Глава 21

Я удивилась, когда Леша поднялся с дивана и вышел в коридор. Честно, думала, что он опять найдет повод, чтобы задержаться в моей квартире. Я вышла следом и привалилась к стене. Он открыл дверь и сказал, показав на нижний замок:

— Закройся. Этот только внутренний, так что снаружи не откроешь.

Я кивнула. Леша вроде бы еще что-то собирался сказать, но передумал. И ушел. Вот так просто. Может, решил тоже устроить себе горячую ночку. С кем-нибудь… Я так и стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь почти так же, как и Тимоша недавно, когда она закрылась за Танькой.

— Ну что, дружище, — посмотрела я на тершегося возле ног кошака, — будет куковать с тобой вдвоем.

Он поднял морду и сказал свое «мяу», очень грустное и обиженное. Закрыв дверь, я подхватила Тимошу на руки и вернулась на диван. Кошак так мило урчал на моем животе, а предыдущие бессонные ночи давали о себе знать, поэтому я уснула быстро, и даже звук телевизора не мешал.

Утром проснулась от звука капель дождя по подоконнику. Серо, хмуро — совсем не по-летнему. Тимоша лежал у меня в ногах, свернувшись калачиком, и только поднял голову, когда я встала с дивана.

Часы на телефоне показывали пятнадцать минут девятого. Хорошо же мы с котом вздремнули, даже странно, что так долго. Тело непривычно ломило, голова болела. Я тронула шею, она была горячая, а рана мокрая. Только этого не хватало!

Я набрала номер Кости уже не только с целью спросить про Бондарева.

— Ты точно в меня влюбилась, — сказал Клементьев вместо приветствия.

— Конечно, я же говорила, что ты мужчина моей мечты.

— Хорошо, что мы с Лешей в одной весовой категории, а то пришлось бы в Мексику слинять. Что случилось?

Я снова тронула шею и ответила:

— Шея болит. Кажется, воспаление.

— Как проявилось?

— Горячо, мокро и пульсирует немного.

— Ты мне как будто секс описываешь, — усмехнулся Костя. — Скорее всего, инфекция попала. Доедешь до меня?

— Через час буду.

Выпив кофе, я поднялась на этаж выше и грохнула кулаком в дверь Инессы. Соседку я разбудила, судя по всему. И коротенький пеньюар, больше открывавший, чем закрывавший, просто кричал о том, что ночевала она не одна.

— Что случилось? — спросила Инесса, зевая.

— Передай своему мачо, чтобы через полчаса был у меня.

— Могла бы просто позвонить.

— Не факт, что вы бы меня услышали. Накорми его только, у нас сегодня много дел.

— Тебе бы полком командовать, а не парочкой адвокатов, — снова зевнула Инесса и закрыла дверь.

Ботаник появился вовремя, смущенный, но довольный. Погладил Тимошу и заметил:

— Что-то вы неважно выглядите.

— Ты просто мастер комплиментов. Поехали.

Я взяла ключи от машины, и мы вышли из квартиры. Кошак упорно нам навязывался, но все-таки общими усилиями был заперт в квартире.

— Ивонна Сигизмундовна, — сказал Ботаник, пока мы спускались, — куда мы едем?

— В морг.

Кто бы нас услышал со стороны… В полку психов прибыло.

— Давайте я за руль сяду, — вдруг предложил он.

— У тебя есть права?

— Водительское удостоверение, — поправил он и протянул руку, в которую я вложила ключи и заняла пассажирское сидение.

Сон снова начал подкрадываться, едва мы тронулись. Только скорее не сон, а какая-то бредовая дремота. Меня трясло, хоть Ботаник и выключил кондиционер, а сознание металось, воспроизводя какие-то непонятные, но очень четкие картинки. Вынырнула я оттуда, когда Ботаник меня потряс за плечо и сказал:

— Приехали.

Я вышла из машины, каждая капля дождя, попадавшая на тело, была до невозможности болезненной. Я обняла себя за плечи, пытаясь вроде согреться, хоть пот и катился по спине и лицу.

Костя был в кабинете и, увидев меня, присвистнул:

— Дерьмово дела наши, товарищ адвокат. Температуру мерила?

Я отрицательно покачала головой и почти упала на кушетку, спросив:

— Бондарева во сколько забирают?

— Камни мне в почки, сама сейчас сдохнешь, а о покойниках беспокоишься! Ты вообще чокнутая баба…

Клементьев, встав из-за стола, подошел ко мне и приложил руку ко лбу. Явно наш тактильный контакт ему не понравился. Он нахмурился и покачал головой, достав телефон из кармана халата. Не знаю, кому он звонил, но общался с каким-то Игнатием Анатольевичем, произнося какие-то непонятные мне слова. Ботаник все это время сидел на стуле и обеспокоенно на меня смотрел, периодически отправляя кому-то сообщения.

Я догадалась кому, когда в кабинет Костика влетел Леша. Именно влетел, потому что наш друг-патологоанатом возмутился:

— Эй, мы государственная организация… Представь, сколько мне понадобится времени, чтобы выбить новую дверь у наших бюрократов, так что аккуратнее.

Леша даже не обратил внимания на слова Кости, присел на корточки возле кушетки, сграбастав мою руку в свою, и сказал:

— Надо было остаться с тобой, вот как чувствовал, но ушел.

— Секса бы не было, дорогой. Как видишь, не то состояние.

— Не так еще хреново, как я думал, — протянул Костя с видом гениального диагноста. Доктор Хауз и только, блин. — Центр, отвечающий за сарказм, не поврежден.

Леша не понял, что Клементьев шутит с абсолютно серьезным видом, и бросил в того такой взгляд, как будто собирался несчастному Костику затолкать диплом мединститута в какое-нибудь место.

— Костя, есть антибиотики? — спросила я.

— На хрен они мне тут? — удивился он. — Здесь морг, а не больница. Но не переживай, я позвонил знакомому, скоро все будет.

— Так вот расскажи, пока мы ждем, про Бондарева, — попросила, посмотрев на Клементьева глазами кота из «Шрэка».

— Ты неисправима, — закатил он глаза и снова схватился за телефон.

Как я поняла, звонил он кому-то из сотрудников примыкавшего к моргу похоронного бюро. Или как это правильно называется. Слава богу, узнавать это мне пока не довелось.

— Значит, так, — сказал Костя, повесив трубку. — Прощание с покойным состоится здесь, с левой стороны здания есть специальный зал. Можно его, — кивнул он на Ботаника, — отправить туда под видом сотрудника. Бейдж и форменную куртку ему дадут.

— Костик, я тебя обожаю, — послала ему воздушный поцелуй.

Леша поднял брови, на что Клементьев заметил:

— Это бред от температуры, не принимай ее слова близко к сердцу. Так, — посмотрел он снова Ботаника, пока тот снова с кем-то переписывался. Может, у человека там секс по переписке с Инессой. — Выйдешь из кабинета, по коридору налево до конца, там будет железная дверь, за ней направо небольшой кабинет, там найдешь Викторию и возьмешь у нее форму. Дальше она тебя проинструктирует.

Ботаник показал «ок», соединив указательный и большой пальцы, и вышел за дверь.

— Кофе будешь? — спросил Костя у Леши.

— Если с коньяком, то буду.

— Я тоже, — подала голос, теперь-то у нас можно за руль посадить всегда трезвого Ботаника.

— Э, нет, — покачал головой Клементьев. — Алкоголь исключаем.

Ну вот, зажал Костик коньяк.

Через минут десять в кабинете появился высокий и худой мужчина с пакетом. Поздоровавшись, он заметил:

— Хреново девушка выглядит, — а потом повернулся к Косте: — Сам справишься, Константин Иванович?

— Конечно, спасибо, — кивнул Клементьев, а когда его посыльный удалился, подмигнул мне: — Готовь попку для укола.

— Эй, — возмутился Леша, — а можно в плечо?

— Я тебя сейчас выгоню отсюда, чтобы не мешал. Только собираешься посмотреть на шикарную женскую пятую точку, а тут ревнивый самец рядом оказывается. И вообще-то, я врач, а он, как известно, существо бесполое.

— Костя, — улыбнулся бывший, — только дотронься до нее ниже пояса, и в морге появится вакансия патологоанатома.

— Может, вы оба уже заткнетесь? — не выдержала я. — А то действительно можно откинуться, пока один строит из себя альфу, а второй косит под Павла Волю.

Странно, но они меня послушали. Леша пил кофе, а Костя готовил шприц. После укола, который он все-таки сделал в плечо, стало легче через минут двадцать. По крайней мере, веки уже были не такими тяжелыми, перестало трясти, мысли немного прояснились.

— Мы собирались на кладбище съездить, — сказала я Леше.

— Сначала подождем нашего парня.

Костя сделал мне чай, себе и бывшему новую порцию алкокофе. Странно, что за Ботаника я совсем не волновалась. Все-таки он хоть и авантюрист, но авантюрист с головой на плечах.

Появился Ботаник примерно через десять минут со словами:

— Впервые в жизни гроб таскал. Людей довольно мало в зале, судя по всему, родители, еще парочка пожилых, наверное, родственники. Гончаров тоже там. И вы были правы, — сделал он драматическую паузу, — Мазур тоже здесь. Думаю, поговорить с ним надо.

Я достала телефон и загуглила Александра Ивановича. Фотография в сети нашлась, и ее я отправила Таньке с сообщением: «Это вчерашний собеседник Гончарова?»

Мало надежды было, что сестрица не отбросила телефон куда подальше, предаваясь пороку в объятиях своего аллергика. Но ответ пришел быстро:

«Он».

— Поехали, — подскочила я с кушетки. — Мыслями поделюсь по дороге. Спасибо, Костик.

— Езжайте уже, — махнул Клементьев рукой. — Только таблетки возьми, — кивнул он на пакет. Смс пришлю, как принимать.

Мы вышли на улицу и остановились перед двумя машинами. Я решила, что уже в состоянии сесть за руль, а Лешино авто лучше оставить здесь.

До кладбища мы доехали быстро, остановились за вереницей машин и немного прошли пешком. Парадом, точнее похоронами, руководил Игорь Михайлович. Мы старались держаться в стороне, но он все равно нас заметил и, дав какие-то указания, подошел.

— В вас вообще ничего святого нет? — спросил он, скрестив руки на груди.

— Есть, — повторила я его позу. — Святая жажда справедливости.

По дороге я успела поделиться мыслями с Ботаником и Лешей, они кое-что дополнили, додумали, так что картина вырисовалась вполне четкая.

— Слушай сюда, — Мажор подался вперед, но Леша тут же оказался между нами и сказал:

— Ты ведь свое выгадал с этих смертей?

Гончаров поменялся в лице. Такой резкой атаки он не ожидал, поэтому и растерялся, хоть и старался не показывать.

— Доказательств вы не найдете, — бросил он и, развернувшись, ушел.

Из остановившейся рядом с нами машины вышел Мазур. Я посмотрела на Ботаника и кивнула, одними губами произнеся: «Фас!»

Он кивнул и уверенно направился к Александру Ивановичу. Если я ошиблась, то мы будем выглядеть полными идиотами, а Мазур пошлет нас куда подальше.

— Ты отлично справилась, — шепнул Леша мне на ухо, тоже наблюдая за Ботаником. — Он отличный юрист, только уверенности ему не хватало, а ты ему дала это. Не подведи до конца.

Последняя фраза царапнула где-то внутри, и я спросила:

— Как подвела тебя? Или разочаровала?

Леша притянул меня за талию и ответил совсем недвусмысленно:

— Ты не можешь меня разочаровать. И я понял: если любишь человека, то должен его отпустить. А я тебя люблю и не хочу казаться эгоистом, поэтому уезжай, если так надо.

Может, я становлюсь тряпкой, но глаза защипало. Нет, пусть это будет ветер, а не сантименты.

Снова начал накрапывать дождь, так что я могла расплакаться, списав слезы на погоду. Больно, очень больно…