Глава 21

Я возвращался в Андарию.

Низкое небо было почти сплошь затянуло грозовыми тучами. Они навалились на горы придавливая их своей свинцовой тяжестью. То тут, то там рваные тёмно-серые клубы прорезали изломанные вспышки молний.

В другое время я предпочёл бы переждать такую непогоду где-нибудь в тёплом уютном месте, только не сегодня. Сейчас опасное буйство природы вокруг было созвучно с тем, что творилось у меня на душе. Я даже хотел окунуться в надвигающуюся грозу, нерационально надеясь, что это принесёт мне хоть какое-то облегчение.

Молнии вспыхивают слева, справа, впереди. Я лечу, тяжело взмахивая крыльями в густом влажном воздухе. За мною будто тянется невидимая прочная нить, которая не отпускает, больно дёргает, чтобы повернул обратно, к Яблоньке, но я не поддаюсь, прилагаю усилия и лечу всё дальше и дальше, с кровью в сердце обрывая её.

Вдруг вспомнил, как месяц тому назад мчался домой на пределе сил. Горько улыбнулся. Никогда ещё у меня не было настолько мучительного отпуска, как в этот раз! И я не хочу его повторения. Знаю, что не выдержу.

Зарычал, перекрывая раскаты грома, от снова накатившего невыносимого стыда. Сестра повела себя на балу некрасиво, но в отношении меня Лола тысячу раз права. Моя милая Яблонька — совсем ещё ребёнок, маленькая пятнадцатилетняя девочка, а я накинулся на неё с недетскими поцелуями. Да, что там! Некуда правду деть, в тот вечер я едва не потерял контроль над собой.

Молния сверкнула совсем рядом, от раската грома заложило уши. Невольно зашёл на вираж. Выровнялся. Снова взял курс на Андарию. Дождь хлынул сплошной стеной, заливая глаза. Каждый взмах крыльев стал ещё тяжелее из-за нескончаемого потока воды с неба. Трудно, но так даже лучше. Все силы уходят на полёт, отвлекаюсь от мучительных мыслей.

Моё поведение на балу достойно абсолютного сурового осуждения. Как же я не удержался?! Зачем позволил себе так целовать её? Моя наивная Александра даже представить себе не могла, как меня тогда скручивало и жгло от невыносимого желания немедленно обладать ею. Я хотел мою девочку так, что в глазах темнело и разум отказывал. Ещё секунда — и я утащил бы Яблоньку в свою спальню.

Лола появилась вовремя. Хотя её словесные выпады и разгневали меня, но, всё же, я пришёл в чувство, опомнился.

Мы танцевали… аромат моей девочки будоражил дракона. Её тоненькая фигурка в моих руках заставляла меня мелко дрожать от возбуждения. Я ясно осознал, что могу не справится с собственными желаниями. Отправить Александру немедленно и подальше из дворца, то есть от меня, туда, где я не смогу быть с ней близок — в институт — показалось единственно возможным решением, можно сказать спасением малышки от обезумевшего от похоти дракона.

Я видел, Яблонька расстроилась тому, что не отправляется сразу во дворец к Вольдемару. Глупышка. Там мне ничего не будет стоить бывать с нею без каких-либо ограничений. Маленькая. Она не понимает, что я прячу её от себя.

Однако совсем удержать дракона вдали от Яблоньки я не смог. Да и не захотел, если честно. Каждую ночь я отправлялся полетать в небе родной столицы и неизменно оказывался над институтом для благородных девиц. Первые ночи просто бесконечно летал над ним кругами до самого рассвета. Потом этого стало невыносимо мало. Поэтому в следующие ночи я летел к институту, и, аккуратно пристроившись на его черепичной крыше, совал морду в открытое окно её спальни на самом верхнем этаже. В распахнутые узкие створки пролазил только нос дракона. Так, хотя бы, дышал ею до рассвета… Яблонька моя…

Правда, в один прекрасный вечер, вместо Яблоньки, я унюхал толпу посторонних вонючих девок. Взвился в небо, отфыркиваясь дымом через ноздри! Потом сообразил. Наверное, мою девочку куда-то переселили.

Помогая себе крыльями, всю ночь ползал по стенам, заглядывая в окна и осторожно втягивая в себя запахи. Обнаружил родную девочку в самом низу, на первом этаже. С облегчением распластался на земле, приминая своей тушей какие-то садовые посадки, положил довольную морду на подоконник. Дракон успокоился — нашёл пропажу. Как мне хотелось подцепить её лапой и утащить! В отличие от верхней спальни, здесь, внизу, Яблонька спала прямо у окна. Рассвет прекратил мои муки. Я заставил себя улететь и решил держаться подальше от института и больше не навещать свою девочку ночами.

Каждую минуту этого проклятого отпуска меня тянуло к Александре со страшной силой. Но я держался, понимая, что сейчас могу стать для неё опасным, что могу причинить непоправимый вред драгоценной моей девочке, сделав её своей женщиной слишком рано.

О моих страданиях знал только Арнольд. Он помогал мне, как мог и как умел.

— Брат, не сиди один. Тебе нужно, чтобы жизнь вокруг кипела и бурлила. Чтобы тебе даже думать о чём-нибудь было некогда! — уговаривал Арнольд, придумывая для меня всё новые и новые развлечения.

Я и сам отчаянно старался отвлечься. Насколько, направляясь домой, я мечтал о том, как каждую свободную минуту проведу с Александрой, настолько теперь старался занять себя, чтобы не сойти с ума от желания и невозможности видеться с ней, находясь рядом.

С готовностью отправился с отцом и братьями на большую охоту. Забрался в самые глухие дебри, вышел на вепря и уложил его голыми руками. Помогло, но ненадолго.

Уступая бесконечным уговорам сестры и, главное, мамы, посетил несколько столичных балов. Тоска там была смертная, а девицы — надоедливые до тошноты.

Арнольд, мой дорогой средний братец, замечая, что я остаюсь слишком напряжённым и агрессивным, как-то даже потащил меня расслабиться, на закрытую вечеринку с доступными девочками. В отчаянии, я там даже попробовал поцеловать и помять какую-то смазливую девицу. Но…

Какая мерзость!

После Яблоньки целовать другие губы оказалось настолько противно, что меня едва не вывернуло, на потеху всей собравшейся компании.

Арнольд, впрочем, не сдавался. Он попытался подбить меня попробовать дойти с девицей, так сказать, до конца, но я решительно отказался.

Не смогу!

Перед глазами, в мыслях, на губах — только Яблонька, её образ, её запах, её голос, её вкус, чуть приправленный клубничным мороженным!

Я исступленно хотел целоваться только с моей девочкой, получая чистое, несравнимое ни с чем, беспредельное наслаждение. Как же я этого хотел… До стона, до боли… Делать это с другими, оказалось мерзко и противно.

Когда удавалось заснуть, мне снились наши поцелуи на балконе…

Мучительный отпуск подходил к концу. Я не мог быть с Александрой, но и улететь от неё, раньше, чем закончиться время моего пребывания в родной стране, моих душевных сил не хватало.

До переселения Яблоньки на первый этаж, я каждую ночь проводил с мордой у окна её институтской спальни и каждый день боролся с собой, чтобы не забрать её к себе немедленно и навсегда сделать своей.

Последние дни были самыми сложными. Я устал, как собака, бороться со своими желаниями, удерживать нетерпеливого дракона. В конце концов, дошёл до невыносимого состояния, не мог нормально есть, спать, плевался огнём при малейшем раздражении.

Впервые охотно лечу в Андарию, даже с каким-то облегчением. Там — привычная налаженная жизнь, любимая работа, услужливая Сара, наконец…

Я заметил, что оставил Яблоньку обиженной. Маленькая не поняла моей холодности и моего долгого отсутствия после того, что было у нас с ней на балу. Моя гордая девочка задрала носик и сделала вид, что ей всё равно, но я видел, что она дуется и сердится на меня.

Ничего. Пусть лучше так. Не признаваться же сейчас малявке, что я с ума по ней схожу. Пусть сначала подрастает. Вольдемар и Арнольд клятвенно пообещали мне приглядеть за ней. Я же решил, что не появлюсь больше дома, пока Александре не исполнится восемнадцать, то есть, три года. В следующий раз я могу не справиться с собой и своим драконом. Поэтому больше рисковать здоровьем своей девочки я не буду.

Гроза осталась позади. Андария встречала меня розовым рассветом на половину неба.

Радостная Сара выбежала встречать меня на огромный балкон, который служил площадкой для приземления дракона. Едва я обернулся, она бросилась ко мне, обвила руками шею, прильнула в нежном поцелуе.

Бездна!

— Сара! Больше никаких поцелуев! — с рычанием вырвалось у меня, и я грубовато оттолкнул растерянную женщину.

Она тут же испугано отпрянула и согласно закивала. Послушная девочка. Хорошо.

— Пойдём, — обнял её за плечи и повёл внутрь дома. — Как ты тут без меня? Скучала?

Я ещё что-то говорил Саре, а сам думал о том, что теперь все мои поцелуи навсегда принадлежат исключительно Яблоньке. Я просто не хочу ничьих больше. И поцелуев Сары в том числе.