8 глава. Сияние верности

Меня разбудил звонок в дверь. Я посмотрела на часы: половина восьмого. Не знаю, кто это, но он очень вовремя! Полночи я не спала, волнуясь из-за предстоящей встречи, а потом вырубилась. Кошмар! Хоть бы не опоздать!

Босиком прошлепав в коридор, я открыла дверь. На пороге стоял курьер с огромным букетом белых роз, среди которых розовела открытка. Сунув на чай курьеру, я поспешно развернула послание:

"Все будет хорошо. Не волнуйся, Таня! Главное: соберись. Нам нужна твоя светлая голова. Контракт должен быть наш. Егор".

Откуда он знал, что мои любимые цветы — белые чайные розы? И какой он все-таки внимательный!

На душе сразу стало легче. Волнение немного улеглось, и я полетела в комнату одеваться. Кофе выпить не успею. Это плохо. Без кофе я с утра не человек!

Стас ждал меня в совещательной. На столе были аккуратно разложены листы бумаги с логотипом нашего агентства, стояли бутылки с минералкой, и, о боже, какое счастье — дымились густым вкусным паром чашки с кофе. Я поспешно глотнула кофея.

— У тебя есть идея? — Стас нервно забарабанил пальцами по столу.

— Есть, конечно! — я на минуту оторвалась от чашки. — Я же до позднего вечера работала, — тут пришлось прикусить себе язык, чтобы не показать, что я знаю, чем он вчера занимался.

Очень хотелось сказать: "в отличии от тебя".

— Так поделись наработками, Танюша.

— Поделюсь, когда придет заказчик.

Черта с два дам ему снова использовать мои наработки. Раньше меня это не волновало, а теперь каждый сам за себя. Пока он не перевоспитается. Да и потом я еще подумаю, стоит ли дарить ему такие дорогие подарки, как идеи. Лицо Стаса вытянулось от удивления. Такого откровенного бунта на корабле он не ожидал. Он схватил чашку, отпил кофе, поерзал на стуле и, справившись с удивлением и раздражением, произнес:

— Я вообще-то твой начальник, если ты забыла.

Ах, вот как? Давишь на субординацию? Ладно.

— А ты меня уволь, — с вызовом ответила я. — Прямо сейчас. Тогда у твоей идеи не будет конкурентов.

Стас побелел от злости. Намек он понял прекрасно. Пусть не думает, что я дура. Нет у него никакой идеи. На моей он будет выезжать. Так вот пусть знает, что на этот раз ему придется хотя бы признать, что без меня он полный ноль.

Стас

Откуда в ней появилась абсолютно несвойственная ее натуре дерзость? Вообще все изменилось: взгляд, манера разговора, про поведение и говорить нечего. Она ведь мышь! Серая обыкновенная мышь. Даже после того, как она привела себе в порядок, мышинность все равно осталась где-то на клеточном уровне. Ну не может летать тот, кто рожден ползать!

Неужели этот качок так ей мозг пропесочил? Тогда ему удалось то, что никогда не получалось у меня. На мои тонкие намеки, что нужно бы выглядеть помоднее, она не реагировала. А тут такие перемены! Значит, у них все серьезно? А я этот момент прохлопал. Не понял всю драматичность метаморфоз.

Видимо, этот мужик такой же, как и мой папа, который любит мышей. Ведь невесту себе выбирал не я, а он. Я-то люблю ярких. А качок явно тоже любит полевые цветы и девочек-провинциалок. Но это же не повод переходить мне дорогу. В Москве этих "понаехало" хоть штабелями клади! А он в Таньку вцепился и науськивает против меня. Почему она? Может, из всех мышей она самая мышинная? Да по фигу мне, собственно говоря. Я просто не люблю, когда трогают мои вещи. Сразу впадаю в ярость. Мышь-не мышь — ее застолбил я и свадьба будет моя. И внутри Таньки личная печать моего члена. Так что кто бы там ни был, Таня может думать, что она гуляет свободно. А на самом деле эта девочка — моя. И я это докажу. Пора показать ей, кто в доме хозяин! Наступил момент истины.

Таня

Пока Стас лихорадочно думал, чем бы ответить на мои колкости, прибыл шейх. Дверь переговорной открылась, и два здоровых качка в одинаковые черных костюмах и с каменными физиономиями, быстренько обежали комнату по периметру, ощупывая все цепкими взглядами.

Следом появился Аркаша. Я его с трудом узнала. Он был одет в строгий черный костюм. На ногах вместо обычных потертых кроссовок сияли до блеска начищенные туфли. Кудряшки, торчащие над высоким лбом, были тщательно приглажены. Аркаша переступил через порог, подобострастно изогнулся, извлек из кармана пиджака замшевую тряпочку, протер ручку двери, дверной косяк и сделал шаг вперед, по-прежнему согнувшись.

В переговорную величественно вплыл принц Фарух, вернее, хирург Абед, играющий принца. У меня челюсть со стуком упала на пол. На миг я даже забыла, что вчера своими глазами видела, как его натаскивали и одевали, настолько величественно он выглядел. Подняв бровь, он взмахнул рукой, приказывая Аркаше остановиться. Тот немедленно замер, поклонился, строго вытянув огромный нос, подбежал к стулу и заискивающе посмотрел на принца. Тот кивнул. Аркаша быстро обмахнул замшевой тряпочкой стул, отодвинул его, подождал, пока принц сядет, и замер позади него. Последним шел Егор.

— Разрешите представить вам шейха Фаруха, — Егор почтительно склонил голову.

— Очень приятно, — Стас расплылся в широкой улыбке, подошел к шейху и протянул руку.

В этот момент оба телохранителя прыгнули на Стаса, заломили руки и бросили физиономией на стол. Впечатанный в черное стекло стола, Стас захрипел. Его лицо покрылось красными пятнами. Шейх коротко рыкнул что-то низким голосом, обращаясь к Егору.

— Прошу прощения, моя ошибка, — скорбно поджав губы, поспешил объяснить Егор. — Забыл вас предупредить, что нельзя пожимать руку принцу.

— Да я уже и сам понял, — просипел полупридушенный амбалами Стас. — Прошу прощения, ваше высочество!

Шейх еще раз рыкнул, и телохранители отпустили Егора. Принц грозно взглянул на меня, и ноги немедленно приросли к полу. Вот харизма у мужика! Наверное, его пациентам даже наркоз не нужен. Как блеснет своими черными очами, так они сразу отрубаются. На нервной почве я забыла все, чему меня учили накануне у Матильды, и присела в реверансе, прошептав:

— Мое почтение, принц!

Грозно нахмуренные брови шейха разгладились, и он засмеялся. Вместе с ним захихикал в кулачок Аркаша и широко улыбнулся Егор. Принц похлопал по стулу рядом с собой, приглашая меня сесть. Я присела на краешек сиденья, стараясь повернуться к важной персоне лицом, а не боком. Фарух кивнул мне, щелкнул пальцами Аркаше и выдал длинную речь.

— Принц благодарит вас, Таня, за оказанную честь, приносит извинения Стасу за недоразумение, и желает выслушать ваше предложение, естественно, изложенное с моей помощью, — важно произнес Аркаша.

Стас сел напротив принца, громко прокашлялся, хлебнул воды из стакана. Шейх смотрел на него, как удав на кролика: равнодушно, без тени хоть какой-то эмоции. Резкие черты его смуглого лица застыли, и мне даже показалось, что он перестал мигать. Стас под его взглядом съежился, нервно сжал ручку в кулаке, вцепившись в нее, как утопающий в соломинку, и сказал севшим от волнения голосом:

— Главное в концепции рекламы бриллиантов — это мужчина, который их должен купить для своей женщины. Поэтому цель нашей рекламной компании — состоятельные серьезные люди, на которых и нужно ориентироваться. А значит, в рекламе должны присутствовать символы высокого социального статуса, ясные и понятные таким мужчинам: черный бриллиант, черный "Бугатти", на капоте которого лежит длинноногая брюнетка. Ничего революционного и нового. Только классика. Богатые мужчины любят все добротное и проверенное веками. Поэтому они покупают своим женщинам бриллианты, чтобы потом оставить их детям. Мой слоган: купи бриллианты, оставь своим детям роскошную память.

Принц выслушал перевод Аркаши, помолчал несколько мгновений и вдруг всем корпусом развернулся ко мне и что-то произнес:

— А вы что скажете? — поспешил перевести Аркаша.

— Рекламная компания бриллиантов должна быть ориентирована на женщин, — ответила я. — Для них бриллианты — не символ статуса, а возможность почувствовать себя особой и неповторимой. Ощутить себя принцессой. В России достаточно богатых и одиноких женщин, которые могут себе позволить купить бриллианты. Но даже если женщина не богата, то мы своей рекламой должны вызвать у нее желание откладывать понемножку, чтобы скопить на тоненькое колечко. Ведь здесь есть совсем маленькие камни, — я постучала пальцем по глянцевому каталогу. — Я читала, что ни один бриллиант не похож на другой. Они все разные. Это то, что хочет чувствовать каждая женщина, вне зависимости от возраста и материального положения. Ощущение, что ты особенная и неповторимая! И главное в бриллиантах: они не предадут, — тут я посмотрела на Стаса, — они всегда остаются теми же и не теряют цену. Самый верный друг на свете — это бриллиант. И такое колечко может стать для женщины чем-то вроде любимого кота, на которого тратишь кучу денег, даже если он кусается. Но котик может сбежать. Мужчина может предать. А бриллиант всегда верен своей хозяйке. Верность бриллианта, в отличии от неверности мужчин — это моя главная концепция.

— Мы не продаем булки по три копейки. Мы продаем бриллианты, — напомнил мне Стас. — Не нужно оригинальничать. Изобретательность нужна, когда рекламируешь дешёвый товар, у которого тысячи конкурентов, а у таких бриллиантов, — он погладил кончиками пальцев каталог, — конкурентов нет. Это же не средство для мытья посуды.

— Мы не продаем товар. Мы продаем мечту, — возразила я. — И мечтать может каждая женщина, даже та, у которой нет возможности купить бриллиант. Твоя реклама, Стас, оскорбит женщин, которые замужем за мужчинами, что не способны купить эти камни. Поэтому в рекламном ролике мы должны обращаться не к мужчинам, а к самой женщине.

— Женщины, покупающие себе бриллианты — это нонсенс, — поморщился Стас. — Не нужно устраивать революций, Таня. Ты ничего не понимаешь в психологии потребителя товаров класса "люкс".

Даже сейчас он не смог удержаться и напомнил мне мое скромное место. Но у меня есть, чем ответить.

— А ты ничего не понимаешь в женщинах, Стас, — возразила я. — Многие успешные женщины сами себе покупают драгоценности. Чтобы еще больше почувствовать свою уникальность. Бриллианты — это не их стоимость. Это уникальность женщины в глазах тех, у кого их нет. И самая большая мужская ошибка заключается в том, что вы считаете, будто женщины украшают себя для мужчин.

— А разве это не так? — с интересом глядя на меня, спросил шейх.

— Нет, — объяснила я. — Для мужчин женщине нужно просто раздеться. Как сказала Элизабет Тейлор: "лучшее украшение женщины — это ноги, заброшенные за уши".

Все присутствующие рассмеялись, включая Стаса. Я подождала, пока стихнет смех, и продолжила:

— Женщины одеваются для других женщин. И украшения покупают с той же целью. В России полно состоятельных женщин, которые могут себе позволить такой подарок. Поэтому основной упор нужно делать на уникальность товара. На его индивидуальность, а не на статусность. Что любят женщины? — я обвела взглядом присутствующих.

Мужчины молчали, с интересом глядя на меня. И я сама ответила на свой вопрос:

— Бриллианты и котов. Знаете, почему интернет набит котиками? Потому что он стал доступен женщинам. Когда только появились первые компьютеры, с ними могли справиться только суровые мужики-технари, которые были способны понять, как эта хрень работает. В те времена — а я о них много читала — не было "Виндовса", красивой графики и украшений в компах. Тех мужиков, которые пользовались белыми цифрами на черном фоне, раздражали даже обычные смайлы из скобочек. И только когда компы стали настолько простыми, что к ним массово подключили женщин, тогда в сети и появились котики. Женщине все равно, что создатели "Микрософта" ломали голову, как сделать компьютер настолько простым, чтобы любая домохозяйка могла им пользоваться. Что на орбиту вывели спутники, которые где-то там летают, чтобы у нас был интернет. И вся эта гигантская махина работает только для одного: чтобы женщина выложила в сеть своего любимого котика. Так и с бриллиантами. Их добывают где-то в Африке, из-за этого убивают людей, взлетают и падают биржи, а женщине все равно. Из сотен колец она выберет одно, с тем камнем, который сделан только для нее. Бриллиант, как и кот, сам выбирает себе хозяина. Все необработанные алмазы похожи. Невозможно отличить один от другого. Что же их отличает?

— Огранка и оправа, — ответил Егор.

— И соседствующие с бриллиантом камни, — добавила я. — Изумруд, например, лучше всего подчёркивает красоту бриллианта. Бриллианты как коты: все похожи, но для каждой женщины ее котик самый уникальный. У него самые необычные глаза. Поэтому вот мой рекламный слоган: " Дома тебя ждет твой уникальный кот. Все коты похожи, но твой ждет только тебя. Его глаза как тот бриллиант, который огранили только для тебя. Купи самое дорогое: себя настоящую, себя блестящую, себя неповторимую". Такой рекламный ролик точно запомнится. И в нем обязательно должна быть девушка, что стоит в кадре с котом на руках. У него бриллиантовый ошейник. Кот сверкает глазами. И над ней, на сияющем ослепительно-белом фоне идут черные титры, которые читает загадочный женский голос: "Зачем тебе мужчины, если есть коты и бриллианты? Если есть ты сама? Мир переменчив. Мужчина может разлюбить. Кот найти другую хозяйку. И лишь бриллиант всегда верен тебе. Только твой черный принц! Навсегда! Ты у себя одна. Подари себе верность. Бриллианты "Мас-аль-Лейла" всегда верны только тебе. Бриллианты "Мас-аль-Лейла" — сияние верности!"

Я замолчала. В комнате повисла тишина. Стас удивленно смотрел на меня, хлопая ресницами. И у него было ужасно растерянное и глупое лицо. И вдруг Егор начал хлопать. А за ним шейх и все присутствующие, включая телохранителей.

Шейх тепло посмотрел на меня и сказал:

— У нас, конечно, есть и другие предложения, и все еще нужно обдумать. Но пока что ваша концепция, Татьяна, нравится мне больше всего.

Эх, если еще и настоящий шейх скажет то же самое, то я буду счастлива! Но все равно приятно это слышать, даже зная, что это не Фарух, а Абед из городской больницы. Хотя бы потому, что Стас побелел от злости и выдавил из себя жалкую улыбочку, пытаясь скрыть жгучую зависть.

А шейх, тем временем, окончательно вбил самолюбие Стаса в пол. Продолжая мило улыбаться мне, он сказал:

— Я снял целый этаж в самой дорогой гостинице Москвы. И там есть крыша, с которой открывается великолепный вид на столицу. И воздух там чистый. Не согласитесь ли вы, Таня, пообедать вместе со мной прямо сейчас на этой крыше? Право выбирать меню я предоставляю вам.

— В арабских странах это считается очень большой честью: выбирать меню, — тихо пояснил Егор.

Я немного растерялась. Про обед мне заранее ничего не сказали.

— Для меня это большая честь, ваше высочество! И я, конечно, очень бы хотела. Но в данный момент я на работе, и не знаю, как к этому отнесется мой начальник, — я посмотрела на Стаса.

— Вы не могли бы отпустить Татьяну пообедать со мной и обсудить дела? — шейх без улыбки посмотрел на Стаса, и вопрос, хоть и сформулированный крайне вежливо, все же прозвучал, как приказ.

— Разве я могу отказать вам, ваше высочество? — с каменным лицом ответил Стас, так судорожно сжимая ручку, словно это кинжал. — Конечно! Но мне кажется, что обсуждать дела мы должны все вместе. Особенно, если речь идет о рекламной компании в моем агентстве, — он голосом подчеркнул слово "моем".

— Не смею вмешиваться во внутреннюю субординацию, но мне бы очень хотелось, чтобы именно Татьяна была руководителем этого проекта. Это будет хорошей школой для нее. Дело в том, что я как раз обдумывал возможность открыть собственное рекламное агентов здесь, в Москве, и уже начал отбор кандидатов. Конечно, агентство будет частью международного холдинга, которым я владею. Но мне нужен человек, знающий реалии этого бизнеса именно в России, в Москве. И Татьяна очень подходит на эту должность.

У Стаса отвисла челюсть. У меня тоже. Даже в завиральных сюжетах клуба нужно знать меру. Я бросила осторожный взгляд на Егора. Он незаметно подмигнул мне и немедленно почесал бровь, прикрывая лицо от внимательного взгляда Стаса. Только я начала привыкать к размаху клуба "Верный кот", как меня удивили до невозможности. И чтобы мне не говорила Матильда, верить в это все становилось все сложнее.

Конечно, Стаса ударили по самому больному месту — по международному холдингу, до которого он пока не дорос. И его самолюбие сейчас валялось на полу, корчась от боли, пока он переваривал мысль, что руководить проектом буду я, и, может быть, даже стану директором рекламного агентства. Конечно, директор — это не владелец. Но осознание того, что его агентство подарено папой, а мое заработано исключительно собственными мозгами, должно проехать по Стасу танком, выжигающим все на своем пути.

Но все же, хоть я чувствовала сейчас острый приступ счастья, потому что Стаса, наконец, раздавили полностью и со всех сторон. И любовник он никакой, и в собственном бизнесе тоже гномик, как и в постели, но все же явно чувствовала, что за моей спиной что-то происходит. Ну не бывает так шоколадно и чудесно! Ведь настоящий шейх может и не принять мою идею. Даже если Егор будет изо всех стараться убедить его, то все равно решать будет принц. И где мы возьмем рекламное агентство? Только сейчас я поняла, что моя месть Стасу может обернуться таким оглушительным провалом, после которого я вообще останусь ни с чем. Кто мне даст гарантии успеха? Егор? Да я его знаю меньше недели! Матильда? С ее безбедной жизнью ей волноваться нечего. Вопрос в том: как я буду из этого всего выкручиваться?

Шейх встал. Аркаша бросился к нему, отодвинул стул. Почтительно склонившись, рысцой потрусил к двери и распахнул ее.

— Поджялустя? — спросил шейх, подавая мне руку.

— Спасибо! — я положила ладонь в его руку и встала со стула.

Хоть бы не засмеяться! Поджялустя! И это говорит человек, который читал Пушкина в подлиннике! Это ж надо так талантливо коверкать слова! Мы вышли из офиса под артиллерийским обстрелом взгляда Стаса.

Стас

Я ворвался в свой кабинет, оглушительно хлопнув дверью. С меня стекало в переносном смысле, а казалось, что в прямом. Никогда в жизни меня так не унижали! Мало того, что этот долбаный шейх вообще не заинтересовался моей идеей и смотрел на меня, как на пустое место, так он еще и Таньку увез! Что он в ней нашел? Нет, не так нужно вопрос ставить. Что я в ней не рассмотрел? Чего не заметил? Всегда считал ее серой мышью. А другие, видимо, нет. Сначала качок, потом шейх. И это только то, что я видел. А сколько их было, тех, о ком я вообще не догадывался?

Я видел в интернете фото девиц из гарема. Там такие аэродинамичные фигуры! Такой замах бедра, что авиаконструктору башню бы снесло. И вдруг этот шейх, который трахает лучших красоток мира, запал на Таню? На блеклую безжизненную Таню? Ну не может же он, как мой папа, тоже любить среднюю полосу России. Да на хрен ему сдалась эта средняя полоса? Еще и намекнул, что подарит ей рекламное агентство. Неужели так зацепила? Нет, она умненькая. Спору нет. Но неужели настолько хороша, а я, будучи рядом, не понял? Как так-то?

Очередной карандаш сломался в моей руке. Я вскочил с кресла и в ярости снес к хренам все бумаги со стола. Резко повернулся, ища, что бы еще сокрушить. Наступил на степлер, покачнулся, рухнул в кресло, бессильно откинулся на спинку и ослабил узел душившего меня галстука. В дверь осторожно проскользнула Диана.

— Я слышала шум. У вас все в порядке?

Молодец! Соблюдает на работе субординацию. Называет на "вы".

— Ой, какой кавардак! — она принялась ползать по полу, собирая бумаги и приговаривая: — Сейчас все уберу, я быстренько!

— Оставь, не нужно, — отмахнулся я. — Это не кавардак, а творческий беспорядок, который помогает мне думать.

— Нет, — горячо возразила она. — Вы не понимаете! У такого красивого мужчины все должен быть прекрасным, и, прежде всего, кабинет. Беспорядок вам не идет, — она повернулась ко мне спиной и наклонилась, выпятив попу в такой облегающей юбке, что сквозь тонкую ткань проступила резинка трусиков.

Ее аппетитный зад двигался туда-сюда. Я решил снять напряжение. Встал, закрыл дверь и запер ее на замок. Подошел к Диане, двумя руками схватил за попу и резко прижал к члену.

— Значит, я тебе нравлюсь? — прошептал я.

Она тут же расплылась и прошептала, задыхаясь:

— О да!

Я поднял ее, посадил на стол и задрал юбку. Диана не сдалась и рванула на мне рубаху. Горячая штучка! Такую долго просить не нужно! Она обняла меня ногами. Я впился губами ей в шею, одновременно нащупывая под юбкой трусики, и прошептал:

— Хочешь меня?

— Меньше разговоров, босс, больше дела! Пока все только на словах. А люди шепчутся, что вы такой властный и брутальный!

Любишь поиграть? Ну я тебе покажу! Я рванул на ней трусики, она вскрикнула, и я поспешно зажал ей рот поцелуем. Такой темперамент нужно сдерживать в полевых условиях, когда враг не дремлет и кругом окопы. Я ворвался в нее, и она, судорожно вцепившись мне в спину, прошептала, задыхаясь:

— Твой член такой большой! О, Стас, да! Еще! Я хочу его! Боже!

Меня накрыло горячей волной. Вот оно, это ощущение! Я — герой! Все могу! Весь мир в кармане! Судя по всему, у Дианы было много мужиков. Потому что она никак не была похожа ни на серую мышь, ни на монахиню. Поэтому если она считает, что у меня большой, то ей можно верить. А мелкая сучка Анжела просто нимфоманка. Или нахалка. Или и то и другое сразу. В конце концов, у каждого мужика есть свои фишки. Кто-то любит худых, кто-то полненьких. Почему бы таким фишкам не быть у женщин? Может, Анжела любит очень большие? Ну, у меня, конечно, не Илья-Муромец, но и не хоббит. Вполне нормальный. Для многих женщин его хватит. И не только для Тани. Что еще хорошо у Дианы, что она не сюсюкает и все вещи называет своими именами. Таня мой член называла симпопончиком, зайчиком и прочими нежностями. Меня это так бесило, что аж челюсти сводило! Я предпочел бы больше ассоциаций с грубым зверем, героем-варваром, но не с плюшевой игрушкой. Правда, у Дианы есть другая крайность: слишком резка в постели. Она так хватает меня за яйца, что, боюсь, может их отвинтить. Интересно: а идеальные женщины бывают? Или они недостижимы, как другая галактика?

Я кончил, встал и застегнул брюки. Диана, блаженно закрыв глаза, лежала на столе.

— Давай, детка, вставай! — я поцеловал ее. — Нужно дверь открыть, чтобы как в песне, никто не догадался.

Она принялась поспешно одеваться, подняла разорванные трусики и скорчила забавную жалобную рожицу.

— Намек понял, — рассмеялся я и ущипнул ее за голую попу. — Хватит на сегодня работать. Бери сумочку, поедем в клуб. По дороге заскочим в бельевой бутик, и я куплю тебе целую гору самых дорогих и красивых трусиков.

— Ну не знаю, — капризно протянула она. — Если меня отпустит властный босс!

— Босс посмотрит на твое поведение и подумает, — я взъерошил ее шелковистые волосы и поцеловал в мягкие, податливые, в боевой готовности приоткрытые губы.

Таня

Мы ехали в гостиницу в шикарном лимузине. Я такие видела только в кино. Длинный, как поезд, он блестел лакированными боками. За рулем был водитель в темно-синей форме и фуражке с золотой кокардой. Внутри салон был обит светлой мягкой кожей и отделан матовым деревом цвета коньяка.

— Егор, сколько это все стоит? — не выдержала я.

— Не волнуйся о деньгах! — он беспечно махнул рукой. — Спонсоры клуба за все платят.

— У клуба есть спонсоры? — удивилась я. — Кто они? Мне никто о них не рассказывал.

— Люди, которые сами когда-то очень пострадали от измен. Теперь у них есть возможность помогать другим. Что тебя удивляет? Обычная благотворительность.

Я хотела было сказать, что благотворительность как раз таки не совсем обычная, но меня перебила громкая трель телефона. Сообщения на "Ватсап" сыпались одно за другим. Первым пришло видео, на котором Стас в ярости разносил кабинет, швыряя на пол бумаги и папки.

"Котяра в бешенстве, так ему и надо! Сейчас дохтур Айболит придет и сделает прививку", — написала Ритка.

"Девятый вал Айвазовского сметает все на своем пути. Осмелюсь предположить, что клиент дозрел!" — написала Матильда.

В этот момент в кабинет Стаса вошла Диана, наклонилась, призывно выпятила попу и принялась собирать бумаги с пола. Стас посмотрел на нее горящими глазами, я впилась взглядом в экран, но запись на этом оборвалась. И слава богу! И так знаю, что там сейчас будет. Я приготовилась сражаться со слезами, и… вдруг к своему великому изумлению почувствовала, что мне все равно. То есть абсолютно! У меня ничего внутри не дрогнуло.

Я прислушивалась к этой пустоте там, внутри, и не понимала, что происходит. Может быть, я просто полностью доверяю Диане? Ну да, и это тоже, но все равно, мысль о том, что она сейчас со Стасом, должна раздирать меня напополам. Может быть, мое волнение, нервы и слезы просто достигли критической массы, после которой уже ничего не чувствуется? Или эта та самая последняя капля, которая переполнила чашу моего терпения? Я сама себя не понимала, и это было хуже всего.

Егор, видимо, по-своему истолковал мое молчание и обеспокоенно спросил:

— Танюша, ты как?

— Да в том-то и дело, что никак, Егор! То есть вообще. Мне просто все равно!

— Нет, так не должно быть, — возразил он.

— Знаю, что не должно. Но это то, что я чувствую: глобальное абсолютное равнодушие. Меня вообще не колышет!

— Ничего себе тебя вштырило! — изумился Абед, сидевший рядом с Егором напротив меня. — Да, никогда нам, мужчинам, вас, женщин, не понять. То умираете от любви, то забываете о ней же!

— Это от перенапряжения, — тихо сказал Аркаша, сидевший рядом со мной. — Все будет хорошо! Вот увидишь! — он погладил меня по голове.

Егор искоса недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал. И я была ему очень за это благодарна.