17 глава. Отомри, невеста без места!

Матильда вскочила со стула и бросилась навстречу мне.

— Разговоры с теткой Карандышева, — шепнула я ей на ходу.

— Поняла тебя, милая, — Матильда деловито кивнула.

— Что здесь происходит? — отец Стаса опомнился первым и попытался броситься за мной.

Но Матильда перегородила проход, широко раскинув руки. Вздернув подбородок, она звонко воскликнула:

— Коньяк — это единственное, что прояснит ситуацию. Давайте выпьем! Как говорили древние римляне: ин вино веритас! Истина в вине!

Отец Стаса навис над ней всем своим немаленьким ростом и возмутился:

— Да к черту коньяк! Какой на хрен веритас? Что вы чушь несете? Дайте пройти! Что это за цирк? Таня, стой!

В его властном голосе был закодирован такой незыблемый приказ, что я невольно остановилась. Но Матильда сдаваться не собиралась.

— Вы правы, любезнейший! — решительно произнесла она. — Никакого коньяка. Только водки! — она обернулась ко мне и еле слышно выдохнула:

— Отомри, невеста без места!

И в этот момент все пришло в движение, словно Матильда, как фея, произнесла волшебное слово. Гости вскочили с мест. Часть из них бросилась к родителям Стаса, на ходу бормоча слова утешения. Часть заторопилась к столикам, ломившимся от элитного алкоголя, чтобы успеть накатить перед тем, как убитые горем семьи несостоявшихся сватов попросят всех на выход. В проходе началась давка, которая пришлась очень кстати.

Я побежала по проходу, пытаясь подхватить длинный шлейф. Запутавшись в нем, чуть не упала, но в этот момент почувствовала облегчение.

— Я держу эту чертову тряпку! — раздался сзади Риткин бас.

Она ловко подхватила шлейф и побежала за мной. За ней мелко семенил Аркаша.

— Риточка, я помогу, оставь! — тяжело дыша, он попытался перехватить шлейф, но споткнулся и растянулся, пропахав носом траву.

Мы с Ритой остановились, но Аркаша, не поднимаясь на ноги, махнул маленькой ручкой:

— Бегите! Я догоню!

— Боже ж ты мой! — взревела Ритка. — Горе мое! Ты ж просто выставочный экземпляр еврейского несчастья! Танька, подожди! Я его врагам не оставлю!

— Командир, брось меня! — простонал Аркаша, держась за разбитый нос, из которого потекла струйка крови.

— Хрена с два! Партизаны своих не бросают! — Ритка выпустила мой шлейф, ловким движением извлекла из кармана бумажный платок, с размаху прижала его к Аркашиному носу, отчего его глаза в буквальном смысле выехали на лоб, и воскликнула:

— Держи платок! Прижми его к носу!

Аркаша послушно выполнил приказ, глядя на нее с обожанием. А Ритка, тем временем, подхватила Аркашу и забросила его на плечо, придерживая одной рукой. Второй она схватила шлейф и крикнула мне:

— Ну, чего стоим? Шевели поршнями! Цигель бай-люлю Михаил Светлов!

Я очнулась от шока и помчалась изо всех сил. Вообще не помню, когда так бегала в последний раз. Мы пролетели огромный сад и почти добрались до ворот, когда нас догнала Диана.

— Быстрее! За нами хвост! — крикнула она, поравнявшись со мной и прижимая к груди туфли на огромных каблуках. — Там Стас с двумя полканами за тобой бежит. Матильда их задержала ненадолго своим театральным гипнозом, но лучше поторопиться. Рита, брось платье, я подержу, — она схватила шлейф.

Ритка тут же ускорилась. Видимо, Аркаша на плече ей совершенно не мешал. А вот шлейф платья очень, потому что ей приходилось бежать, согнувшись в наклоне.

— Моя "ласточка" прямо у ворот! — Ритка тяжело дышала, но вырвалась вперед, одной рукой доставая из кармана ключи от машины. — Как знала: не хотела ее в сад загонять. Вот у меня чуйка!

Мы, наконец, вырвались за ворота. Ритка отперла машину, и тут я вспомнила о главном: о чертовом платье. Недаром я так его не хотела. Как знала, что оно мне сплошные неприятности доставит!

— Девочки, как я в этом скафандре в Риткину машину сяду? Я же даже в лимузин еле влезла! Ну все, картина Репина "Приплыли", — я с досадой хлопнула обеими руками по огромной юбке и попыталась боком залезть в салон автомобиля.

Платье немедленно встопорщилось колом и полностью закрыло собой все свободное пространство между передними и задними сиденьями. Подол оказался у меня на голове.

— Я сейчас помогу! — Аркаша решительно подошел ко мне, бросил на землю платок, уперся двумя руками в платье и толкнул.

— Прошу прощения за неудобства! — он покраснел от натуги, вспотел, но с отчаянной решимостью продолжал запихивать платье в машину.

— Да ничего, главное, чтобы получилось, — глухо пискнула я, сдувая оборки подола с лица.

Глядя на наши мучения, Диана озадаченно почесала в затылке и робко спросила Ритку:

— А у тебя случайно нет в машине ножниц? Можно было бы отрезать шлейф.

Ритка бросила на Диану испепеляющий взгляд и пробасила:

— Так, не ссы в компот, Танюха, там повар ноги моет! — она подошла к машине, отодвинула Аркашу, потянула меня за руку, вытаскивая наружу, приподняла двумя руками, держа за попу, и со всего размаха всадила в салон.

Моя мама так огурцы впихивала в банку: одной рукой держала огурец за попку, а другой с размаху хлопала по нему. Огурец, скрипя по стеклу, втюхивался в банку. Я тоже, скрипнув и вскрикнув, втиснулась в машину Ритки. Надеюсь, брусничным листом меня не обложат.

— Диана со мной сядет, на пассажирское, а Аркашу сейчас тоже вложим. Рыба моя, Аркадий, ходь сюды! — Ритка повернулась, ища Аркашу, который еще мгновение назад стоял рядом с ней, и присвистнула: — Ну все, спалились! Метров четыреста не дотянули!

Отодрав подол платья от лица, я повернула голову в направлении ее взгляда и увидела Стаса с двумя здоровенными охранниками.

Я вообще никогда в жизни не видела на свадьбе так много охраны! Но учитывая, сколько знаменитостей собралось сегодня в этом поместье, понимала, почему отец Стаса так перестраховывается.

— Таня, какого хрена ты творишь? — заорал Стас и решительно двинулся к машине. — Немедленно вернись, слышишь? Сейчас же! Ты думаешь, что можешь меня позорить на всю сраную Москву? Если сама не выйдешь, я тебя сейчас за волосы оттуда вытащу!

И вдруг ему наперерез бросился Аркаша. Он поднял вверх сжатые кулачки и взвизгнул фальцетом:

— Вы не имеете права так разговаривать с женщиной! Прекратите немедленно! — вздернув подбородок, вытянувшись вверх, он с вызовом уставился на Стаса.

Стас презрительно приподнял бровь и небрежно, как мельтешащего под ногами щенка, аккуратно попытался отодвинуть Аркашу, но тот крепко уперся ногами в землю.

— Ты погляди, а внизу, оказывается, тоже есть жизнь, — один из охранников, широкомордый блондин вышел из-за спины Стаса и удивленно уставился на Аркашу, наклонив бычью шею.

— Не заставляйте меня применять силу! — грозно нахмурился Аркаша.

Блондин загоготал, тыкая пальцем в товарища — такого же широкомордого, но шатена.

— Мужик, сбрызни, а? — тихо попросил Стас. — Вот не до тебя сейчас!

Аркаша кивнул, снял с себя пиджак и вдруг сказал совершенно чужим хриплым басом:

— И тут она ему сказала: Жора, подержи мой макинтош! — с этими словами он по-блатному сплюнул на землю, резким жестом пригладил волосы и бросил пиджак Ритке.

Та, выкатив глаза и раскрыв рот от удивления, автоматически поймала его. Все мы удивленно замерли, глядя на Аркашу. А он даже как-то стал выше ростом, расправил плечи, вскинул вверх два пальца: указательный и безымянный, сложив их в "козу", ткнул в блондина и с угрозой произнес:

— Ша, падла! Расколи шараду: кто первый из вставших мне поперек горла пойдет дальше по пищеводу прямо в жопу?

— Боже мой, рыба моя, я хочу от тебя ребенка! — взвизгнула Ритка, прижимая к груди пиджак Аркаши.

Блондин икнул, нервно сглотнул, зажмурился, видимо, не веря своим глазам, и прорычал:

— Ты че, огрызок, бессмертный, штоле?

Стас в этот момент двинулся к машине, но Аркаша, ловко повернувшись, ухватил его за локоть, дернул на себя, заставляя согнуться, и неловко ударил ладонью по щеке. Стас заморгал и прошипел:

— Ах ты ж сука мелкая!

Он повернулся и явно хотел ударить дерзкого гнома. Но Ритка была начеку. Бросив пиджак, она в мгновенье ока оказалась рядом со Стасом, отшвырнула Аркашу себе за спину и заревела в лицо моему несостоявшемуся мужу:

— А ну не трожьте мово мужика, крокодилы гребаные! Сейчас быстро оттащил своих овчарок от моей красопеточки! Два раза повторять не буду, так что не надо усукаблять ситуацию!

— Не, я не понял, шеф, у них тут что у всех праздник святого Ебанутия? — взвыл шатен. — Охренеть выхухоли быкуют!

— Да чтоб меня лохи так опускали! — поддержал его блондин. — Слышь, кабанчик кошерный, я тебе сейчас твой обрезанный писюн к носу подтяну и на шайбу твою кучерявую наклею!

Они одновременно бросились на Аркашу, и… нарвались на железные Риткины кулаки. Она одновременно схватила обоих за затылки и со всего размаху треснула их лбами друг об друга. Раздался такой звук, как будто кто-то уронил спелый арбуз. Мордовороты, охнув, закатили глаза и рухнули рядышком. Стас замер в шоке, глядя вниз на бездыханных полканов.

— Я те подтяну! — прорычала Ритка. — Ты б еще хотел, чтоб у тебя такой был! Он свой обрезанный вокруг твоей шеи может два раза обмотать! А если б еще и не чикнули? — она схватила Аркашу на руки, прижала к груди и побежала к машине.

— Да что тебе еще нужно? — заорал Стас, обегая машину с другой стороны. — Чучундра ты волчехренская! Тварь! Я тебе такую жизнь дал, что вся твоя родня мне до конца дней своих должна по три раза в день жопу целовать! Что ты до меня видела в своем Опупенске? — он яростно дернул запертую дверь машины и ударил двумя руками по стеклу. — Что еще ты хочешь? Что? Скажи мне: что? Шмара провинциальная!

Я вжалась в сиденье. Диана рядом со мной нервно икнула. Белые от ярости глаза Стаса буравили меня по ту сторону стекла. Если он откроет машину, мне конец! Стас кулаками замолотил по стеклу, отбежал на два шага, взял разбег, подлетел к машине, подпрыгнул и обеими ногами изо всех сил вмазал по стеклу. Я закричала. По стеклу зазмеилась трещина.

Ритка по дороге к машине остановилась, зло сплюнула, опустила Аркашу на землю, подбежала к Стасу и с размаху влепила мощный хук ему в физиономию. Стас коротко всхрапнул и упал на спину, закатив глаза.

— Сорян, не удержалась! Всегда хотела так сделать! — пояснила Ритка, заводя машину. — Тем более, что по-другому он нам и не дал бы уехать. Вот сука! Таки стекло треснул, кабан откормленный!

Диана снова громко икнула и прошептала:

— Извините, пожалуйста! Это у меня на нервной почве. Я когда пугаюсь, всегда икаю А он такой страшный сейчас был! Такой… — она не договорила, снова икнула и судорожно втянула воздух.

Я Диану понимаю. Сама впала в шок. У меня на нервной почве тоже такая гибкость образовалась, что я ухитрилась повернуться в салоне и смотрела на все уменьшавшуюся фигуру Стаса, лежащего на земле перед воротами. Мне должно быть его жалко, несмотря на его приступ ярости. Ну хоть немножко жалко! Но как я ни пыталась наскрести хоть капельку раскаяния или вины, ничего не выходило. Закрома в сердце были пусты, как в неурожайные годы. Никаких чувств. Совсем! По нулям!

— Аркадий, я, конечно, извиняюсь, если сейчас не к месту, — осторожно начала Диана, лихорадочно хватая воздух между иканиями, — но у меня вопрос: а как это ты так мгновенно преобразился?

— Да, красапеточка моя, ты расскажи, откуда в тебе блатняк проклюнулся? А то стремает, когда из тебя — интеллигента недобитого — вдруг гопницкий бычок попер, как монстр из приличного человека в киношке "Чужой".

— Да все просто, — Аркаша расцвел прежней доброй и немного наивной улыбкой. — Я рос на окраине Москвы. Представляете? Еврейский ботан в очечках и с книжечками для местной публики — это просто самый цимес! Ни одного дня не проходило, чтобы я домой без синяков вернулся. А потом мама и папа меня отправили к родне в Одессу на лето, ну там меня и прокачали до уровня одесской шпаны. С тех пор меня на районе бить перестали и даже зауважали. Риточка, богиня, а куда мы едем?

— Хороший вопрос! Это, наверное, нужно у Тани спросить. Мы едем просто так бухать, страдаючи, или по конкретному адресу? — Ритка выжидательно уставилась на меня в зеркало заднего вида.

— Мне к Егору, пожалуйста, — тихо ответила я.

— Я бы с радостью, — хмыкнула Ритка. — Только вопрос на миллион долларов: где он живет?

И тут меня накрыла нервная дрожь. Видимо, весь шквал эмоций, скопившись внутри, потребовал выхода. Я поняла, что мои несчастья на этом побеге не закончились, потому что никогда не была у Егора и понятия не имею, где он живет.

— Диана, ты в курсе? — спросила я.

— Нет, — пожала плечами она. — Он нас никогда к себе не приглашал.

Ну все! Я-то себе напридумывала, как сейчас прибегу к нему, а бежать-то с волосами назад и некуда.

— Без паники! Я знаю, где он живет, — улыбнулся Аркаша.

— Откуда? — Ритка на нервной почве так дернула руль, что машину тряхнуло.

— А мы с ним вместе пили, когда… — Аркаша бросил на меня робкий взгляд, — когда Таня передала ему приглашение на свадьбу. Он мне позвонил и пригласил к себе поговорить за жизнь.

— Долго разговаривали? — ехидно осведомилась Ритка.

— Ой, долго, — Аркаша горестно покачал головой. — Всю ночь просидели. Собеседников было много: две бутылки виски, три коньяка и вечная подруга-водка.

— И что Егор говорил? — выдохнула я, потому что сердце скакнуло в горло.

— А что тут можно сказать, если твоя девушка выходит замуж за другого? — вздохнул Аркаша. — Ладно, все уже позади. Риточка, поезжай на Тверскую.

— Ничего себе! — присвистнула Диана. — Хорошо устроился референт!

— Референт? — Аркаша вдруг бросил на нее удивленный взгляд, потом спохватился и поспешно добавил: — Аааа… ну да, референт.

— Аркадий, — строго нахмурилась Ритка. — Ты мне сейчас мозг только не парь. А ну колись, что ты знаешь. Он что не референт?

— Риточка, — Аркаша прижал к груди крошечные ручки и с мольбой посмотрел на нее. — Ты — моя богиня! Но даже тебе я не могу поведать тайны друга.

Опять тайны и загадки! Как-то слишком много их в моей жизни в последнее время. Но главная загадка: если Егор так переживал, что я выхожу замуж, то почему не попытался отговорить меня? Почему пропал после возвращения из Абу-Даби? А что, если я сама себе все придумала и для него это была просто интрижка? Прекрасное приключение? Хотя Аркаша только что сказал, что он напился из-за меня. Значит, не просто так. Но мне стало страшно. Моя уверенность в своей правоте начала таять.

Машина Ритки затормозила возле старинного особняка в центре Тверской. Я задрала голову, рассматривая светло-кремовый фасад четырехэтажного здания. С крыши вниз свешивались растения. Кто-то разбил там сад. Ритка вылетела из машины и выковыряла меня с заднего сиденья. Всей компанией мы зашли в подъезд.

— Так, это что за делегация? — из-за огромного дубового стола напротив лифта поднялся консьерж.

Высокий седой мужчина лет шестидесяти, явно военной выправки, перегородил нам дорогу, широко расставив руки.

— Мы к Егору, — поспешно объяснила я. — То есть не все мы, а только я. Просто мои друзья меня провожали.

Мужчина окинул внимательным взглядом мое свадебное платье и спросил без тени улыбки:

— Со свадьбы в гости провождали?

— Да там все сложно, — вмешался Аркаша. — Позвольте нам не вдаваться в подробности. Просто разрешите этой девушке, — он кивнул в мою сторону, — подняться к Егору. Вы же меня знаете. Я здесь недавно был по приглашению самого Егора.

— Не позволю, — покачал головой консьерж. — Я обязан сначала позвонить Егору Александровичу и спросить: ждет ли он гостей? И если не ждет, то вам придется уйти, — он достал из кармана пиджака телефон.

— Подождите! — я молитвенно сложила руки. — Пожалуйста, не могли бы вы не говорить ему обо мне? Не уверена, что он сейчас захочет меня видеть, но мне очень нужно с ним поговорить, и…

— Да, — перебил меня Аркаша, — будьте любезны: скажите, что к нему пришел Аркадий. Мне он всегда рад. Мы с ним друзья.

— Нет, я так не могу! Меня уволят из-за ваших игр! — мужчина принялся набирать номер.

— Да что ты, как этот? Тебя, как человека, просят! — возмутилась Ритка. — Чего тебе жалко, что ли?

Мужчина бросил на нее гневный взгляд, продолжая набирать номер.

— Очень вас очень прошу! — я схватила его за рукав.

— Девушка, ведите себя прилично! — мужчина сбросил мою руку. — Не то полицию вызову! По этому адресу они очень быстро приедут — уж поверьте на слово!

Ситуация накалялась. Ритка угрожающе уставилась на консержа. Диана молча стала рядом с ней, поджав губы. Она так резко распахнула сумочку, что из нее вылетела пудреница, и, грохнув об мозаичный пол, разлетелась на мелкие кусочки. Но Диана даже бровью не повела. Она вытащила из кошелька тысячную купюру и сунула в руки консьержа.

— Вот возьмите! И дайте моей подруге пройти к лифту.

Мужчина замер на миг, оторвался от телефона, уставился на купюру и вдруг лицо его пошло красными пятнами. Он смял купюру, бросил в раскрытую сумку Дианы и прошипел:

— Теперь точно не пропущу! Вот вы ж мерзотное поколение! Все привыкли бабками мерять. Засунь себе их в… сумку обратно, кукла размалеванная. Ты весь мозг в своих буржуйских интернетах оставила? Не понимаешь, куда пришла? Это ведомственный дом! И тебе лучше не знать, какому именно ведомству он принадлежит. Если с одним из его жильцов что-то случится, меня отправят туда, куда ворон костей не заносил. А от тебя, медуза инстаграммная, вообще даже мокрого пятна не останется! Поэтому у меня тут полный "но пасаран"! Для мелких и тупых, родившихся в буржуйские времена, поясняю: но пасаран — это когда никто не пройдет.

Диана растерялась и спряталась за Ритку.

— Давайте все успокоимся! — Аркаша примирительно поднял руки. — Отец, можно вас на минутку? — мягко попросил Аркаша, обратившись к мужчине.

Тот кивнул и отошел к лифту. Аркаша встал на цыпочки, чтобы дотянуться до уха высокого консьержа, и принялся что-то шептать, пожимая плечами и размахивая руками. Мужчина, склонив голову, внимательно слушал, поглядывая на меня. Дослушав до конца, он рассмеялся и выдохнул:

— Ну циркачи! Ну вы даете!

— Отец, не подведи, а? Вот так надо! — Аркаша рубанул себя по горлу.

— Ну бес с вами! Только учтите: если что, я не при делах! Уйду в глухую несознанку и все свалю на вас. Мол, обманом проникли на охраняемую территорию и так далее. Усекли?

Мы все дружно кивнули. Мужчина нажал кнопку вызова на телефоне и сказал:

— Егор Александрович, тут к вам друг пришел. Аркадием величать. Можно ему к вам подняться?

Выслушав ответ, он кивнул и вызвал лифт. Двери открылись.

— Ну, заходи, невеста! — хмыкнул он.

Я поспешно влетела в лифт, пока он не передумал. Консьерж достал из кармана серебряный цилиндр на цепочке и зашел в лифт, аккуратно отодвинув шлейф моего платья, который занял всю кабину.

— А вы со мной, да? — осмелилась спросить я.

— Нет, но без этого ключа ты в дом к Егору Александровичу не попадешь, — мужчина вставил цилиндрик в верхнее отверстие кнопочной панели лифта, на котором не было номера квартиры, и поспешно вышел.

Двери начали закрываться.

— Танюша, дверь лифта открывается прямо в квартиру, — торопливо пояснил Аркаша. — На последнем этаже всего одна квартира Егора. Так что не ошибешься.

— Удачи! — пробасила Ритка, вскидывая вверх сжатый кулак.