Глава 48

Я собирался навестить Александру сразу по возвращении из дворца. Интересно, оценила ли она мои подарки? Первая ночь в Андарии оказалась для моей Яблоньки, мягко говоря, малоприятной. Надеюсь, полный сундук дорогих и редких вещей скрасили её первое утро здесь.

Летел домой на крыльях, хотя пешком от дворца было пять минут ходу. Приземлился на балконе со стороны лестницы между первым и вторым этажами, обернулся и поспешил наверх. Запоздало задумался, не стоит ли мне послать кого-нибудь в сад, чтобы срезать розу для малышки, или не стоит слишком баловать её? Всё же, она серьёзно провинилась… Пересёк большую гостиную и уже предвкушал встречу, но у входа на женскую половину меня встретила сильно обеспокоенная Сара.

— Вечер добрый, мой господин! — склонила она голову, мягко останавливая меня, схватившись за кончик рукава.

— Добрый! — бросил в ответ и недовольно поморщился. Не до неё сейчас. Я иду к Яблоньке!

— К сожалению, я должна сообщить неприятную новость, господин. Вторая жена…

— Что?! — воскликнул я. Сара мгновенно полностью завладела моим вниманием.

— Она заболела и просила её не беспокоить, особенно Вас, — с грустью и сочувствием произнесла моя первая жена.

Немедленно послал за лекарем. В ожидании, устроился на софе в гостиной, не сводя взгляда со входа на женскую половину: пойти к Яблоньке или нет? Невольно задумался над тем, почему она не желает меня видеть? Впрочем, понятно… Всё же, наша первая близость не должна была стать для неё наказанием, а получилось, как получилось. Теперь она боится меня. Мне стало неуютно на душе: а вдруг, я никогда не смогу это исправить? Но я же постарался её задобрить! Целого сундука подарков оказалось недостаточно? Или вещи не понравились? Похоже, я не смог загладить девичью обиду. И, что значит заболела? Насколько ей плохо? Как много времени нужно человеческой девочке, чтобы восстановиться после того, как дракон несколько грубовато сделал её женщиной?

Последний вопрос я задал прибывшему лекарю. Старый дракон запыхался. За ним шёл подросток- слуга с пухлым лекарским саквояжем.

Я-то спросил, но лекарь в ответ только растерянно пожал плечами. Проблема обозначилась нежданно: в Андарии не лечили женщин, тем более человеческих… Лекарскому делу учились только мужчины. Кто же позволит постороннему дракону ощупывать или мять лапами свою жену? Крепких дракониц, в случае редких недомоганий или родов, пользовали знахарки, травницы, повитухи.

Вот и получилось, что вызванный лучший и самый дорогостоящий лекарь столицы, в моём случае, посоветовал лишь обеспечить юной женщине душевный покой и постельный режим. Само пройдёт.

— От этого самого в Андарии ещё ни одна человеческая девушка не умерла, точно, — переминаясь с ноги на ногу изрёк он.

Тут не поспоришь. Александра — четвёртая человеческая женщина на территории этого государства. При этом, первые три стали женщинами у меня дома. Их уже потом привезли в Андарию.

— Как только больная начнёт вставать, станет бодра и весела — это будет означать, что она восстановилась — с умным видом вещало местное светило медицины, а мне хотелось откусить ему голову.

Но… Заплатил за визит и выпроводил.

Потом решил послать за местной знахаркой, хоть и не доверял я им. Но Сара остановила меня, сказав, что такая уже была сегодня у Александры. Первая жена сама её приглашала для второй. Моя умница! Знахарка посоветовала то же самое, что и лекарь.

Что ж, если, и лекарь, и знахарка утверждают, что Яблоньке нужен лишь постельный режим и покой, то у неё будет, и то, и другое.

Это невыносимо! Но мне пришлось смириться и ждать встречи с ней…

По моему указанию, Сара докладывала мне о состоянии здоровья и настроении Александры утром и вечером. Вскоре, малышка уже понемногу вставала с постели, немного развлекалась чтением, шитьём, но меня видеть по-прежнему не желала.

Насколько же сильно я её ранил!? Что бы такое мне ей подарить, чтобы девочке понравилось, чтобы она оттаяла, отпустила обиду?

На шестой день я не выдержал. Вечером подошёл к комнате второй жены. Охранница вскочила с банкетки и доложила, что у госпожи давно не горят лампы и свечи.

— Она спит, господин, поэтому её нежелательно беспокоить! — прошептала услужливая драконица и даже заступила собою дверь, когда я хотел войти. — Нельзя! Госпожа может проснуться и испугаться Вас.

Надо же, какая преданная служанка! Пришлось приказать ей убраться с дороги. Я уже не мог терпеть — мне нужно было, наконец, увидеть свою девочку, пусть спящую. Так даже лучше в сложившихся обстоятельствах.

Отворил дверь и вошёл, стараясь ступать как можно тише. Первым делом бросил взгляд в сторону кровати. Постель была пуста. Но я сразу обнаружил Александру в кресле, у камина. Я больше её в два раза, а, смотри-ка, оробел. Вдруг наврежу её выздоровлению?

Она не спала. Не испугалась меня. Не закричала. Раскачивалась и смотрела на меня.

— Яблонька? — позвал её, не зная, чего ожидать и о чём можно говорить с ней, чтобы не нарушить тот душевный покой, о котором говорил лекарь. Может, лучше быстро выйти? Какая же она у меня, во всех отношениях, хрупкая!

Ещё немного полюбуюсь…

Александра молчала, по-прежнему качаясь в кресле, и я мягко поинтересовался почему она, больная, не в постели.

Странно. Моим речам Александра удивилась. Возможно, она не считает случившееся болезнью?

Неожиданно Яблонька стала говорить невозможные вещи. Например, о том, что Сара пыталась её утопить. Или о том, что моя первая жена способна на враньё и гадости.

Женская ревность… Как часто мы в мужской компании обсуждали её. Старшие драконы делились опытом. Помню, как один из них рассказывал:

— Я всегда наказываю всех жён в один день за все провинности за неделю. Получается примерно одинаково. После еженедельной порки они делятся впечатлениями и это сближает их. И награждаю тоже одинаково. Это исключает зависть к вещам. И всё равно они находят из-за чего приревновать друг друга ко мне!

— Да, женская ревность неистребима! — соглашались собеседники. — Это самая большая проблема!

Скажу честно, когда я думал о своём будущем в Андарии, и о той жизни, которая наступит, после появления здесь Яблоньки, я тоже ожидал проявлений ревности в собственной семье.

Но, почему-то, никак не от Яблоньки! Тихая, покорная Сара хотела её утопить?! Вскоре я понял, что Александра не желает признавать свою вину. Она продолжает оправдываться за события первого вечера в Андарии. Из её объяснений получалось, что Арнольд — спаситель, а Сара — убийца. Служанка Дора в этой истории играла роль ничего не видевшего свидетеля.

Мне не хотелось снова поднимать и мусолить эту тему. И всё же, складно моя вторая жена сочинила. Даже ухитрилась меня обвинить! Пламенем пыхнул! И, вместо того, чтобы отблагодарить родного братца за спасение жены, начал с ним драться.

Я всё больше злился. Что же получается? Всё это время, пока Александра не позволяла мне приходить к ней, она придумывала эту, такую складную, сказочку, чтобы все концы связать?

Она меня принимает за дурака?

Дальше — хуже! Ко всем своим придумкам девчонка добавила историйку про сонное зелье. И снова начала упрекать меня из-за ревнивой вспышки драконьего пламени в купальне.

Я, не выдержал, что-то закричал в ответ. Воспоминания о том вечере быстро довели меня до того, что в груди неотвратимо начал зарождаться огненный смерч. Схватил кувшин с ближайшего столика и начал жадно пить то, что в нём было, пытаясь погасить внутреннее пламя.

Однако… Всего несколько глотков перекрыли мне горло. Я начал задыхаться. Яд! В проклятом кувшине, в напитке для моей Яблоньки была отрава! Я терял сознание… Последнее, что помню, девочка моя испуганно кричала, звала на помощь.

Пришёл в себя только на следующий день, но был очень слаб. У постели дежурил Арнольд. У стола, положив голову на сложенные руки устало дремал старый лекарь.

— Очнулся, братишка?

Я лишь молча посмотрел на Арнольда с немым вопросом во взгляде. Голос не слушался.

— В кувшине был яд тохонки болотной. Если бы это выпила Александра, она бы не спаслась. А ты скоро будешь как новенький! — преувеличено бодро ответил брат на мой невысказанный вопрос.

От нашего разговора лекарь проснулся и поспешил ко мне, ловко выпроваживая брата сначала с его места у моего ложа, а потом, и вовсе, прочь из комнаты.

Быстренько осмотрев, лекарь тут-же чем-то напоил меня. И я снова провалился в небытие, успев лишь порадоваться, что яд выпил я, а не Яблонька.

На третий день проснулся с ясной головой и, несмотря на то, что ещё не мог подняться с постели, немедленно начал расследование.

Теперь моя драгоценная девочка, тем более, должна была оставаться под охраной в своей комнате. Кроме того, я приказал, чтобы охранница у двери пробовала всю еду, которую приносят Александре, и, чтобы обе её служанки неотлучно находились при ней. На всякий случай.

Во всем поместье был произведен обыск. Это ещё Арнольд сразу после отравления приказал сделать. Брат доложил, что тохонка болотная нашлась в вещах Доры. Однако я не спешил с выводами. Яд лежал сверху, даже не был как-то спрятан, его явно подкинули. Брат, кстати, подумал так же.

Был один очень подозрительный момент, о котором мне доложили. Всем казалось, что Сара всегда была мила со второй женой. Но несколько слуг однажды слышали её крик, похожий на рев животного, из покоев Александры: «Чем только ты заслужила у него такую милость… Не понимаю!!! Ты — тощая уродина! Человек! Я была его единственной женой не один год! Он меня обожал. Знаешь, сколько ещё красивых и знатных дракониц ему предлагали взять? А он отказывался! Всегда! Потому, что у него была я!».

Казалось бы, ничего особо плохого в этих словах нет, но они раскрывают истинное отношение моей первой жены к Александре. Даже не верилось… Но эти громкие слова Сары мне передали не только несколько служанок женской половины, но и два охранника и служанка-драконица, чистившая ковры в большой гостиной.

Неужели в словах Яблоньки есть доля правды?

Сара первая, кого я решил проверить. Но поговорить с ней самой не смог. Она слегла с недомоганием в первый же день моего отравления.

На четвёртый день я почти полностью восстановился. Лекарь, надеюсь, надолго покинул наше поместье, унося с собой приличный мешочек золота в качестве оплаты его услуг и молчания.

Я решил пойти к Яблоньке. Увидеться с ней хотелось так, что зубы сводило от нетерпения.

Полностью разобраться в ситуации с отравлением мне пока не удалось. Мало кто что-то видел или слышал, но сомнения относительно милого характера Сары у меня появились, и очень серьёзные.

Вот и голубые покои. Наученная драконица у двери пропускает меня беспрекословно.

Малышка стоит на террасе и смотрит на сад. Я приоткрыл дверь, раздумывая, подойти к ней или полюбоваться издали и уйти? Не сразу заметил огромный букет, который девочка держала перед собой. Мне это чем-то не понравилось. Откуда? Служанки принесли? Почему вышла с ним на террасу?

«Почему Вы не сказали Зорию, что между нами ничего нет и Вы просто спасли меня там, в купальне, когда я тонула?» — услышал я голос Александры.

С кем это она разговаривает? Не слышу.

«Конечно! Ведь это правда! Он не стал бы вас ревновать ко мне и драться. Он поблагодарил бы Вас!» — снова услыхал я голос Яблоньки в ответ на какую-то реплику невидимки.

Я быстро, но максимально бесшумно, вышел на террасу и подобрался ближе к жене, как кот к голубке.

«Неправда! Его ревность оправдана. И мне не нужна его благодарность за Ваше спасение, Александра! Я готов всю жизнь спасать Вас для себя!» — узнал я голос брата и задохнулся от ярости, а Арнольд продолжал говорить моей жене. — «Ваша жизнь здесь снова в опасности! Я уже встал на крыло. Летим со мной, Сашенька! Прямо сейчас. Дома мы поженимся по нашим законам. Меньше, чем через полгода мне будет двадцать пять. Вы будете моей единственной и любимой женой на всю жизнь!».

Ах ты, мерзавец! Мало я тебе морду о камни помял! А Александра? Слушает его?

«Что Вы такое говорите? Я не понимаю, Ваше Высочество» — кокетничает?

Дальнейшая речь Арнольда на какое-то время превратила меня в камень. Он доказывал, что не шутит, и я верил ему. Оказывается, он давно влюблён в мою девочку, ревновал её к наследному принцу и с трудом боролся со своими чувствами, даже, почти победил. Но, когда случайно прижал обнажённую Александру к себе, потерял контроль над собой и окончательно проиграл в этой борьбе.

Подслушивая, я даже начал сочувствовать брату. Но, когда он произнёс:

— Прошу, Сашенька, летим со мной! Моя жизнь отныне принадлежит Вам. Зорий уже имеет одну жену и заведёт их ещё много на своём андарском посту. А у меня будете только Вы. Вы одна! Я люблю Вас, Сашенька!

Я не выдержал.

— Убирайся! Немедленно! Ты больше никогда её не увидишь! Она — моя! Моя! Моя! — я ревел так, что сад в одночасье потерял все листья на деревьях, а верхушки низко клонились от моего дыхания и рёва, как от ветра.

Оказывается, я уже перетек в драконью ипостась. Александра была засунута куда-то глубоко под брюхо, между лапами и прикрыта хвостом. Девочка оказалась в тесной горячей клетке моего драконьего тела. На террасе повсюду валялись острые лепестки хризантем. Это я так успел букет раскрошить? Когда?

Мой дракон никак не успокаивался. Александра что-то кричала. Из её живой клетки звук едва пробивался. Не выпущу! Пока соперник в зоне видимости — точно.

Я охранял сокровище и только поэтому брат сохранил жизнь и здоровье, смог улететь неискалеченным. Но лучше ему больше не появляться в Андарии!