошептала я, крепко схватив его руку, которая полезла под мои шаровары.

— Ну что ты, как маленькая! — прошептал он, развязывая шнуровку на топе. — Есть же альтернативные способы!

— Только не сегодня! — я резко встала, сбрасывая его с себя, — мне срочно нужно в ванную. Я жутко устала.

Стас резко вскочил с кровати и нервно пригладил ладонью волосы. Вот и закончилось его терпение. Сейчас он будет требовать любви, что вполне закономерно. Зачем же тогда было устраивать весь этот романтик? Я, конечно, откажу. Потому что после того, что было сегодня с Егором, у меня внутри выжженная пустыня. Стас, естественно, разозлится. И начнется долгое выяснение отношений. Крики, упреки, подсчеты, нудный торг и бессонная ночь гарантированы. Жалко, что нельзя выключить мужчину, как телевизор. Хлоп на кнопочку — и тишина!

Видимо, мои мысли так ясно отразились на лице, что Стас внимательно посмотрел на меня и взял себя в руки.

— Ладно! — примирительно сказал он. — Поцелуй меня и иди в ванную. Только сначала обними, — он взял меня за руку, поднес ее ко рту, чтобы поцеловать, и… удивленно замер.

А я вместе с ним. Только не от удивления, а от осознания собственного идиотизма. Мать моя! Я же забыла снять кольцо! "Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу", — как говорили в одном старом фильме.

— Это что? — ледяным тоном осведомился Стас.

Глубокий ступор сковал все тело. Как невовремя! Вместо того, чтобы напрячь извилины, мозг ушел на технический перерыв. Думай, Таня, думай! И быстро!

— Это? — нужно потянуть время, пока мой котелок не сварит что-то более-менее достоверное.

— Да! Это! — процедил Стас сквозь зубы, поднимая мою руку вверх.

— Аааа… так это безделушка. Я ее в лавке купила вместе с подарками. Красиво, правда? Стекляшка цвета песка в пустыне.

— Ты меня за идиота держишь? Я что стекло от бриллианта не отличу? Я? — он сунул мне под нос запястье с часами, браслет которых был усыпан мелкими бриллиантами.

Так и знала, что проколюсь! Ладно, поймал. Хотя… а почему, собственно, я так испугалась? Да к черту! Он мне пока еще не муж! И у него нет никакого права меня контролировать. Я резко выдернула свою руку из его цепких пальцев.

— А почему ты вообще спрашиваешь? Да, это бриллиант. И мне его подарили. И я имею право принимать подарки от кого захочу.

— Нет, не имеешь! — во весь голос заорал Стас. — Такие камушки просто так не дарят. А только за особые заслуги. Ты где была? У шейха, да? У них очень принято за один перепихон сразу брюллики дарить. Он тебя трахал, да? — Стас наклонился, схватил меня за плечи и впился взглядом в лицо. — Отвечай! Ты с ним переспала? Попробуй только от меня что-то скрыть! — он встряхнул меня, да так сильно, что я ударилась лбом о его плечо.

Мне не было больно, нет, но стало страшно обидно. Стас меня тряс, как провинившегося щенка, которого тыкают носом в свеженапущенную лужу, грозно спрашивая:

— Кто это сделал? Кто?

Волна злости поднялась откуда-то изнутри и полностью захлестнула меня, кровь ударила в голову, перед глазами потемнело. Не помню, когда в последний раз испытывала такой приступ бешенства!

— Нечего меня голосом брать! Я тоже умею орать! — завопила я и изо всех сил рванулась из его рук.

Бретелька белого топа зацепилась за часы Стаса и с треском порвалась. В глазах Стаса мелькнуло неподдельное удивление, потому что он никогда не слышал, чтобы я так вопила. Да и никто почти не слышал. Кричать не люблю. Но сейчас мне хотелось не только кричать, но и бить посуду. И порванная бретелька сработала, как спущенный курок. Я уперла руки в бедра и заорала что было сил:

— Ты думаешь: только тебе можно изменять, да? Сам ни одну юбку не пропускал! Карабкался на все, что движется, а мне даже на вечеринку одной сходить нельзя. Да, я была у шейха, но не спала с ним. Потому что я не такая, как ты! А ты — блядь в штанах! И нечего всех по себе равнять! И не смей распускать руки, иначе я за себя не отвечаю. Понял? — я стукнула его кулаком в грудь.

Стас залился багровой краской, резко выдохнул, на миг закрыл глаза, потом открыл и вдруг успокоился. Такое впечатление, что из него выпустили злость, как воздух из шарика, проколов булавкой. Он коварно улыбнулся и вкрадчивым шепотом осведомился:

— А с кем ты была? С Егором? Да? Это он тебе бриллиант подарил? Между вами что-то было?

— Что? — я не поверила своим ушам. — Откуда ты знаешь, что Егор здесь?

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, Танюша. Поэтому не пытайся меня обмануть. По отмазкам я бывший чемпион, а не ты. И знаю заранее все то, что ты только собираешься придумать. Поэтому расскажи мне честно: с кем была, когда и как?

— Нет, это ты мне скажи, где ты видел Егора. И вообще почему подумал, что он может мне что-то подарить?

— Ладно, проехали! — Стас подошел к бару и достал оттуда "мерзавчик" коньяка. — Не хочу ссориться.

Почему он мне уступил? Между ним и Егором было что-то, о чем я не знаю? Иначе почему он так резко оборвал разговор? Нет, он явно проговорился и теперь пытается соскочить с неприятной темы.

— Стас, в чем дело? — я подошла к нему, вырвала коньяк из рук и поставила на стол. — Хочу знать все! Что ты от меня скрываешь?

— Тебе нужно знать только одно, Таня, — он обнял меня и зарылся лицом в волосы. — Я лучше Егора.

— Почему? — я отстранилась от него, и он не сделал попытки удержать меня силой.

— Потому что я тебя люблю, Танюша. И потому что сначала потерял тебя, а потом понял, чего ты стоишь. Я — битый, а за одного битого двух небитых дают. В одной умной книге написано, что исправившийся грешник стоит двадцати праведников. Кто тебе сказал, что Егор лучше меня? — Стас обеими руками взял меня за лицо и заглянул в глаза. — Ты ведь совершенно не знаешь его. И если решишь выбрать вместо меня, то тебе только предстоит притираться и узнавать много нового. Ведь у всех есть свои скелеты в шкафу. А у него их полно, поверь на слово. Я — вот он, весь перед тобой, — Стас сделал шаг назад и развел руки в стороны. — А Егор скользкий и верткий, как ящерица — не ухватишь. Сквозь пальцы просочится и выскользнет. Ты знаешь моих родителей, домашний адрес. Знаешь, что в пять лет я упал с качелей и под волосами скрываю шрам. Тебе известно, что я ненавижу зиму и люблю тепло. А что ты знаешь о нем? У меня есть привычка: наводить справки о деловых партнерах. И когда он пришел к нам в офис, я попытался пробить его через своих ребят, которые могут достать инфу обо всех. Так вот Егор — это черная дыра. Ни родителей, ни адреса — ничего. Он даже не зарегистрирован в соцсетях. Ты много знаешь людей, у которых нет хотя бы одной странички в соцсетях? Где он родился? В каком городе вырос? Кто его мать? А отец? Какое у него образование? И главный вопрос: на черта так шифроваться?

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть растерянность. Стас в точности озвучил мои мысли. Он, действительно, всегда наводил справки о бизнес-партнерах. Этому его научил отец. Жаль, что я не вспомнила о его привычке в Москве. Можно было бы попытаться выяснить что-то о Егоре, осторожно задавая наводящие вопросы. А сейчас поздно. Стас прав. Егор — темная лошадка. Хотя в отличие от Стаса, я как раз знаю друзей Егора по клубу "Верный кот". Так что у меня перед Стасом преимущество. Пусть и сомнительное. Потому что мне известно, где живет Ритка Бэмс, я была дома у Дианы, но понятия не имела, где живет Егор. Но как же все-таки приятно, что Стас так яростно ревнует! Это так ново и странно! И так смешно! Мы поменялись с ним местами. И теперь он боится меня потерять. И только сейчас начинает понимать, насколько это унизительно ждать и подозревать.

Внезапно в дверь громко и настойчиво постучали.

— Откройте! Это администрация! — потребовали из-за двери тоном, не терпящим возражений.

Стас открыл дверь. В коридоре собралась целая делегация под предводительством старшего администратора. Рядом с ним стояли два охранника. Из-за их широких спин выглядывали соседи по этажу: благообразные европейцы в халатах и пижамах.

— В чем дело? — нахмурившись, спросил Стас.

— У вас все в порядке? — администратор, вытянув шею, ощупал цепким взглядом номер, проверяя цело ли имущество отеля. — Соседи по этажу жалуются, что у вас здесь скандал. Ваши крики слышны были даже в лифте.

— Извините, мы немного поспорили, — сухо отчеканил Стас. — Больше такого не повторится. Расходимся, господа, расходимся, спектакль окончен! — он хлопнул в ладоши.

Я, воспользовавшись тем, что Стас занят, наконец, сбежала в ванную и заперла дверь, два раза повернув круглую ручку. Постанывая от наслаждения, залезла под душ и намылилась душистым гелем с запахом жасмина. Но блаженный покой продолжался недолго. Стас сплавил непрошенных гостей и снова занялся мной.

— Таня, открой! — раздался из-за двери его голос.

— Стас, дай мне спокойно помыться, пожалуйста!

— Я не помешаю!

— Нет, ты как раз помешаешь! Я люблю быть одна в ванной!

Круглая дверная ручка зашаталась. Дверь задрожала. Стас яростно дергал ручку с той стороны, пытаясь открыть дверь.

— Мы не договорили, Таня!

— Договорим, когда выйду.

— Нет, ты впустишь меня сейчас! Я хочу тебя осмотреть.

Что за бред? Он что в доктора играет, что ли? Или просто пьян? Хотя когда мы с ним разговаривали, от него не пахло алкоголем. Он выпил лишь маленькую бутылочку коньяка, от которой не опьянеет даже ребенок.

— И что ты собираешься осматривать, Стас?

— Следы на твоем теле, — ручка задергалась еще сильнее, задвижка внутри жалобно лязгнула, но удержалась в пазах. — Если ты была с мужчиной, то обязаны должны остаться следы: припухлости, натертости, засосы, красные пятна на коже. Я хочу знать: можно ли тебе доверять, как раньше?

— Стас, перестань изображать Отелло, ладно? Ничего я тебе показывать не буду. Оставь меня в покое! Дай спокойно помыться! Что за бред ты несешь? Может, еще анализы мне сделаешь?

Это уже больше похоже на манию. Мне стало так неприятно, что даже под горячей водой по коже поползли мурашки. Я представила себе унизительный осмотр, как в специфических эротических фильмах. У него башню, что ли, снесло? Получается, что я не только не знаю Егора, я и Стаса как следует не знаю. Потому что он никогда меня не ревновал. И то, что в начале казалось забавным и приятным, такая небольшая женская сладкая мстя из серии: "получи, фашист, гранату!" теперь стало пугающим. Не хватало мне еще домашнего деспота в мужьях и пятидесяти оттенков Стаса!

Кстати, о следах. Вот что значит мужское мышление! Мне бы и в голову не пришло искать следы. Но если Егор их все-таки оставил своими страстными поцелуями? Я открыла дверь душевой кабины. На стене напротив висело большое зеркало. Ручка двери замерла. Слава богу! Отелло успокоилось! Я подняла ногу, собираясь перешагнуть порог кабинки и выйти, и вдруг дверь ванной комнаты сотряслась от мощнейшего удара. Ручка оторвалась и отлетела мне под ноги. А дверь, качнувшись, с грохотом упала внутрь ванной и вдребезги разнесла огромную, в полметра высотой, напольную керамическую вазу со свежими цветами, которые горничные меняли каждый день.

Я завизжала от ужаса и отшатнулась назад, в кабинку. А в ванную комнату ворвался Стас. Он выглядел, как безумный: горящие глаза, побелевшие губы, спутанные волосы. В первый раз в жизни я, действительно, по-настоящему испугалась, так как никогда не видела его таким. Он сейчас явно готов на все, даже на насилие. Меня вообще всегда пугала мужская агрессия. Даже яростные крики грузчиков в магазине, перемежающиеся матом, всегда заставляли мои ноги деревенеть от испуга. А сейчас человек, за которого я еще недавно собиралась замуж, стоял передо мной в состоянии близком к невменяемости. По коже поползли мурашки от осознания того, что я перед ним обнаженная и совершенно беззащитная. Никогда в жизни не думала, что Стас такой бешеный. Мне это просто не приходило в голову.

— Ты пугаешь меня! Выйди, пожалуйста! — проскулила я, прикрывая одной рукой грудь, а другой низ живота.

— Не прогоняй меня, Танюша! — глухо произнес Стас, делая шаг вперед.

— Уйди, прошу тебя! Я… у меня…. еще не ушли гости.

— Ни за что не уйду! — он бросился ко мне и… вдруг опустился на колени, прижавшись лицом к моему животу. — Мне все равно: грязная ты или чистая. Я буду любить тебя любую. Ты и не вспомнишь, каким я был. Только не прогоняй! — он принялся целовать мой живот, медленно двигаясь вверх. — Тебе никто не нужен, кроме меня!

— Откуда ты знаешь, что мне нужно? — сопротивляясь из последних сил, прошептала я.

— Потому что я — твой мужчина. А остальные просто случайные прохожие.

Его сильные руки сжали меня, нежно массируя спину. Горячие губы прижались к соску, осторожно втягивая его внутрь. Меня охватила странная двойственность ощущений: с одной стороны по телу разлилось пульсирующее тепло, с другой — липкая паутина страха еще не отпустила меня. Стас, словно чувствуя эту раздвоенность, вскочил на ноги и заглянул мне в глаза.

— Что ты, любимая? Не бойся меня! Расслабься. Ты вся дрожишь!

— Не могу. Ты меня напугал до полусмерти. Никогда тебя не боялась, а сейчас вся дрожу.

Стас двумя руками обхватил мое лицо и принялся целовать в губы, бессвязно шепча, словно в бреду:

— Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, слышишь? Никогда! Просто будь моей. Только моей! Верь мне, Таня!

— Я… попытаюсь.

Он запрокинул мою голову и принялся целовать в шею, крепко обнимая двумя руками. Его пальцы гладили мою спину, нежно надавливая на самые чувствительные точки. Стас помнил, что я люблю. Он не забыл! И мое тело тоже вдруг вспомнило. Страх исчез. Я схватила его голову и пристально посмотрела в глаза. Мужчина может обмануть женщину в любой ситуации, кроме секса. В глубине его зрачков всегда можно прочитать ту, с кем он сейчас занимается любовью, если уметь читать. Я умела. Потому что у меня большой опыт. Иногда, лежа под ним, я ясно чувствовала: он сейчас не со мной. Его тело во мне, но там, в мыслях, другая. В этот момент я вся деревенела от унижения и горечи. Ни о каком удовольствии и речи быть не могло. Лишь одно интересовало меня: когда это закончится? Взгляд намертво прилипал к минутным стрелкам настенных часов в спальне.

А Стас думал, что я фригидна. Я и сама так думала, потому что привыкла, что он смотрит сквозь меня. В постели или вне ее, он был не со мной. И я начала привыкать к мысли, что все эти вулканы страсти и прочие безумства, описанные в женских романах, не для меня. Ну не будет их в моей жизни! И ладно. Многие женщины без этого живут, довольствуясь лишь чувствами без их физического подтверждения. Любить можно одним сердцем. А остальное тело в этом может не участвовать. В конце концов, все великие писатели и поэты всегда воспевали платоническую любовь, а не чувственную.

И лишь с Егором там, на поляне, я вдруг поняла, что со мной не так. Сообразила, почему от рук Егора меня охватывает горячая волна, от которой отключается мозг, а от рук Стаса лишь морозный холод во всем теле. Почему я страстно хочу секса с Егором, а со Стасом просто терплю этот самый секс как досадную необходимость, как неотъемлемую часть отношений мужчины и женщины. Потому что в глазах Егора я видела только себя. Всю и без остатка. И это так заводило, что у меня в буквальном смысле все текло. Он хотел меня всю: тело, душу, тараканов в голове. А в глазах Стаса не было Тани, были лишь две стратегические точки входа: сверху и снизу. Я была не любимой женщиной, а телкой, которую в данный момент можно трахнуть, если нет ничего лучше под рукой.

Меня поразило это открытие. Может быть, я извращенка? Может, у меня с головой что-то не так? Но факт остается фактом: моя фригидность, которой так часто попрекал меня Стас — это всего лишь его нелюбовь ко мне. Видимо, у меня там, внизу, все намертво прибито к мужскому сердцу огромными гвоздями. И тело отзывается только на того мужчину, который меня любит. Поэтому сейчас я мучительно вглядывалась в глаза Стаса. И впервые разглядела в них то, что мечтала увидеть: себя. Сердце сладко ёкнуло. Стас пожирал меня глазами. Я почувствовала, что он сходит с ума от желания заполучить меня всю.

Я улыбнулась, слегка хлопнула его по губам и первая поцеловала их. Он тихо застонал и впился губами в мой рот. Его язык жадно проник внутрь. Я крепко прижала его к себе. Он провел ладонями по моим плечам, талии, груди, жадно целуя меня в виски, губы, шею, плечи. Осыпал меня поцелуями и каждый из них отзывался во мне горячим импульсом. Нежно, кончиками пальцев погладил мои соски, и я почувствовала, как они затвердели. Стас приник к ним языком, обводя сначала один, потом другой. Вбирал их в рот и почти сразу отпускал, словно дразня.

Опустился вниз, крепко сжимая обеими руками мои ягодицы, поцеловал там, внизу, и я застонала. По-настоящему, ничего не разыгрывая, не имитируя наслаждение, а действительно испытывая его.

Мой стон удивил даже меня. Впервые я услышала звуки, порожденные моим страстным желанием, а не отрепетированные после просмотра эротических фильмов томные стоны. Наверное, в глубине души Стас тоже раньше чувствовал фальшь. Потому что никогда еще мой тихий, но настоящий стон не производил на него такого впечатления. Он прыжком вскочил на ноги, вжал меня в стену кабинки так сильно, что я вскрикнула. И это завело его еще больше. Он зарычал, сгреб меня в охапку, крепко обхватил, поднял и забросил мои ноги себе за спину. Я обхватила его бедрами. Стас прижался ко мне всем телом, вбивая в кабинку душевой, и вошел в меня. И я не сдалась, как обычно. Не стиснула зубы, готовясь терпеть, когда все это закончится. Я раскрылась навстречу ему, желая почувствовать как можно глубже его член. Захотела подарить ему такое же наслаждение, которое он дарит мне.

Стас то глубоко входил в меня, то отстранялся, пристально глядя в глаза. Я крепко сжала мышцы внутри, запечатывая его намертво, и по наитию нашла тот ритм, который совпадал с его движениями. Жар, идущий снизу, усилился. Мое лицо пылало, тело била дрожь. Я медленно поднималась на вершину, не веря самой себе.

— Да, любимая! Да! — зарычал Стас, ускоряя темп. — Не бойся! Просто доверься мне и дай этому произойти. Не сдерживай себя! — он припал ртом к моему рту, и его язык, жадно ворвавшись внутрь, в точности повторил ритм толчков члена, яростно двигавшегося внутри меня.

Невероятное блаженство смерчем прокатилось по телу, жидким огнем вспыхнуло внутри. Я судорожно вцепилась в плечи Стаса и закричала, выгибаясь дугой. Стас закричал вместе со мной, бешено вбивая меня в стену. И вдруг кабинка не выдержала нашего напора и рухнула, развалившись на несколько частей.

Я опрокинулась на спину, намертво вцепившись в Стаса, и увлекая его за собой. А он, яростно рыча, продолжал впечатывать меня в стену кабинки, которая теперь валялась на полу. Падая, кабинка задела штангу в ванной, на которой держалась занавеска. Железная штанга ухнула вниз, сметая с края ванной баночки с морской солью, бутылочки с гелем и крошечными, как горошинки, душистыми шариками из мыла. Флаконы из тонкого пластика разлетелись на кусочки, залив пол остро пахнущей парфюмерией. Но нам было все равно. Мы кричали, наслаждаясь друг другом. И даже если бы сейчас нас накрыло торнадо, мы бы крепко держались друг за друга. Разве может какой-то паршивый природный катаклизм сравниться с оргазмом двух людей, которые так долго шли друг к другу? Мой первый в жизни истинный оргазм — это и есть самое сильное и разрушительное стихийное бедствие.

Мы вышли из ванной обнимаясь и все еще купаясь в блаженной неге. Но суровая реальность уже поджидала нас прямо в номере. Администратор гостиницы в сопровождении трех охранников сидел в кресле с таким невозмутимым лицом, словно смотрел новости по телевизору.

— Какого хрена? — по-русски воскликнул Стас, прикрывая рукой промежность.

Я, тихо ойкнув, быстро ретировалась обратно ванную комнату, схватила полотенце и завернулась в него, прихватив еще одно с собой. Быстро вылетев обратно в комнату, я накинула полотенце на бедра Стаса, который стоял посреди номера, грозно уперев руки в бока и вызывающе вздернув подбородок.

Видимо, администратор за годы работы в отеле научился понимать слово "хрен" на всех языках мира. Потому что не поинтересовался, что это значит, а сложил маленькие ручки на круглом животе, грозно сдвинул брови и отчеканил:

— Вынужден попросить вас покинуть наш гостеприимный отель. Весь этаж из-за вас не спит! Люди жалуются. Кто-то даже вызвал полицию. Из уважения к вам я договорился со стражами порядка и отправил их обратно в отделение. Но ваше дальнейшее пребывание здесь невозможно! И будьте так любезны возместить материальный ущерб, который составляет…

— Ага, из уважения ко мне, как же! — перебил его Стас, подошел к сейфу в стене, спрятанному под картиной, открыл его и достал увесистую пачку стодолларовых купюр. — Этого хватит? — он бросил пачку на стол.

Один из охранников резво скакнул к столу, но администратор, вдруг совершенно позабыв, что у него лишний вес и маленький рост, неожиданно ловко прыгнул к столу, оттолкнул охранника и быстро спрятал деньги в карман форменного пиджака. Здоровенный охранник, которому администратор едва доходил до груди, еще пару секунд с недоумением смотрел на свои пустые руки, которые только что пытались заграбастать годовую зарплату.

— Более чем, — администратор радостно потер потные от возбуждения ладошки.

— Отлично, — Стас закурил, выпустил дым в потолок, прищурился и произнес: — Мы уезжаем завтра днем. А сегодня у нас особенный день, и если кто-то еще попробует нас побеспокоить, я его выброшу в окно.

Администратор попятился, спрятался за спину охранников, осторожно выглянул оттуда, убедился, что мин нет, и вякнул:

— Приятного вечера! Если вы идете ужинать, то мы можем пока на скорую руку починить душ. Если, конечно, вы позволите.

— Позволим, — кивнул Стас. — Мы как раз идем в клуб отеля ужинать.

— Как скажете, — толстячок расплылся в улыбке и спиной двинулся к двери, непрестанно улыбаясь и раскланиваясь.

Хмурясь и громко топая, обделенные деньгами охранники двинулись за ним.

— Может, останемся в номере? — взмолилась я. — Жутко устала сегодня! Ужин можно и сюда заказать.

— Нет, у меня для тебя сюрприз, — Стас заговорщицки подмигнул. — В Москве отдохнем! Собирайся, Танюша, форма одежды парадная.

А я и забыла о том, что после прогулки на верблюдах Стас еще в "джипе" интриговал меня сюрпризом, который устроит вечером. После этого, кажется, прошла целая вечность. Егор, дворец шейха, "Сердце пустыни". Моя жизнь приобрела какую-то невероятную плотность и насыщенность событиями. После размеренного существования в Москве по привычному графику: дом-работа-дом-постель, я словно попала в аргентинский сериал "Богатые тоже плачут, бедные тоже хочут". Еще пару дней такой жизни и я просто упаду с ног. Или у меня разорвется сердце. Как же мне сейчас хочется в свою мышиную нору! Просто подумать в тишине и расставить все точки над "Ё".

Открыв шкаф, я задумалась. Вообще-то не люблю сюрпризы. Но сейчас сердце как-то радостно трепетало, словно предчувствуя очень хороший и особенный вечер. Не знаю почему, но мне даже захотелось петь. И тихо мурлыча под нос любимую песню Синди Лопер "Истинные цвета", я, не раздумывая, протянула руку к самому потрясающему платью, при виде которого в магазине у меня просто остановилось сердце.

Платье было сшито из нежно-розового атласа, настоящего, шелкового, а не из вискозной подделки. Обтягивающий лиф, широченная юбка "солнце-клеш", собранная крупными складками, немного не доходящая до колена. Поверх атласного лифа был пришит белый кружевной футляр, спускающийся до талии. Ассиметричный крой верха подчеркивал изящество фасона: одно плечо было полностью открыто, другое прикрыто рукавом из белого кружева. И главная изюминка платья: шелковая подкладка юбки цвета яркой фуксии, которая поддерживала складки изнутри, приподнимая их. Думаю, что именно в таком платье Золушка поехала на бал, а не в дурацкой голубой или белой тюлевой занавеске, которую почему-то так любят киношники.

Белые босоножки, украшенные кристаллами Сваровски, дополнили наряд.

— Ты просто сногсшибательна! — раздался сзади тихий вздох.

Стас обнял меня, прижавшись всем телом, и поцеловал в шею.

— Пожалуй, ты права, Танюша! Останемся в номере, я сниму с тебя это платье, потом ты его еще раз наденешь, а потом я его опять сниму, — он запустил руку мне под юбку.

— Ну нет уж! — я от души стукнула его вечерней бело-жемчужной сумочкой в форме капли. — Я уже оделась и накрасилась. Так что давай свой сюрприз.

— Понял, отползаю! — Стас притворно вздохнул, весь изогнулся и в таком положении рысью побежал к двери.

Распахнув ее, он склонился еще ниже и прогундосил:

— Королева выходит! Челядь, подать карету!

— Перестань меня смешить! Имей совесть! Тушь потечет, — я вышла в коридор и подошла к лифту.

Двери открылись.

— Дозвольте, ваше величество, ручку облобызать! — Стас вполз в кабину, продолжая низко сгибаться, и, глядя на меня снизу, схватил за руку.

— Перебьетесь! Не заслужили! — уже рыдая от смеха, я вырвала руку из его цепких пальцев.

Вот за что я в свое время влюбилась в Стаса: он умел быть игривым, легким и очень смешным. Может быть, у другого мужчины, это выглядело бы глупым кривлянием. Например, у Егора. Но Стас, ерничая, был просто бесподобен. Как-то очень естественно у него это все получалось.