Глава 19

Танька приехала через час. Конечно, с кошаком. Я удивилась, что Гончаров все еще молчал. Витя уже должен был нас сдать с потрохами, если я в нем не ошиблась. Ну ладно, подождем.

Объявился только Костик, уставший и откровенно зевавший в трубку. Даже на привычные шутки сил у него, кажется, не было. Клементьев отчитался по Бондареву и сказал:

— Поехал я домой спать.

— Не усни за рулем, милый, — ответила я и попрощалась.

— Ну что там? — спросил Леша.

— В крови Бондарева никаких препаратов, только алкоголь в небольшом количестве. Но это явно не самоубийство. А соскобы из-под моих ногтей ничего не дали, материала мало. Но если это был все-таки Бондарев, то посадить мы его в любом случае уже не сможем.

Танька, почему-то молчавшая до сих пор, села на подлокотник кресла и радостно воскликнула:

— Какие планы, сыщики?!

Я посмотрела на Лешу и улыбнулась. Он слегка приподнял уголок губ и кивнул, а я, достав телефон, позвонила Инессе. Соседка была в одном из своих салонов, но пообещала приехать через полчаса. Ботаник заметно занервничал и покраснел. Смущается парень.

— Значит, так, Тань, — начала я инструктаж, — к Гончарову не сунься, только наблюдай. Мы-то не знаем, чего от него можно ждать, а увидеть тебя на столе Костика у меня нет желания.

Сестрица кивала как китайский болванчик и, кажется, даже рада была поучаствовать в расследовании.

— Машину я уже взяла у своего парня, чтобы свою не светить.

Я закатила глаза, а Леша заметил не без иронии:

— Татьяна, да вы прирожденный детектив!

— Только вот для слежки у нее слишком броская внешность, так что сейчас придет Инесса и сделает из тебя неприметную серую мышку, на которую никто не обратит внимания и которую никто не запомнит.

Только я успела сказать, как раздался звонок в дверь. Ботаник попытался слиться с мебелью, на что Леша ему сказал:

— Не тушуйся, парень. Будь самцом.

Только такое напутствие не помогло, Ботаник еще больше вжался в угол дивана и уткнулся в телефон, пока Танька пошла открывать дверь. Инесса влетела в квартиру разноцветным ураганом и сказала:

— Привет, ребятки! Что затеяли? — а потом посмотрела на Ботаника и послала ему воздушный поцелуй со словами: — Привет, Ванечка.

Ванечка нервно дернул щекой и кивнул, покраснев.

— Надо из этой эффектной блондинки сделать серую мышь, — кивнула я на Таньку.

Инесса приложила палец к подбородку и придирчиво, с прищуром, начала разглядывать сестрицу, а минут через пять начала раздавать команды:

— Так, косметику смыть, украшения снять, красный лак с ногтей убрать.

Танька скорчила лицо, как будто закусила паленую текилу незрелым лаймом. Видимо, игра в сталкера ей перестает нравиться при отсутствии косметики. Но все же сестрица вздохнула и поплелась в ванную. Инесса открыла бьюти-кейс и начала перебирать баночки-скляночки. Потом сказала Леше:

— Нужен стул.

Бывший кивнул, и вскоре вышедшая из ванной Танька снова горестно вздыхала, пока Инесса убирала ее шикарные локоны под сеточку. В ход затем пошел русый парик. Нет, он даже был какого-то мышиного цвета. Соседка переключилась на лицо, замазывая броскую родинку над верхней губой, нанесла макияж, или даже грим, который состарил Таньку лет на пять, заставила ту надеть линзы и вроде осталась довольна результатом, в отличие от сестрицы.

— Да расслабься, — сказала я, — ты же актриса, так что тебе не привыкать. Тань, все запомнила?

Она кивнула и первой вышла из квартиры, когда Ботаник, нашедший адрес во всемирной паутине, снабдил ее необходимыми данными. Мы с Лешей решили отправиться вдвоем, оставив опешившего Ботаника на съедение Инессе. Нечего всем толкаться в фирме Гончарова.

Въехали мы на парковку через минут двадцать. Осталось только прорваться через охрану. И здесь Лешино удостоверение волшебного эффекта не возымеет.

Стеклянные двери разъехались в стороны, и мы вошли в здание. Шикарно, но безвкусно. И, конечно, пропускные турникеты, рядом пост охраны. Ничего, и не с таким справлялись.

Я подошла к охраннику и лучезарно улыбнулась. Он посмотрел и спросил:

— Чем я могу помочь?

— Нам надо в юридический отдел.

— Вам назначено?

— Нет, у нас экстренная ситуация.

— Вот телефон, — кивнул охранник на стену, — там рядом номера отделов. Позвоните. Пусть они подадут заявку на одноразовый пропуск, иначе я не могу вам помочь.

Я подошла к телефону, нашла четырехзначный внутренний номер отдела и стала слушать гудки. После третьего услышала приятный женский голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте, могу ли я поговорить с Игорем Михайловичем?

— Минуту.

Я послушала, кажется, Вивальди, пока не раздался щелчок и мужской голос не рявкнул:

— Да!

— Что же так грубо, Игорь Михайлович? Всех клиентов распугаете.

Он соображал довольно долго, а потом удивленно спросил, сбавив тон:

— Ивонна Сигизмундовна?

— Собственной персоной.

— Что надо?

Да, вежливостью Игорек не отличается.

— Поговорить.

— А оно мне надо?

— Давайте и узнаем.

— Ладно, сейчас позвоню охране. Пятый этаж, 512-й кабинет.

Честно, я не ожидала, что Гончаров так быстро согласится пригласить нас. Такое ощущение, что он чист, аки младенец после крещения. Причем я уверена, что Михаил Юрьевич тоже узнает о наших изысканиях, вряд ли от такого грозного шефа укроется наш приход в святая святых.

— Думаешь, старший рассказал младшенькому, что мы все знаем? — спросила у Леши уже в лифте.

Бывший пожал плечами и сказал:

— Меня больше удивляет, почему он не послал нас. За папочкиной спиной спрятаться-то гораздо проще.

Меня это тоже удивило, я ожидала немного другой реакции, и от нее бы уже и плясали. Зря я, что ли, Таньку вызвала и заставила вырядиться серой мышью? Но думать уже времени не было.

Нам даже не пришлось заходить в кабинет. Гончаров стоял в коридоре, подпирая спиной стенку и глядя себе под ноги. Выглядел Мажор, конечно, сокрушительно. И будь я на н-ное количество лет моложе и на десяток баллов айкью пониже, непременно мы запала на такого красавца.

Игорь не удивился, увидев рядом со мной Лешу, только усмехнулся:

— Стерва, мент… А где ваш ботаник?

Ну вот, наши передвижения — для Мажора не секрет. От папы или от кого еще — вот это вопрос.

— Привет, Мажор, — не стала я тоже церемониться.

— А что с шеей? — спросил он, когда я подошла ближе. Вроде даже искренне удивился, я почти поверила.

— Где поговорим? — прервал нас Леша. Мажор его, что было невооруженным взглядом видно, очень напрягал, если не бесил.

— Ведете себя как ревнивый муж, — Игорь отлепился от стены и, больше ничего не сказав, пошел дальше по коридору.

Ну мы и проследовали за ним, чего уж там. Леша старался идти вроде рядом, но чуть впереди, как будто в любую минуту готов был отгородить меня от всех напастей мира. Хотя, может, мне так показалось. Но излишним романтизмом я не страдала, так что все списала на… Ну пусть на обстоятельства.

В конце коридора мы остановились возле двери, похожей на все остальные, и Гончаров-младший достал ключ. Таблички не было, так что стоило только догадываться, что за ней. Оказался там маленький, но обустроенный… кабинет, что ли? Компьютера, так привычного для современных офисов там не было, только стол и два стула. Да и большего размеры помещения сюда не могли вместить. Я бы решила, что архитекторы ошиблись в расчетах, вот и получилось такое треугольное недоразумение на торце здания.

Гончаров-младший устроился на одном из стульев, я — напротив, а Леша остался стоять.

— И что вам от меня надо? — спросил Мажор.

Вот я готовилась к другому, но умела находить подход к любому и в любой ситуации, не была бы я таким хорошим адвокатом тогда, поэтому начала ровным голосом рассказывать:

— Лет десять назад вы со своими друзьями изнасиловали Карину Лебедеву, ваш отец, конечно, замял скандал, учитывая, что и сама девушка показания дать не могла. Знаете почему?

— Вроде она с крыши сиганула?

— Некорректны вы, Игорь Михайлович, — без упрека в голосе, но все-таки заметил Леша.

— О какой корректности может идти речь? Вам это слово не особо знакомо, я думаю. Это же вы лезете не в свое дело, но в деле вы разобрались плохо. Я эту девку даже пальцем не трогал.

Вот тут я удивилась. Можно, конечно, отрицать свою причастность к преступлению, обычно все так и делают, но не в данном случае. Гончаров знает, что безнаказан, таковым и останется. Так почему же с привычным сарказмом ему не продемонстрировать свое превосходство?

Я посмотрела внимательно на Мажора, пока он так же внимательно рассматривал меня. Слегка наклонил голову, как будто изучал, пока я не выдержала:

— Все увидел, что хотел?

— Ага, ты не веришь мне. Но врать нет смысла. Это дела давно минувших лет.

— Так расскажите нам, — сказал Леша.

— Хорошо, — улыбнулся Гончаров-младший, как будто вся эта ситуация его необычайно забавляла. — Я не врал, когда сказал, что девчонку и пальцем не трогал. Я не Квазимодо и всегда был при бабках, так что передо мной любая бы ноги раздвинула. Зачем кого-то насиловать, если это может привести к немаленькому сроку? У меня была машина, какого бы гаишника волновал мой возраст, если она принадлежит Михаилу Гончарову, парни набухались, еще и по косячку пропустили… Идиоты, блин. Стаса, ну, Ильченко, — пояснил Игорь, — мы забирали от репетитора, как делали часто, остановились недалеко от дома учителя, там они и продолжили закидываться. Девку эту мы видели частенько, красивая, не спорю. Но какая-то слишком простая, что ли… И вот продолжали они пить, курить, я вроде бутылку пива выпил только, а потом она выходит из подъезда. Стас, уже здорово пьяный, попросил меня подвезти ее домой. Остальные подхватили эту идею, но… Я, черт возьми, не знал, чем это все закончится. Поимели они ее знатно в лесополосе, пока я ездил за новой порцией алкоголя, и даже не только по кругу пустили, а еще…

— Стоп! — прервала я его. — Давай без подробностей.

— Как скажешь, — развел руками Мажор, — не думал, что ты такая впечатлительная. Ну, женская солидарность, конечно…

— Слушай, — вступил в разговор Леша, которого подобные фразы Мажоры, судя по тону, тоже раздражали, — ты же юрист. Давай по фактам.

— Окей, — согласился Гончаров. — Тогда я продолжу…

Игорь Михайлович и продолжил. Картина складывалась мерзкая, но мы слушали…

Девочку поимели основательно уже к тому моменту, когда Гончаров вернулся с ближайшей заправки с новой порцией алкоголя. Сам он утверждал, что не принимал участия в групповом изнасиловании, да и Карина к тому времени уже не сильно сопротивлялась. Но Мажор отказался от девушки, когда ему ее предложили. Заявил, что в жизни не залез бы на девку, которую только что оттрахали трое.

— А почему ты попросил отца тогда прикрыть дело?

— А потому, что не хотел портить репутацию. Свою и отца. Мне могли пришить сокрытие преступления или пособничество. А оно мне надо? Нет, конечно. Вот я и подключил отца, зная, что он разрулит проблему. Так и получилось.

Я подняла голову и посмотрела на Лешу. Он, кажется, верил словам Гончарова. Но все равно что-то мы упустили.

— Вы знаете, что все ваши школьные друзья погибли? — спросила я.

Игорь кивнул и тут же прокомментировал:

— Я был уверен, что Стас и Егор погибли по случайности, но Дима… Да еще самоубийство! Верится с трудом.

— Его убили, — пояснил Леша. — А потом обставили дело как самоубийство.

— Вот как… Вы думаете, что кто-то устраняет людей по истечении десяти лет? — Мажор недоверчиво покачал головой. — Мстить может кто-то из людей, кому эта девчонка была дорога… Родственники?

Представить Лидию Аркадьевну, которая душит Бондарева, я не могла, как тут ни крути. Да и сил бы у нее не хватило справиться с молодым здоровым мужчиной. Марина погибла. Так что родственников можно сразу отмести, если, конечно, мать Лебедевой не соврала и не покрывает кого-то.

— Спасибо за содержательную беседу, — сказала я, поднимаясь. — Папе привет.

Гончаров усмехнулся, а Леша, уже взявшись за ручку, вдруг обернулся и спросил:

— А кто ей, — указал кивком головы на меня, — отправлял сообщения с угрозами?

— Это, скорее, вопрос к экстрасенсам или к мобильному оператору, — пожал Игорь плечами.

Мы вышли из недокабинета и, повернув к лифту, столкнулись по иронии судьбы или по наводке черта с Михаилом Юрьевичем. Честно, я хотела уже, вжав голову в плечи, ретироваться подальше от барского гнева, но было поздно — он нас заметил и почти ласково сказал:

— Какая неожиданная встреча, — по тону понятно, что про неожиданность имелось в виду в кавычках. — Вам все на месте не сидится?

— Да мы как-то привыкли к активному образу жизни, тем более что моя квартира стала местом аудиального реалити-шоу.

Михаил Юрьевич дернул едва заметно щекой и жестом пригласил нас зайти в открывшийся лифт.

— Это было для подстраховки, — сказал он, нажав кнопку с цифрой «1».

— Для чьей? — удивился Леша.

— Для моей. Но вы оказались весьма шустрыми и быстро вычислили прослушку. Кстати, как?

— Благодаря бдительности и гражданской сознательности соседей, — на полном серьезе ответила я.

Мы вышли из лифта, и тут Михаила Юрьевича окликнул спешивший в нашу сторону мужчина. Гончаров только схватил меня за локоть, остановив, и тихо сказал:

— Когда-нибудь твой язык кто-нибудь вырвет.

— Руки уберите, — тут же рявкнул бывший и сжал кулаки, как будто готов был в любую минуту отправить Михаила Юрьевича на прием к стоматологу, ну, или к травматологу.

Рука с моего локтя исчезла, а Гончаров просто развернулся и пошел навстречу своему сотруднику.

Сев в машину, я позвонила Таньке и сообщила, что мы уезжаем, хотя после встречи со старшеньким уже сомневалась в правильности своего решения. Сестрица у меня пусть и непутевая, но все-таки одна. Да и непричастность Мажора к тем событиям делала Танькино занятие нецелесообразным. Ну ладно, пусть поиграет в сыщика, раз ей так хочется.

— Домой? — спросил Леша.

Я кивнула и посмотрела на него:

— Тебя отвезти?

— Отвези, — выдохнул он. — Схожу в душ и переоденусь, но ты, — предупреждающе повысил голос, — будешь сидеть и ждать меня.

— Ладно, — закатила я глаза.

Собиралась я ждать его в машине, но возле дома оказалось, что наши взгляды в этом вопросе разошлись. Спорили мы минут пять, пока я не поняла — бывший настроен серьезно и готов пререкаться со мной до второго пришествия.

— Ты меня достал!

— Скоро избавишься, не переживай. Потерпеть недолго осталось.

Я вышла из машины, хлопнув дверью. Возле подъезда Леша довольно мне улыбнулся и подмигнул.

— Даже не думай! — вырвалось у меня.

— О чем? — делано удивился он.

— О сексе.

— Ты думаешь, рядом с тобой это возможно?

— Твоя гиперсексуальность меня не касается.

Леша открыл дверь и подтолкнул меня вперед, заметив, как я замешкалась на пороге. Ладно, пусть только попробует… Ага, а сама так и жду подвоха, хотя его поведение в последние дни дало понять, что больше попыток он делать не собирается. А словесные баталии — это для нас норма.

Я успела сделать кофе и даже выпить полкружки, когда Леша вышел из ванной в одних боксерах. Я чуть не подавилась, закашлявшись, и заметила недовольно:

— А одеться не вариант?

— Зачем?

— Как бы у тебя гости.

— Только эти гости меня видели даже без трусов, да и я не комплексую, в отличие от этих самых гостей.

Он неисправим. Сейчас из принципа не станет одеваться. Ну что ж, значит, просто надо сделать вид, что так и надо. О, и поменьше на него пялиться. Только сказать легко, а вот взгляд так и возвращается к его телу. Бывший стоял ко мне спиной, кажется, и себе делал кофе, а я не могла оторвать глаз от его шикарной задницы. Сжав кружку в руках, я еле сдержалась, чтобы удержать привычный порыв. Сколько раз Леша жаловался на не успевавшие проходить следы от моих ногтей. Ну вот, у каждого свои слабости. У меня это, видимо, Лешина задница.