9 глава. Билет в счастье

Мы всей компанией зашли в холл роскошной гостиницы. Скоростной стеклянный лифт в мгновение ока поднял нас на крышу. В центре плоской крыши стоял накрытый стол, вокруг него были расставлены кресла и даже полукруглый диван. На белоснежной льняной скатерти с золотой каймой поблескивали серебряные судки, накрытые колпаками. Рядом с ними батареей выстроились бутылки с красным вином и шампанским. В центре влажно блестела черная икра на большом блюде. Чуть поодаль, перекинув через руку белоснежное полотенце, замер без движения вышколенный официант.

— Вы свободны, спасибо! Дальше мы сами, — кивнул ему Егор, подошел к официанту и снял с его руки полотенце. — А вот это оставьте, пожалуйста.

Официант учтиво кивнул, слегка поклонившись, и ушел.

— Слушайте, а мне нравится быть принцем! — Абед зачерпнул ложкой черную икру, подхватил с этого же блюда крошечную, размером с орех булочку, разрезал ее вдоль и наполнил икрой. — Очень вкусно! — промычал он с набитым ртом. — Может, мне себе тоже прикупить ювелирный дом?

— И частный самолет не забудьте, — улыбнулся Аркаша. — Вашей зарплаты хирурга из городской больницы как раз хватит на самолет, скважину, и даже еще останется на две порции мороженого.

— Вот не нужно сейчас по больному месту да без анестезии! — промычал Абед, глотая булку с икрой.

Потом посмотрел на часы, что-то прошептал по-арабски, быстро сорвал с себя белое платье и платок, подтянул джинсы, одернул футболку и проговорил, ловко заталкивая икру в еще одну булочку: — Все, побежал! Опаздываю! Мне еще на работу ехать. А там нужно еще успеть накинуть на себя рабочую одежду. Моя жена думает, что я сейчас там, и должна приехать, чтобы вместе поужинать у ее родителей. Если она поймет, что я на работе не был, то меня даже ваш клуб не спасет! У нас в семье она — властный шейх, а я Шехерезада.

— Я тоже пойду, извините меня! — Аркаша покосился на ломящийся от деликатесов стол и сглотнул слюну.

Невооруженным глазом было видно, как борются в нем голод и природная деликатность. И у меня немедленно возник вопрос: а чего это они все так быстро сматываются? Они что решили нас с Егором оставить одних? Еще и качки внезапно заторопились. Вернее, один из них. Второй молча и быстро жевал все, до чего мог дотянуться.

— Ну, бывай! — первый здоровяк пожал руку Егору и похлопал его по плечу. — Если что нужно, найди нас, — он подтолкнул второго мордоворота к выходу. — Давай-давай, шевели булками! Ты смотри, как жрет! Рот открывается на ширину приклада!

— Дай дожрать! — возмутился тот.

— Не дам! — ответил первый. — Сейчас углеводами закинешься, совсем форму потеряешь! Прикрой поддувало уже, пока не разнесло! — он отнял у приятеля булку с икрой и тарталетку с креветочным салатом, от которых тот попеременно откусывал.

— Дайте поесть мужчине, он же голодный! — вступилась я за бедолагу.

— Нельзя! — покачал головой первый. — Мы — спортсмены. Диета — наше все! — он схватил второго за руку и решительно направился к выходу.

— Придется нам за всех отдуваться, — Егор покачал головой и взял со стола бутылку розового шампанского.

— А справимся? — засомневалась я. — Может, девочек позвать на подмогу?

— Я им уже написал, — Егор осторожно поддел пробку и она тихо хлопнула в его руках. — Все заняты, даже Матильда. Предлагаю выпить за то, чтобы настоящий шейх принял твою идею! — он наполнил два бокала и протянул один мне.

— За удачу! — я отсалютовала ему бокалом.

Шампанское оказалось на удивление вкусным. Хотя я и не поклонница этого благородного напитка. Мы сидели на крыше, любуясь видом, и пили. После второго бокала у меня зашумело в голове. После третьего, в который Егор бросил кусочек горького шоколада, я полностью расслабилась. Шампанское с шоколадом, крыша, ветер в лицо — все это пахло новизной. И душа просила перемен, которые я так не любила раньше. А сейчас вдруг поняла, что мне до смерти надоело бегать за Стасом, смотреть видео с его дрессировкой, угадывать его настроение. Надоело быть мыслями с ним, тосковать, и даже любить его надоело. Я даже хотела сказать об этом Егору, но вовремя прикусила язык. Было бы бестактно заявить об этом именно сейчас, когда только сегодня в очередную аферу клуба было вложено столько сил и средств. Один номер в отеле чего стоит!

Я просто встала с удобного мягкого стула, подошла к краю крыши и облокотилась на парапет, который доходил мне до груди. Егор подошел ко мне и стал рядом. Бокалы с шампанским он захватил с собой. Казалось бы, мелочь, но как много она говорит о человеке! Он автоматически взял и мой бокал тоже. А Стас бы взял только свой. Или забыл бы оба и попросил меня их принести. Такое уже было, когда мы ездили к его друзьям на шашлыки в Барвиху. Я все время ходила за ним и приносила тарелку, стакан, зелень, сигареты, что-то еще.

— Малышка, будь другом, принеси, пожалуйста, мне…. — и дальше следовало долгое перечисление того, что он забыл в предыдущем месте дислокации, потому что все время приземлялся в новом уголке огромного сада, окружавшего шикарную виллу, устраиваясь поудобнее то в гамаке, то возле костра, то в беседке.

И я покорно бегала за ним, чувствуя себя собачонкой, которую хозяин таскает на поводке. Хорошо помню, как после этого так называемого отдыха у меня сильно гудели ноги, так я набегалась по огромной территории буржуйского поместья. И внезапно мне пришла в голову мысль, что если бы на месте Стаса был Егор, то ноги болели бы у него. Я тряхнула волосами, отгоняя дурацкую мысль. Зачем эти фантазии? Мы едва знакомы. А поначалу все мужики заботливые и предупредительные. А вот что потом? После букетно-конфетного периода? И вообще пить нужно меньше! И домой пора. Но как только я открыла рот, чтобы попросить Егора отвезти меня домой, он вдруг громко запел:

— А не спеть ли мне песню о любви?

Вот это да! Это же моя самая любимая песня Чижа! То есть Сергея Чигракова. Обожаю ее! Поэтому я с радостью подхватила:

— И не выдумать ли новый жанр?

Егор хлебнул полбокала шампанского разом и заорал от всей души:

— Попопсовей мотив и стихи, и всю жизнь получать гонорар.

Он изогнулся, сложил руки на животе так, словно держал гитару, и изобразил, что играет. Я расхохоталась и тоже лихо махнула шампанского. Потом якобы отобрала у него несуществующую гитару и ударила по невидимым струнам. Если бы мне кто-то сказал, что я буду так себя вести с мужчиной, то ни за что ему бы не поверила. Но с Егором все было как-то особенно легко. Как с зеркалом. Мы же не стесняемся своего отражения. Вот и я Егора совершенно не стеснялась.

При нем не нужно было жеманиться, принимать искусственные позы, думать, что сказать. С ним я чувствовала себя собой. Наверное, потому, что между нами ничего не было и быть не могло. Только дружба. Или… все же могло?

А и ладно. К черту мысли! Не хочу думать! Не хочу просчитывать варианты! Хочу пить шампанское и дурным голосом орать любимую песню. Фальшиво, не в такт, зато от души. Потому что на крыше именно так и поют: орут, как мартовские коты, бесшабашно и весело.

А на сердце так легко! Стас, переживания, заботы, измены — все это где-то там, внизу, за спиной, за любимыми аккордами. И спина чешется, словно растут крылья. Может, я и летать сегодня могу? Я оперлась о парапет и хотела на него взобраться. Многоэтажная бездна потянулась навстречу, но страха не было. Вот ни капельки. Только ощущение, что весь мир у меня в кармане. Я занесла ногу на парапет, но тут меня качнуло. Прорва выпитого шампанского дала о себе знать. Сила притяжения показала мне вместо крыльев и полета фигу и потащила назад. Я начала заваливаться на бок. Но Егор ловко подхватил меня и обнял двумя руками:

— Держу! Спокойно! Я тебя держу!

У него были очень смешные пьяные глаза и я расхохоталась.

— Чуть не упала, — задыхаясь от смеха, прошептала я. — Спасибо, что подхватил!

— Я не дам тебе упасть, — прошептал он, и его губы вдруг прикоснулись к моим. — Никогда! Если ты споткнёшься, я буду за спиной и подставлю руки. Можешь смело падать назад. Ведь там не бездна, там я! — его горячие губы прижались к моим, и от них полыхнуло жаром.

— Кажется, ты заболел, — прошептала я.

— Наоборот, выздоровел, — он нежно целовал мои губы от уголков к середине.

— От чего?

— От одиночества! — он обнял меня двумя руками и его язык проник в мой рот.

Наверное, мне должно быть противно. Ведь я даже не помню, когда была с кем-то еще, кроме Стаса. Но было так приятно, что я не могла прекратить это, хотя и понимала, что нужно. Так нельзя! Это неправильно! Но у него такие сильные руки! И я почувствовала себя полностью защищенной. Пусть там, снаружи, все плохо, а я в домике.

И вдруг я представила себя со стороны. Причем так ясно, словно кто-то показал мне кадр из фильма. Я стою на крыше и целуюсь с Егором, который пишет для меня сценарий воспитания верности моего жениха, что изменил мне за месяц до свадьбы. Чем я лучше Стаса? Боже! Аргентинские сериалы нервно курят в углу. Хмель моментально испарился, и я двумя руками уперлась в грудь Егора.

Он отстранился от меня, глубоко вздохнул и прошептал, размыкая руки:

— Прости меня, пожалуйста! Я… не… извини дурака! — он отвернулся и облокотился на парапет.

— Да ладно, все в порядке, ничего страшного! — поспешила успокоить его я.

— Закажу нам кофе, — Егор вытащил из кармана телефон. — Хотя нет. От кофея после шампанского нас развезет ещё больше. Нужно просто выпить воды. Я сейчас! — он побежал к столу, схватил бутылку минералки, уронил пробку под стол, тихо чертыхнулся и полез за ней.

Я деликатно отвернулась, потому что поняла: Егор уронил пробку специально, чтобы ненадолго спрятаться от меня.

Брюки Егора сильно вздыбились. И на расстоянии это было хорошо видно. И как только гульфик не лопнул? Так я и стояла, терпеливо пережидая, пока Егор там, под столом, пытался справиться с чувствами и их последствиями, и сама пыталась справиться с глупым хихиканьем, которое так и норовило вырваться из моего рта. На всякий случай я закрыла рот рукой. А шампанское из головы так до сих пор и не выветрилось. Оно тихо нашептывало, что если классические брюки свободного кроя так натянулись, то там, должно быть, всего очень много. Даже больше, чем у Стаса. Боже! Заткнись, Танька, замолчи! Что за кошмарные мысли? С каких это пор ты на глаз пытаешься измерить мужское достоинство? И вообще почему это тебя волнует? Фу-фу-фу! Я мысленно дала себе пощечину и зареклась пить шампанское. Оно на меня явно плохо влияет. После красного или белого вина такие мысли такие мысли в голову никогда не приходят.

— А если это не шампанское? — ехидно спросил внутренний голос. — Если ты просто повзрослела и поумнела? Ну, внезапно так. А че? Бывает! У тебя секса сколько не было? Вон испанцы говорят: если женщина спит одна, то в ее постели ночует дьявол.

— Изыди! — прошептала я.

И слушать не буду! Я помотала головой. Нет! Это по-прежнему я и такие гадости меня не волнуют.

— От правды не убежишь! — продолжал ехидничать внутренний голос. — Тебя секс со Стасом никогда не волновал. Только платонические охи-вздохи. А вот так, чтобы на мужской размер засмотреться, это только с Егором. Перестань врать сама себе, маленькая трусливая девочка! Ты его хочешь, так намекни ему. Вот же он! Только руку протяни в буквальном смысле.

Нет, это никогда не закончится! У меня, кажется, раздвоение личности. Нужно срочно охладиться! Я рванула к столу. Егор как раз вылез из-под него. Я выхватила из его рук открытую бутылку минералки и полностью вылила на себя. Потом схватила ведерко со льдом, в котором стояло шампанское, вытащила нерастаявший кусок льда и приложила к вискам.

— Так плохо, да? — сочувственно скривился Егор.

Я отрицательно помотала головой. Кажется, мне слишком хорошо. Что тоже плохо. Нужно же что-то сказать. Он продолжал внимательно смотреть на меня.

— Я ночью немного температурила. Приняла жаропонижающее, а после шампанского снова почувствовала недомогание.

— Это я виноват, — сокрушенно вздохнул Егор. — Затащил на крышу, а здесь ветер, напоил холодным шампанским. И теперь тебе плохо из-за меня.

— Да ладно, все в порядке, — улыбнулась я и почувствовала, наконец, облегчение. — Просто налей нам попить.

Жар отступил, дурацкие мысли ушли вместе с ним, в голове прояснилось. Егор наполнил два бокала минералкой. Бросил туда пару ломтиков лимона. Мы устроились на стульях, глядя на вечернюю Москву, залитую огнями. Я даже не успела заметить, как стемнело. Мы молчали. Но один вопрос все же сорвался с моих губ:

— Давно хотела тебя спросить, Егор. Может быть, это слишком личное. Можешь не отвечать, если не хочешь.

— Меня ты тоже впустила в свою жизнь, — улыбнулся он. — Поэтому все честно. Спрашивай.

— Почему ты пишешь сценарии для клуба? Ведь ты мужчина и должен быть на другой стороне.

— Вот такой я подлый перебежчик, — улыбнулся он. — Во все времена были те, кто переметнулся на сторону врага.

— Ладно, можешь не отвечать, — великодушно разрешила я, стараясь скрыть разочарование.

Можно шутить на эту тему сколько угодно, но при внешности Егора было бы логичнее, если бы методы воспитания применяли к нему самому.

— А если серьёзно, то я отрабатываю карму и искупаю вину, — тихо сказал Егор, внимательно рассматривая ломтик лимона в бокале.

— Да ладно, — не поверила я. — Только не говори, что ты бабник. Не поверю.

— А зря, — горько усмехнулся он. — Не верь глазам своим, Танюша, как сказал классик. Я был такой же, как Стас. Ни одну юбку не мог пропустить. Это просто было выше моих сил. Но, в отличие от Стаса, я уважал женщин. Вообще очень люблю женщин. Люблю их образ мыслей, их щебетание. Люблю смотреть, как они вертятся перед зеркалом, поправляя что-то невидимое. Те крошечные недостатки, о которых знают только они. Люблю их пытливый сосредоточенный при этом взгляд. Обожаю слушать женские истории, наполненные подробностями и эмоциями. Мужчины так не умеют. Мужики просто описывают факты, сухо и емко. А женщины добавляют в свои рассказы цвета, атмосферу, жесты, выражения лица собеседника и даже его скрытые мысли. Такое впечатление, что смотришь фильм.

— В первый раз слышу, чтобы мужчина так понимал женщин, — растерянно сказала я.

Мне вдруг стало немного неуютно. Словно я побывала на рентгене. Получается, что и меня Егор видит насквозь?

— У меня была невеста, — продолжил он. — Я ее очень любил и долго добивался. Но чертова моя натура… — он встал, повернулся ко мне спиной и облокотился на парапет. — Я понимал, какая чудесная девушка мне досталась. Но не мог отказаться от других женщин. И каждый раз изменяя ей, клялся сам себе, что это точно в последний раз. А потом… — он замолчал.

— Что потом? — осторожно спросила я шепотом.

— Потом мы назначили день свадьбы. Активно к ней готовились. Я держался. Никого не клеил. Стер все контакты из телефона. И за три дня до торжества вдруг сорвался. Встретил роскошную девушку. Слово за слово, бокал за бокалом, и вот мы уже в моей квартире, в постели. А моя невеста как раз решила зайти ко мне без предупреждения в этот вечер. Знакомая история, правда? — он резко повернулся ко мне, и в свете неоновых огней, которыми полыхала Москва, его глаза заблестели, словно он плакал.

Я молча кивнула, сглатывая тяжелый горький ком.

— Она увидела девушку, меня, естественного, голого. И с плачем выбежала на улицу. Была поздняя осень. Моя невеста была одета в черное пальто. Дождь, мокрый асфальт, безлунный вечер. И пьяный водитель, который просто не заметил ее темный силуэт на мокром асфальте, — Егор снова повернулся ко мне спиной. — Ее даже до больницы не довезли. Когда я выскочил за ней, все было кончено. Она так и не пришла в сознание. И так и не слышала мои извинения и дурацкие объяснения.

Я встала и подошла к нему. Что тут можно сказать? И нужно ли? Я просто молча погладила его плечу.

— И с тех пор как отрезало, — Егор повернулся, осторожно взял мою руку и поцеловал в ладонь. — Я стал почти монахом. Но главное: помогаю тем, у кого еще есть шанс. Тем, кому повезло. Это мое покаяние. Мое извинение, — он продолжал держать меня за руку, и его пальцы дрожали. — Я очень надеюсь, что она там, на радуге, все слышит и видит. И, может быть, даже простит.

Второй рукой я осторожно и нежно погладила Егора по волосам. Он наклонился и положил голову мне на плечо. Так мы и застыли в этом странном объятии. А в голове, как застопорившийся на автоповторе трек, крутилась фраза из Библии: "Сие творите в мое воспоминанье". Я старалась поддержать Егора, хотя, наверное, должна была возненавидеть. Ведь он, фактически, Стас в прошлом. И чтобы он ни сделал, что бы ни сказал сейчас, его невеста там, на радуге. Ее здесь нет только потому, что она неудачно выбрала время для визита к жениху. А ведь я могла быть на ее месте! Просто мне больше повезло. А я об этом даже не задумывалась никогда, считая себя полной неудачницей.

Почему мы не умеем ценить то, что есть? И почему за каждым добрым деянием стоит чье-то раскаяние? А за чьим-то везением чья-то боль? Получается, что мы все немного вампиры. Мы строим свое счастье на чужой беде. Я так радовалась, что встретила членов клуба воспитания верности у котов и мужчин! Они помогли мне пережить боль, страх, они полностью изменили меня. Но мне и в голову не приходило, что моя радость — это их пережитая боль, их горький опыт, их клятвы, их молитвы, которые так и не были услышаны.

Матильда преуспела в воспитании своего любимого мужа, но что с Дианой? С Риткой? С Абедом? Я ничего о них не знаю, кроме того, что эти люди прилагают все усилия, чтобы дать мне то, чего, возможно, не было у них. Я подняла глаза к небу. На черном бархате высыпали крупные звезды.

— Я все верну! — одними губами едва слышно прошептала я.

Не знаю, к кому я обращалась в этот момент. К Богу, Матери-Вселенной, далекой радуге, на которой живут те, кто покинул наш мир — не суть. Я поняла главное: моя дорога к счастью и удаче вымощена слезами тех, кому повезло меньше. И осознание этого факта — самая ценная вещь на свете. Это то теплое маленькое счастье, которое всегда с тобой. И за него нужно платить. Его нужно возвращать. Спасая других, ты покупаешь себе билет на поезд под названием "Счастье". И этот поезд быстро и абсолютно безопасно проедет по дорожке из желтого кирпича, выстроенной среди рек и морей слез, которые кто-то выплакал вместо тебя.

Егор выпрямился и посмотрел мне в глаза. Наши лица были совсем близко. Наши губы почти соприкасались. Мне вдруг отчаянно захотелось его поцеловать. Не по-дружески, а по-настоящему, как женщина целует мужчину. Захотелось почувствовать его руки на своем теле. И чтобы эта ночь никогда не заканчивалась! Но Егор прошептал:

— Извини, что расстроил тебя! И за поцелуй извини, пожалуйста! Этого больше не повторится. Ты меня не бойся, Танюша! Ладно? Я просто поддался очарованию момента. Эмоции иногда зашкаливают. Особенно в такие чудесные вечера.

Сказать ему сейчас, что хочу, чтобы все продолжилось? Что ничего не боюсь, а наоборот, рада, что мы сегодня остались вдвоем? Но как это будет выглядеть? Что я сама напрашиваюсь? Хотя почему сама? Ведь он первый начал. А я могу просто согласиться. Как всегда. В жизни своей никогда первая не говорила мужчине о своих желаниях. Только соглашалась. Или отказывалась. А может быть, пора научиться брать инициативу в свои руки? В конце концов, сейчас двадцать первый век на дворе, и я не тургеневская героиня.

Мое молчание Егор воспринял по-своему. И пока меня разрывали противоречивые желания и сомнения, он достал из кармана телефон и сказал:

— Я вызову тебя такси. Боюсь садиться за руль после шампанского.

— Ты поедешь со мной? Мы можем сесть в такси вместе, — неуклюже попыталась намекнуть я.

Егор намека не понял. Да и никто бы сообразил. Слишком я его завуалировала.

— Мне нужно еще кое-что здесь сделать. Останусь до утра в этом номере. Тем более, что жаль его покидать раньше времени, он очень дорого стоит! — улыбнулся Егор. — Проведу эту ночь, как миллионер!

Ну же, идиотка, скажи, что ты хочешь остаться здесь вместе с ним! Решись же, наконец! Я открыла рот, глубоко вздохнула, и… молча пошла к столу за своей сумочкой, проклиная собственную нерешительность. Вот в одном Стас был прав: мои комплексы так глубоко вросли в меня, что их оттуда уже даже святой водой не выгонишь. Дура, рохля, тряпка! Ненавижу себя!

Я ехала в такси. Шампанское полностью выветрилось из крови. Но голова была тяжелой. Не от алкоголя — от сомнений. Первую половину пути я еще проклинала себя за нерешительность. Но потом вдруг поняла, что даже к лучшему, что я ничего не сказала Егору. Это здорово бы все усложнило. За окном мелькала и суетилась ночная Москва. И то очарование, что витало надо мной, когда Егор стоял рядом, обнимал меня и целовал, тоже исчезло. К лучшему. Все что ни делается, все к лучшему.

Я так задумалась, что даже сначала не расслышала телефон, звенящий в сумочке.

— Эй, спящая красавица, — окликнул меня таксист, — у вас мобила тренькает.

— Спасибо! — я поспешно вытащила телефон.

— Да где же ты? — затараторила в трубку Диана. — Финита ла комедия, Танюша!

— Что? — не поняла я.

— Комедия окончена, говорю! Да что с тобой сегодня? Ты что в Абеда влюбилась? Так сразу сойди с темы. У него жена ревнивая! Она тебе такую Бамбарбию Киргуду сделает! Зарежет больно! Хлеб-соль клянусь!

— Да нет, я просто… неважно, Диан. Что там у тебя?

— Я в логове твоего Стасика. То есть, в его любимом клубе. Пошла в туалет специально. А его оставила одного. Мы там с Риткой так нахулиганили! Такой нежданчик ему подкинули! У него башню снесет! Его сейчас просто разорвет! Подготовься к тому, что голодный и мяукающий кот с ободранным в драке ухом приползет к тебе плакать и проситься обратно. Он и так в полном раздрае. Ты когда уехала с принцем, его аж колбасило! Всю морду перекосило от злости! Он вискарь в стакан льет, а попадает мимо. Сигарету закуривает, а руки трясутся. Наш Стасик-Карасик вообще не догнал, как такое может быть, чтобы шейх запал и на тебя, и на идею, а его послал куда подальше. Так что основное сделано, а теперь только малость додавим, и все! Котяра сам в ошейник влезет и защелкнет за собой замочек. А ключик на хрен выбросит!

Я молчала, не зная, что ей сказать. Мне уже ничего не хотелось. Но как признаться в этом и Диане и всем остальным?

Особенно Диане. Ведь игра зашла очень далеко. И ей пришлось с ним спать. Я прекрасно знала, как она ненавидит и Стаса и всех бабников. Но она довела игру до конца. Вообще с мужчинами у нее явно не складывается. Такая яркая, смелая, талантливая, а рядом никого.

Спрашивать Диану о ее прошлом, и о той истории, что привела ее в клуб, я стеснялась, но понимала, что у нее, как и у всех, есть своя тайная боль. Нет, нужно молчать! Нельзя так с людьми. Никак нельзя!

— Таня? — переспросила Диана.

— Извини, пожалуйста, Ди, связь очень плохая! Большое тебе спасибо! Буду ждать.

— Потом все расскажи. Слышишь, Тань? Мы ждем, затаив дыхание!

— Конечно, а как же иначе?

— Ладно, отбой.

— Ди, подожди еще минутку! Я вот другого не понимаю. Если Стас мне сам изменял, то почему мой уход с принцем под ручку на него такое впечатление произвел?

— Да потому, — пояснила Диана, — что мужики, как собачки. Если один песик видит, что другой возле столба ножку задрал и писает, то ему тут же нужно пописать тоже возле того же столба. При том, что он мимо этого столба раньше каждый день ходил и в упор не замечал. Пока ты принадлежала только Стасу, он тебя ни в грош не ставил. А как другие набежали, так и понял, что как в том мультике: "такая корова нужна самому". Натура у мужиков такая. Не умеют они ценить то, что в руках держат. Им все время нужно покорять новые вершины. Для них процесс важнее, чем результат. А для нас, женщин, все с точностью до наоборот. Вот найдем себе штаны, вцепимся в них, и давай себе внушать, что обладатель штанов самый лучший на свете. И как же мы ловко их недостатки обращаем в достоинства. Скупой? Да нет, бережливый. Нудный? Боже упаси! Просто вдумчивый и педантичный. Бьет? Так ведь любит же! Бухает? Так натура у него тонкая и жисть тяжелая. Мы ему еще огурчиков засолим. Чтобы было чем закусывать перед тем, как нам морду спьяну бить. Потому что нам мамы и бабушки с детства внушают, что главное — это не остаться одной. А ты думаешь: мужики этого не понимают? Еще как понимают! У нас же женская страна. И мальчиков воспитывают не отцы, даже если они есть, а мамы и бабушки. Вот и выходит, что каждый сморчок прынцем себя мнит, а каждая жаба из себя строит подводную лодку. Потому что мы, бабы — дуры, и сами их к этом приучили.

Стас

Полумрак и привычный уют клуба сразу успокоили меня. А еще две порции виски и податливая, умная, тонкая Диана рядом. Не жеманная, сексуальная и всегда готовая. Где же ты раньше была, девочка? Если уж жениться, то лучше на тебе. Из двух зол выбирают меньшее, как говорится. Может, и папа бы тебя одобрил. Если правильно преподнести биографию и происхождение из пусть и московской, но приличной семьи. Встретил бы я тебя сразу, так, может, и на Таньке меня бы не заклинило. А сейчас чувствую себя идиотом. Рядом шикарная телка, а перед глазами мышь Танька стоит. И жгучие картинки. А вдруг шейх ее уже оприходовал? У них же это быстро. Тогда не посмотрю, что он из королевской семьи. Втащу так, что мало не покажется! Так и вижу, как этот мудак арабский ей лапы в трусики сует.