Глава 30

Мир вокруг расплывается в туманной пелене. Острая, пронзительная боль пронзает череп, словно тысячи игл одновременно. Я чувствую, как маска, этот фарфоровый череп, проникает в самую глубину моего существа, переплетаясь с костью и плотью. Звуки стихают, превращаясь в глухой гул, похожий на отдаленный морской прибой. Дыхание становится прерывистым, каждый вдох — мучительное усилие. Тело охватывает невыносимый холод, распространяясь от лица к конечностям, замораживая каждую клетку. Я вижу странные, мерцающие узоры, вспышки света и тьмы, переплетающиеся в хаотичный калейдоскоп.

В этом вихре образов проскакивают фрагменты: мгновенные вспышки воспоминаний о Вороне — его холодный взгляд, его безмолвная угроза, его неуловимая сущность. Я вижу его истинное лицо — не то, которое он показывает миру, а то, что скрывается под маской равнодушия, — искаженное болью и яростью, с глубоким шрамом, пересекающим лицо.

Затем — образы Миндусов: их бледные лица, их жадные глаза, их неутолимая жажда власти. Я вижу, как они пытаются завладеть маской, как они бьются в агонии, не в силах укротить ее силу. Маска отвергает их, отталкивает, словно чужое тело, неприемлемое, недостойное.

Я понимаю, что теперь я — часть чего-то большего, я — проводник, канал для невообразимой энергии. В моей голове рождаются новые знания, новые способности.

Наконец образы исчезают и наступает непроглядная тьма, но где-то вдали слышится шум воды, капли бьются об нечто металлическое. Боль стихает, сменяясь пустотой, глубокой и бездонной, как космическое пространство.

Открываю глаза и осознаю, что я вновь в своем подсознании. Вновь в единственном круге света посреди темных, глубоких вод. Но к звуку капель добавляется еще нечто — шепот, неразборчивый, но полный древней, непостижимой мудрости. Это шепот самой маски, шепот веков, хранящий тайны давно ушедших цивилизаций. Он рассказывает о создателях маски, о ритуалах, о жертвах, о силе, заключенной в этом холодном фарфоре. Я понимаю, что маска — это не просто артефакт, это ключ, ключ к силе, которой обладали лишь избранные.

Касаюсь своего лица ледяными пальцами и маски на моем лице нет, только мягкая кожа.

— Тан-там-тан… — шепот стихает, но слышу, как кто-то напивает мелодию.

Моя копия? Осматриваюсь, но тьма гуще, чем обычно, мне ничего в ней не рассмотреть.

— Кто ты? — над ухом раздается выкрик.

Боль, ранее острая, трансформируется в тупую, всепоглощающую пульсацию, словно череп пытаются раздробить изнутри. Я пытаюсь пошевелиться, но тело не подчиняется, скованное ледяным панцирем.

— Я столько лет спала в ожидании пока мой хозяин вернется, но ты посмела тронуть меня. И твои способности впечатляют. Он касался тебя, я чувствую, в тебе есть что-то от него, но ты чужая.

Из тьмы выходит безликая сущность, она словно отражение самой ночи, всепоглощающей черноты. Приближается ко мне, ее очертания размываются и растекаются в окружающем мраке, как чернильные кляксы в воде. Чувствую, как от нее исходит ледяной, пронзительный холод, проникающий в самую душу, замораживая кровь в жилах — тот самый, исходящий от маски, отражающей силу, спрятанную в ней. Под ее шагами замерзает вода. Она не имеет лица, но я ощущаю в ней нечто ужасающе древнее, нечто, что существовало задолго до зари человечества. Безликая сущность тянет к моей голове длинные, костлявые пальцы, похожие на ветви засохшего дерева.

— Хочешь, чтобы я подчинилась тебе?

Я точно в своем подсознании, но где моя копия, почему я не чувствую ее.

— Я хочу уничтожить Создателя. — хриплю не своим голосом.

— Очередное наивное дитя… — ветви касаются моих волос. — Хотя ты иная… — нежно гладит по голове. — Ты первая, кто видит меня помимо хозяина. Человек с особым даром, избранная. Вот кто ты. — от смеха, будто шелеста листвы, по коже пробегают мураши. — Но я не подчинюсь тебе пока мой хозяин жив. Я принадлежу Чуме, первому и великому. Меня заточили в маску для него. И только он может приказывать мне.

Пустота, окружающая меня, больше не кажется бездонной. Она приобрела глубину, текстуру, словно прозрачное, но плотное желе. А сущность отступает, но я вновь слышу ее глубокий шёпот. И он рассказывает историю. Историю о Маске, о ее создании, о ее силе, о тех, кто стремился завладеть ею. Она создана из слез Миндусов, из их боли и мучений, которым тысячелетиями подвергал их Создатель.

А Ворон, он не просто безжалостный убийца и исполнитель воли великого, он хранитель, обязан защищать Маску от тех, кто хочет использовать ее разрушительную мощь в своих корыстных целях. Его холодность — это не равнодушие, а маска, скрывающая глубочайшую печаль и ответственность. Шрам на его лице — след столкновения с силой Маски, знак жертвы, принесенной во имя сохранения равновесия.

— Хочешь моей поддержки, хочешь победить Создателя, тогда уничтожь моего господина. Я стану свободна и смогу помочь тебе с твоим предназначением. Ты — ключ, ты можешь сломать невидимые цепи. — поднимает руки. — Мой хозяин Чума, он опасен и непобедим, но ты… Разрушительница. Ты способна одолеть его, я знаю, я чувствую.

— Способна, от отказывается. — из темноты тихим шагом выходит Ворон.

И само воплощение тьмы отступает перед его могуществом.

Его глаза, два бездонных колодца, горят холодным, внутренним светом, пронзая мрак. Даже окружающее желеобразное пространство кажется сгущается вокруг него, отражая его ауру. Но я вижу в его глазах еще кое-что: глубокую усталость, отчаяние, притупленность.

— Мой господин! — сущность приклоняется перед ним.

Она боится его, я вижу это.

Ворон остановился на краю света, его фигура, окутанная полумраком, кажется ещё более внушительной.

— Ты еще не передумала, Цветок? Как видишь, твой план увенчался провалом. Ты нашла маску, но и Минудсы оказались правы, она подчиниться либо мне, либо тому, кто победит меня.

— Не передумала… Я не причиню тебе боль! — наконец возвращаю контроль над телом и могу разогнуться.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора. Есть еще один путь, — его голос стал более глубоким. — я солгал, говоря, что только ты можешь убить меня. Я не могу причинить вред нашему Создателю, но он может причинить его мне.

— Ты не посмеешь… — вода содрогается от моей злости.

Цена победы для меня слишком высока.

Ворон усмехается и воздух вокруг него начинает вибрировать от невидимой энергии.

«Хочешь моей поддержки, хочешь победить Создателя, тогда уничтожь моего господина»

Слова сущности вновь раздаются в голове.

— Я ведь сказал, Цветок, ты не оставляешь мне выбора. Ты! — повышает голос на сущность. — Следи за ней, не отпускай, как бы не сопротивлялась.

— Да, мой господин!

— Ворон, ты…

— Прощай, Виолетта. — перебивает и с улыбкой делает взмах рукой.

А в следующую секунду исчезает, оставив меня наедине с сущностью из маски.