Глава 47

Прошло пять дней.

Не знаю каких дров бы я наломала, если бы встреча с Зорием случилась в эти дни. Всякие были мысли: изрезать в мелкие лоскуты все подаренные ткани, разбить часы, сжечь книгу, забросить с террасы подальше в сад украшения. В общем, было горячее желание, по возможности, испортить, уничтожить или выбросить все подарки из сундука. Но… Первой схватила в руки книгу, подбежала к камину и… не смогла. Погладила корешок, выпуклые витые буквы заглавия на драконьем языке: «История Андарии». Эта прекрасная книга не виновата, что её даритель такой… нехороший дракон. Бархатный переплёт был украшен драгоценными камнями. А сбоку была специальная застёжка, на которую книга закрывалась.

«История Андарии» потом благодарно скрасила первые два дня моего заточения. Текст был украшен такими великолепными художественными миниатюрами, орнаментами и иллюстрациями, что, рассматривая их, я не раз возблагодарила Богов за то, что не позволили мне сжечь такую уникальную работу великих мастеров своего дела.

На третий день я достала из ниши ткани. Ну, как достала? Со злостью сбросила их с верхней полки, потянув за край рулона. Вот, сейчас выстелю ими пол на террасе! Упав с высоты, рулоны покатились и развернулись, накрывая ковёр дорогими разноцветными шелками и мягким белым фастианом. Ткани были прекрасны! В общем, ещё три дня я с упоением кроила и шила себе наряды. Благо, у нас в институте занятия по швейному делу были с первого по выпускной класс ежедневно!

В целом эти пять дней моего заточения в своей комнате, несмотря на беспокойные размышления о Зории и наших отношениях, можно было бы даже назвать приятными, если бы не Сара. Руки чесались, подкараулить её у двери и стукнуть чем-нибудь тяжелым по голове. Первая жена дракона с милой улыбкой заходила навестить меня по нескольку раз в день и с удовольствием шептала всякие гадости. Гадости она говорила тихо, а вот нормальные слова — громко.

Драконице, которая охраняла меня, за дверью, было слышно:

— Добрый день, дорогая Александра! Как ты себя чувствуешь? Хорошо ли назначенные служанки заботятся о тебе?

А я слышала более полный вариант:

— Добрый день, всем, кроме тебя, дорогая Александра! Как ты себя чувствуешь? Чтоб ты сдохла! Хорошо ли назначенные служанки заботятся о тебе? Неужели у них остаётся на это время, после всех моих заданий?

Коре и Доре, кроме прислуживания мне, первая жена Зория каждый день давала ещё какие-то задания по дому. Поэтому женщины прибегали, наскоро обслуживали меня, убирали в комнате, подавали обед либо стелили постель, и убегали работать в другие места. А я оставалась скучать одна.

И, если бы в эти дни ко мне зашёл младший принц, я бы, как минимум, высказала бы всё, что думаю о нём: эгоист, самодур, тиран, дурак, тупая ревнивая ящерица, бабник!

— Убирайся отсюда! — естественно кричала я в ответ Саре.

А потом слушала, как восхищается охранница добротой Сары и как возмущается моей грубостью. Дора уже успела рассказать мне, что слуги начинают жалеть бедную Сару, которую ревнивая вторая жена чуть ли не третирует.

На шестой день мне настолько надоела моя комната, что голову посетили бунтарские идеи попробовать сбежать или поджечь, к драконовой бабушке, этот дом, начиная со своей комнаты. Снова шёл дождь. Не хотелось ни шить, ни читать.

Я снова, в который раз за эти дни, думала о том, что со мной произошло.

В комнате стало темно, но я не зажигала свечей. Вечернюю тьму в комнате чуть разбавляло лишь пламя камина. Я раскачивалась в кресле, задумчиво глядя на меняющиеся огненные язычки, что с треском лизали поленья. Иногда я подбрасывала новую деревяшку и смотрела, как огонь сначала настороженно отступает, а потом жадно набрасывается на свежую пищу. А порою я шевелила поленья кочергой и тогда вверх, в каминную трубу взмывал сноп искр, похожих на звёзды.

Мысли мои все эти дни крутились по кругу. Понятно, что мой дракон приревновал меня к брату, поэтому наказал, зашвырнув в подземелье, и был груб, особенно, когда лишил девственности. Мои служанки в два голоса доказывали мне, что в любом другом андарском доме меня убили бы. Они говорили о милости господина. Но я не чувствовала благодарности к мужу, как ни старалась прислушаться к словам неравнодушных ко мне женщин. Сгоряча дракон собирался оставить меня за решёткой на время, необходимое для выздоровления соперника, но не смог или, остыл и не захотел, поступить столь сурово и смягчил наказание. Я почти уверена, что это послабление связано с тем, что я оказалась невинной. Нетрудно предположить, что, с точки зрения Зория, в купальне я осталась невинной только потому, что он успел предотвратить нашу с Арнольдом близость.

Эта его Сара, вторая жена… Я бы может и попыталась с ней подружиться, считая подругой, по несчастью. Ведь, её тоже вряд ли спрашивали, когда тащили в этот дом в подарок дракону. Я бы поняла её открытое противостояние мне, как сопернице. Но Сара выбрала такие подлые и кардинальные методы борьбы со мной, что я намерена решительно требовать у Зория убрать её из дома или отпустить меня на все четыре стороны. Не хочу воевать с ней за мужчину, которого согласна уступить без боя. Не желаю бороться за место в доме, хозяйкой которого никогда не мечтала становиться. Однако, если мы обе останемся в поместье этого не избежать независимо от моих желаний.

Образ моего милого доброго сильного Зория, который нежно и трогательно заботился обо мне с детства, в моей голове всё чаще перекрывался другим. Теперь младший принц был тем, силы кого нужно опасаться, а не видеть в ней защиту, тем, чья ласковая любовь превратилась в жестокое принуждение, уверенно стирая в памяти воспоминания о ласковом соблазнении с клубничным мороженным.

Зорий, вопреки моему желанию, стал моим мужем и тем, кто на своё усмотрение вершит мою судьбу, причиняет боль, наказывает или поощряет.

Я так устала от этих мыслей! Но мне пришлось принять новое положение вещей, новую реальность.

Я — вторая жена дракона в Андарии. Его первая жена меня ненавидит. Но это ещё пустяки, по сравнению с тем, что этих самых жён может быть ещё неизвестно сколько.

Я не хочу так жить!!! Что делать!?

Попытаться отказать принцу в близости?

Возьмёт насильно или воспользуется услугами другой жены.

Сбежать?

Даже, если предположить, что у меня получиться выбраться из охраняемого поместья, в Андарии женщины за пределами своих жилищ бывают только в сопровождении мужчин. Даже наши служанки никогда не выходят за ворота поодиночке. А потом самостоятельно добраться до горной гряды и пересечь её? Нет, не выйдет. Сто раз поймают и накажут.

Остаётся один выход — сделать всё, чтобы остаться в этом доме единственной, любимой и счастливой женой Зория! Только как этого достичь, если я теперь боюсь его и обида жжёт душу? И ещё эта Сара…

Тихо скрипнула входная дверь.

— Яблонька? — Зорий приближался ко мне с нечитаемым выражением на лице.

Я, вжав голову в плечи, замерла в кресле, которое по инерции само продолжало меня тихонечко качать.

— Сара каждый день говорит мне, что ты больна и никого не желаешь видеть, особенно меня. Но я ненадолго, девочка моя. Только посмотрю на тебя. Почему ты не в постели, если тебе так плохо? — голос Зория был бесконечно заботливым и добрым, словно ласковый привет из моего детства, когда он ухаживал за мной в лазарете.

— Больна? Я? — растерянно переспросила, уже понимая очередную подлость Сары. Значит, я тут чего только не передумала, а она старается не допустить дракона ко мне. Но зачем? Что это даст? Рано или поздно принц всё равно пришёл бы ко мне и обман Сары раскрылся!

Зорий внимательно вглядывался в моё лицо.

— Нет? Ты не больна? — спросил растерянно.

— После того, как твоя Сара попыталась меня утопить, я не удивлюсь любой гадости и любому вранью с её стороны, — пожала плечами я.

— Утопить? — недоверчиво протянул Зорий и даже головой отрицательно качнул.

Это едва заметное отрицание просто вывело меня из терпения, и я горячо затараторила:

— Дора же рассказала тебе! Она повела меня в купальню, чтобы приготовить к ночи с тобой. Там была Сара. Служанка побежала в кладовую при купальне за мылом, полотенцем и всем необходимым. Я, оставшись одна, начала раздеваться. Стояла на самом краю бассейна, когда Сара меня толкнула. Да, я её не видела, но в купальне, кроме нас двоих никого больше не было! В институте нас плаванью не учили. Я начала тонуть. Твой брат каким-то образом оказался в купальне и достал меня из воды. Он был в драконьей ипостаси. Его огромные крылья бились о стены, ранились о камни в тесном для дракона помещении, поэтому он начал обращаться в человека. Мы упали на пол. Я оказалась под ним, нагая. Тут ты пыхнул пламенем и начал драться с моим спасителем.

— Почему ты молчала? Почему не кричала мне правду ни в купальне, ни пока я вёл тебя в подземелье, ни в темнице? Ты же понимаешь, как Вы с братом выглядели со стороны? — закричал Зорий, с каждым вопросом раздражаясь всё больше. Я не понимала верит ли он мне?

— Твоя Сара чем-то опоила меня! Сонным! Мои реакции были заторможены! К тому же, меня только что топили и сжигали! Было от чего растеряться и потерять дар речи даже без сонного зелья! — не удержавшись, закричала я в ответ.

— Опоила? Толкнула? Сара? Не может быть! — от возмущения Зорий так заорал, что даже охрип на мгновение.

Он схватил со столика, недалеко от камина, морс, который недавно принесли для меня, но я ещё не успела выпить его. Сделав несколько больших глотков прямо из кувшина, дракон вдруг выронил его и схватился обеими руками за горло, жадно хватая воздух. На его висках выступили чешуйки, глаза стали огромными с вытянувшимися вертикально зрачками.

Я испугалась и заорала, как резанная. Подбежала к двери и распахнула створки.

— Помогите!

Зорий с шумом грохнулся на пол, задев столик и кресло.

— Помогите! Лекаря для хозяина! Скорее!

Послышался шум, топот, стук дверей. Дальнейшее помню смутно. Суматоха была знатная. Зория из моей комнаты унесли. В суматохе на женской половине появился Арнольд. Он крутился вокруг брата, но в какой-то момент я поймала его взгляд — пристальный, жадный, острый.

Два следующих дня поместье замерло в тревожном ожидании. Зорий был очень болен. Лекарь не отходил от него ни днём, ни ночью. На третий день всем было объявлено, что хозяин идёт на поправку. Все словно выдохнули и жизнь потекла своим чередом.

За моей дверью по-прежнему сидела охранница и я не могла выходить гулять даже по женской половине. Иногда я раскрывала обе створки двери и стояла в проходе, наблюдая за коридором. При моём появлении, служанки, работающие там, замолкали и начинали делать вид, что очень заняты своим делом. Дора и Кора сидели со мной, как верная свита. Сара в эти два дня из своей комнаты не показывалась, поэтому нагружать моих служанок поручениями было некому. Дора рассказала, что первая жена хозяина тоже занемогла.

Мне ужасно хотелось выйти погулять, хотя бы в саду, но для этого было нужно разрешение господина, поэтому меня, конечно, не выпустили. Мне было видно от своей двери, что на выходе с женской половины, изнутри, дежурила вторая охранница. Она была почти полной копией моей. Кора мне потом рассказала, что эти мощные девицы — родные сёстры. Обеих родители не смогли пристроить замуж ни в один дом, поэтому драконицы, как только вышел брачный возраст, вынуждены были пойти в услужение.

Дора и Кора исправно докладывали мне всё, что им удавалось узнать, когда они бывали на кухне, в прачечной или ещё где-нибудь.

Ходили сплетни, что я пыталась отравить хозяина. Находились доброжелатели, которые утверждали, что меня казнят, как только хозяин оклемается. Многие удивлялись, почему я не в подземелье. Были и такие, которые приводили случившееся, как доказательство того, что меня надо было казнить ещё после истории с прелюбодеянием. Мол, законы мудры, и, если их выполнять, не будет новой беды. Всё это говорилось за спиной и шёпотом. У меня не было возможности ответить или повода как-то оправдаться.

На четвёртый день болезни Зория день, наконец, был солнечным.

Я потеплее оделась и вышла на свою террасу. Решила хоть так погулять. Опершись руками о балюстраду, смотрела на деревья в саду, всё больше теряющие свои пожелтевшие листья. Близилась зима. У нас, наверное, уже заморозки, а здесь в саду всё ещё много цветов, в основном, хризантем всех цветов и оттенков.

Вдруг, через перила перелетел и глухо хлопнулся о каменный пол огромный букет, перехваченный крепкой завязкой: белые хризантемы вперемешку с редкими красными розами.

Я подняла цветы, прижала тяжёлую вязанку к животу и перегнулась вниз через перила, чтобы посмотреть, кто забросил ко мне это чудо.

Там стоял Арнольд.

— Здравствуйте, Александра! — сказал средний принц.

Закинув голову, он пугающе прямо смотрел на меня. Средний принц, как всегда, был немного хмур и бесконечно серьёзен.

— Здравствуйте, Ваше Высочество…

Мы на некоторое время замолчали.

Вдруг, мне показалось, что дракон собирается уйти. Это же прекрасная возможность задать Арнольду вопрос, который меня мучает уже больше недели, а его упускаю! Про букет в своих руках я забыла.

— Почему Вы не сказали Зорию, что между нами ничего нет и Вы просто спасли меня там, в купальне, когда я тонула?

— А нужно было так сказать?

— Конечно! Ведь это правда! Он не стал бы вас ревновать ко мне и драться. Он поблагодарил бы Вас!

Я решила не говорить принцу, сколько проблем удалось избежать бы мне, если бы он сказал правду. Вряд ли дракону интересны мои проблемы.

— Неправда! Его ревность оправдана. И мне не нужна его благодарность за Ваше спасение, Александра! Я готов всю жизнь спасать Вас для себя!

— Что?! О ч….чём Вы? — я поперхнулась воздухом.

— Ваша жизнь здесь снова в опасности! Я уже встал на крыло. Летим со мной, Сашенька! Прямо сейчас. Дома мы поженимся по нашим законам. Меньше, чем через полгода мне будет двадцать пять. Вы будете моей единственной и любимой женой на всю жизнь! — говорил Арнольд и смотрел на меня, тяжело, пристально, будто, завораживал.

— Что Вы такое говорите? Я не понимаю такие дурные шутки, Ваше Высочество, — я отступила от балюстрады и уронила букет.

Я уже хотела было развернуться и убежать с террасы, когда Арнольд остановил меня долгой отчаянной речью:

— Постойте, Сашенька! Это не шутки! Я заболел Вами ещё когда Вы были королевой снежинок, там, в заснеженном саду резиденции правящей семьи в столице. Помните? А потом Вы ходили следом за мной и маленьким принцем на пони по саду. Я тогда не смел даже лишний раз заговорить с Вами, ведь Вы были любовью моего брата!

Он был со мной так груб в те дни! Что-то останавливало меня от того, чтобы уйти с террасы. Женское любопытство?

— Я ревновал, как ненормальный, когда Вас застали с Вольдемаром. В тот день мне хотелось вырвать себе сердце, чтобы не было так больно! — Арнольд на мгновение замолчал.

Больно ему было в тот день! А мне прямо сладко и хорошо, что ли? Эх, драконы! Я наклонилась и подняла цветы.

— Я отчаянно хотел выбросить Вас из своего сердца и из своей головы! Мне почти удалось это. Я был уверен, что полностью излечился от чувств к Вам… — продолжил он, — До тех самых пор, когда мы обнажённые оказались плотно прижатые друг к другу на полу купальни. Теперь я поражён неизлечимо. Лучше бы брат убил меня, чем жить дальше без Вас. Прошу, Сашенька, летим со мной! Моя жизнь отныне принадлежит Вам. Зорий уже имеет одну жену и заведёт их ещё много на своём андарском посту. А у меня будете только Вы. Вы одна! Я люблю Вас, Сашенька!

Букет в моих руках оттягивал мне руки. Я… была потрясена признанием Арнольда. Трудно было поверить…