Глава 22

Маленький Артур упоённо бегал за голубями, а я с улыбкой следила за ним. Наглые птицы даже не находили нужным взлетать, удирая от неуклюжего, одетого в кучу зимних одёжек двухлетнего малыша. Дракончик охотился долго, с завидным упорством, но так и не достигнув результата, обиженно посмотрел на меня и сморщил розовый носик, явно собираясь заплакать.

— Ах, какие нехорошие птички! — торопливо поддержала я малыша. — Не хотят ловиться!

На личике Артура готовые пролиться слёзки сменились обиженно нахмуренными бровками.

- Давай за это прогоним этих противных голубей из нашего сада! — я подхватила малыша под руки и, удерживая впереди себя, забегала разгоняя ленивых откормленных птиц. — Кыш! Кыш!

Вместе с маленьким принцем мы, наконец, заставили недовольных голубей подняться в небо и улететь подальше от нас.

— Кишь! Кишь! — помогая мне, Артур с воодушевлением взмахивал обеими ручками, наказывая негодную добычу, которая не пожелала идти принцу в руки.

— Пора возвращаться во дворец, наш храбрый охотник, пришло время обедать, — я поставила Артура на ножки и взяла дракончика за маленькую ладошку, неторопливо повела домой.

Сейчас мы с малышом каждый день гуляем в саду, а когда я только приступила к работе, маленький принц совсем не выходил из своей комнаты.

После обеда, уложив Артура спать, я к себе не пошла, осталась сидеть и читать книгу в кресле в его спальне. Старалась одна лишний раз не появляться в коридорах дворца, не желая попасться на глаза остальным девушкам, тоже гувернанткам, приставленным смотреть за принцем. Не то, чтобы я очень боялась… Просто знала, что ничем хорошим это для меня не закончится и предпочитала избегать неприятностей.

Уже более чем полгода я работала гувернанткой маленького Артура.

Помнится, Зорий говорил мне, что во дворце у наследного принца Вольдемара мне ничего не нужно будет делать. Как же он ошибался!

У малыша Артура действительно уже, как бы, было четыре гувернантки и няня. Однако, никому из них не было никакого дела до ребёнка. Но хуже всего то, что маленьким принцем не интересовался его родной отец!

Летом Зорий привёз меня во дворец наследного принца прямо из института для благородных девиц. Я волновалась, что предстану перед своим работодателем в не совсем свежей светло-голубой форме институтки, с пятном на фартуке, и пыльным подолом, с самой простенькой причёской на голове, так как младший принц приехал за мною внезапно, когда я уже почти перестала ждать его. Но эти волнения были напрасны. Во дворце наследного принца меня встречала старшая экономка. Сам Вольдемар даже не нашёл нужным лично переговорить с новой гувернанткой своего ребёнка!

Я тогда сердилась и обижалась на Зория, но его это совсем не волновало, и от этого у меня на душе становилось ещё горше. По дороге во дворец мы так и не сказали друг другу ни слова, а по приезду, я поторопилась оставить его. Едва меня представили старшей экономке и моей новой начальнице я нетерпеливо попрощалась с ним. Продолжать выносить неприятное напряжение, возникшее между нами было очень тяжело.

— Прощайте, Ваше Высочество! Благодарю за найденное для меня место, — таки сделала я реверанс в его сторону и решительно отвернулась, становясь лицом к экономке.

Все мои движения и жесты, как бы говорили Зорию: «спасибо и до свидания, уходи».

Старшая экономка, дородная, полная непередаваемой важности и достоинства, женщина преклонных лет, но полная сил, вызвала у меня трепет первоклассницы перед первой учительницей — она, по сути, будет моей самой первой начальницей.

Экономка также степенно поклонилась принцу. Выпрямляясь, она, немного растерянно, наблюдала лишь его спину.

Где-то за входной дверью, у крыльца, знакомо хлопнула дверца экипажа, послышался свист и окрик возничего и стук копыт. Я не выдержала, обернулась с глупой надеждой, что, вопреки всему, всё же увижу Зория. С грустью убедилась, что младшего принца в холле уже не было. Он ушёл, и с тех пор больше я его не видела. На следующий день случайно узнала из разговоров слуг, что младший брат наследного принца Вольдемара в тот же день улетел в Андарию.

Даже не попрощался… Чем я его так разочаровала? Наверное, действительно, вела себя неподобающе на балу. Принц теперь презирает меня? Или Зорию не понравилось целоваться со мной?

В первое время подобные вопросы и размышления мучили меня, не давали спокойно спать по ночам, сверлили мозг днём. Но, постепенно, я успокоилась и примирилась с тем, что моя первая любовь оказалась несчастливой. Да, Зорий бросил меня, не сочтя нужным объясниться. Таковы драконы. Хорошо хоть, он на место определил меня, напоследок.

Так что, в конце концов, к зиме, я уже тепло вспоминала этого дракона. Развеялись во времени обиды. Вспоминалось только хорошее. Всё же, благодаря Зорию, последние три года в институте для меня были очень лёгкими, даже счастливыми, и работа гувернантки мне очень понравилась. Так что, спасибо тебе, младший принц за всё! Будь счастлив!

А в тот первый день во дворце принца Вольдемара, после неожиданно скорого и молчаливого ухода младшего принца, старшая экономка быстро взяла себя в руки и повернулась ко мне:

— Пройдёмте, Александра, я покажу Вам Вашу комнату.

Она провела меня по одной из боковых лестниц на четвёртый этаж. Прислуга, которая попадалась нам на пути посматривала на меня с живым любопытством. Все, без исключения, при появлении экономки, проявляли повышенное усердие.

— Как мне к Вам обращаться, госпожа? — спросила я.

— Дора Никаноровна я.

Экономка остановилась у самой дальней от лестницы двери и сняла с пояса связку ключей. Один ключ протянула мне:

— Не потеряйте, Александра. У меня всего один запасной. Убирать будут при Вас, по утрам. Не возражаете?

— Нет, конечно. Разве я могу?

— Можете. Остальные гувернантки не пожелали, чтобы их будили. Их комнаты убирают вечером, после господских. Это не очень удобно для горничных.

— Я рано встаю.

— Хорошо. Располагайтесь. Завтрак, при желании, в семь утра, на первом этаже, в общей столовой. Обед и ужин по обстоятельствам, теоретически, с Вашим воспитанником. А практически… видно будет. Сегодня, ужин вам принесут сюда, — сделав это несколько загадочное объявление экономка ушла.

Моя комната оказалась очень просторной и уютной. По сравнению с институтскими спальнями, новые условия проживания даже испугали меня своей роскошью.

Ещё поднимаясь по лестнице, Дора Никаноровна, чуть насмешливо проинструктировала меня, что приступать к работе гувернантки можно будет со следующего утра, поэтому остаток дня я, не спеша, осваивалась на новом месте.

Вскоре, в просторной гардеробной на плечиках уже висело моё детское платье, в котором отец когда-то привёз меня в институт и светло-голубая форма выпускного класса института для благородных девиц.

Я с удовольствием сразу же переоделась в форму гувернантки, которую ко мне в комнату принесла суровая горничная где-то через пол часа после того, как ушла экономка. Мне очень понравилась длинная чуть расклешённая серая юбка, мягкая и лёгкая. Если покружиться она надувалась колоколом. Шёлковая белая блуза с небольшим жабо, которое прикалывалась под воротничок простенькой круглой чёрной брошью, вообще, показались роскошными. К наряду прилагался ещё приталенный чёрный жакет. Я его примерила, сел по фигуре, но был шерстяным, тёплым. Хотя уже близился конец лета, всё ещё было невыносимо жарко, поэтому, подумав, я сняла жакет и тоже повесила его на плечики. Надеюсь, что нет обязательного требования носить форму в полном комплекте. В жакете я упарюсь.

Три мои вещицы на плечиках в просторной пустой гардеробной смотрелись одиноко и сиротливо, но больше у меня ничего не было.

Личные уборная и купальня весьма порадовали. Это просто чудо! Мне случилось однажды видеть подобное в покоях принцессы Лолы, в тот день, когда мы с девочками танцевали балет во дворце и спаслись от пожара. Так вот, моя купальня гувернантки была ничем не хуже. Возможно во дворцах они все одинаковые?

Ещё, в моей комнате, кроме непривычно широкой кровати, был большой письменный стол у окна и удобный стул с высокой спинкой возле него, у стены стоял туалетный столик с большим овальным зеркалом и низкая скамеечка с мягким сидением под ним.

У стен, оббитых светло-зелёным шёлком с рисунком цветущих яблонь, друг напротив друга стояли две изящные оттоманки, а на полу, по центру комнаты, лежал настолько пушистый белый ковёр, что пальцы ног, когда я решилась наступить на него, просто утопали в нём. Честно говоря, по ковру я решилась пройти только вечером, когда босая вышла из купальни. А так, целый день старательно обходила вокруг него.

Осознав, что это роскошное помещение на какое-то время только моя комната, я невольно почувствовала себя почти принцессой. Каким же трудом можно оправдать настолько комфортное проживание? Я приложу все усилия!

Горничная принесла такой вкусный и сытный ужин, что после него я почувствовала себя не совсем хорошо. А всё потому, что от жадности не смогла удержаться и съела всё. А это больше, чем в институте давали за целый день, и намного питательнее, особенно, тушёное мясо.

Когда легла на кровать и утонула в мягкой перине, подумала, что не усну с непривычки. В нежных пуховых объятиях спать, даже с распахнутым окном, было так жарко, что укрываться мне совсем не понадобилось, хотя ночи уже были прохладные.

А наутро я, наконец, познакомилась со своим маленьким воспитанником. К его покоям, по моей просьбе, меня отвела старшая экономка после общего завтрака, где на меня снова всё поглядывали с любопытством. Я заметила, что, кроме меня, других девушек в форме гувернантки за общим столом не было.

Принц Артур был в своей игровой комнате один. Сначала малыш посмотрел на меня мельком, равнодушно и потерянно, а потом вдруг оставил игрушки и подошёл, улыбнулся, как-то жалко, с непонятной надеждой. Я сразу улыбнулась в ответ. Дракончик молча вернулся к игрушкам.

Я решила сначала просто понаблюдать за мальчиком. Села в кресло у стены. Дракончик тихо возился в углу, сам забавляясь со своими игрушками. Иногда он поднимал голову, будто проверяя, сижу ли я по-прежнему на том же месте. Каждый раз, находя меня взглядом, он, как мне кажется, был доволен.

Что мне показалось странным, ни няня, ни другие его гувернантки так и не появились, ни до обеда, ни после, ни вечером. Помню тогда я подумала, что им сказали, что малыш с новой гувернанткой. И всё же мне было удивительно, что его оставили на целый день с незнакомым человеком. Тогда я ещё не знала, что до моего появления, маленький Артур в основном был один.

Обед и ужин в комнату принца приносил слуга. Дракончик ел самостоятельно, без капризов и игр.

Насытившись, с перепачканным ртом, малыш молча вернулся к своим игрушкам. Я подумала бы, что он немой, если бы не слышала, что, играя, он что-то бормотал иногда, разговаривая сам с собой. За весь наш первый день Артур не сказал мне ни слова, он лишь косился в мою сторону, разглядывая меня с непосредственным любопытством.

На следующий день, после ласкового приветствия, я снова села недалеко от мальчика и стала наблюдать за ним.

После завтрака он немного поиграл один, потом бочком, настороженно подошёл ко мне и протянул деревянную лошадку.

— Какая красивая! — я аккуратно взяла игрушку из его ручек. — Как её зовут?

Малыш молчал, только смотрел на меня своими доверчивыми глазищами.

— А ты не хочешь пойти немного погулять, в сад?

Лицо мальчика сначала стало удивлённым, потом осветилось восторгом, но он по-прежнему молчал.

Я поднялась и протянула ему руку. Он цепко ухватился за мою ладонь.

— Давай и лошадку возьмём с собой?

Малыш радостно кивнул.

Только через неделю, ранним утром, в комнате маленького принца я встретила няню.

— Ты кто такая? — неприязненно спросила женщина.

— А Вы? — растерялась я от грубой встречи.

— Я — ночная няня.

— Меня зовут Александра. Я гувернантка маленького Артура.

— Ещё одна? А здесь что делаешь?

— То есть как это? Я гувернантка…

— Да слышала я. Не глухая. Ну-ну.

Женщина хмыкнула. Она подошла к мальчику.

— Доброе утро, Ваше Высочество! Я ухожу. Кушайте хорошо!

Малыш кивнул.

Женщина ушла, на прощание ещё раз окинув меня ироничным взглядом.

Я уже заметила, что в свои два с небольшим года, да ещё учитывая, что он принц, Артур был удивительно самостоятельным. Сам себя обслуживал: натягивал штанишки, надевал рубашку, обувался, ел, играл. И молчал.

По ночам с малышом была няня, зато днём, за всю первую неделю, кроме меня, слуги, который приносил еду и уносил грязную посуду, горничных, убирающих комнаты, к ребёнку никто ни разу не зашёл. Я терялась в догадках: где остальные четыре гувернантки? Где его отец? Почему к ребёнку не приходят бабушка, дедушка, тетя и дядя? Тогда я думала о том, что правду говорил Зорий, что с Лолой я тут буду редко видеться.

Маленький Артур оказался таким заброшенным ребёнком в этом огромном дворце!

Постепенно я прониклась искренним сочувствием к малышу. Ему было даже хуже, чем первоклассницам в нашем институте. Мой подопечный дракончик был поразительно и несправедливо одинок. Он ведь ещё такой маленький!