Глава 15

– Доброе утро, моя маленькая пленница, – щурясь от ярких солнечных лучей, что проникали в щели между тяжёлыми шторами из бархата, Амир уткнулся носом в шею девушки и что-то прошептал на своём языке.

А вот для Дарины утро было отнюдь не добрым. Она, бедняжка, за всю ночь не сомкнула глаз, угнетаемая тяжёлыми мыслями.

Что будет с ней теперь?

Если судьба рабыни до банальности понятна и предсказуема, то новые перспективы, а именно – стать женой шейха… Как-то туманны и безызвестны.

– Что с тобой? Ты не спала? – мужчина навис над ней, заглядывая в грустные уставшие глаза невольницы. – Неужели это всё из-за моего желания жениться на тебе? Клянусь, джамила, такой как ты, я ещё не встречал! – он захохотал, сгребая ослабленную бессонницей девушку в свои объятия.

Разумеется, слабые попытки оттолкнуть шейха остались всего лишь попытками и Дарина была полностью накрыта его смуглым телом.

На мгновение зажмурилась когда горячее дыхание Амира защекотало кожу на шее, а мягкие губы обрушились с поцелуями.

Внизу живота возникла уже такая знакомая тяжесть, а соски напряглись, просвечивая через тонкую ткань сорочки. Руки сами обвили шею Амира.

– Вот так. Не отталкивай меня, моя красавица, – по его голосу девушка слышала, что шейх улыбается и, похоже, очень даже счастлив… – Всё равно тебе не избавиться от сумасшедшего шейха. Он не выпустит тебя из своих рук. Он пленён тобой, зеленоглазая госпожа.

Дарина на мгновение замерла от очередного признания и где-то внутри что-то щёлкнуло. Какое-то странное и совсем неуместное чувство, похожее на радость, словно слова Амира принесли ей радость. Очень тёплую и глубокую.

Она не боялась его как это было раньше. Не пыталась противиться его ласкам и даже, наоборот, сама уступала ему, позволяя трогать и целовать своё тело, которое для Амира стало уже чем-то похожим на храм. И не потому, что он не мог его осквернить, а оттого, что молился на него.

Дарине было странно видеть таким шейха. Ведь она всего лишь девушка с Украины. Обычная, ничем не примечательная. Таких, как она – пруд пруди.

Но её женское самолюбие, конечно же, тешилось. От осознания того, что такой мужчина в её власти, становились немного страшно и волнительно.

Мужчина застыл у её груди и со стоном положил голову на неё.

– С ума меня сводишь, женщина. Сколько ещё я буду так мучиться? – ответ на этот вопрос девушка не могла ему дать, да он, впрочем, и не требовал.

Амир хорошо знал, что рано или поздно она сдастся. Уже сдалась, когда позволила себя ласкать. Сдалась, но пока об этом не знает, а может не хочет знать.

Она боится и он мог её понять.

А ещё, он привык ждать. Словно так должно быть. Хоть и не заведено так в его стране. Но для Дарины Амир готов был поступиться даже своей гордыней и самолюбием.

– Позавтракаешь со мной? – мужская рука плавно опустилась вдоль её тела, сминая тонкое одеяние и останавливаясь на бедре.

– А я могу отказаться? – приподняла бровь, не осознавая того, что даже это невинное движение доводит его до помутнения рассудка.

– Можешь, конечно, госпожа, – он усмехнулся и, оставив желанное тело, поднялся. – Но тогда настроение твоего мужчины будет испорчено и он может забыть о том, что хотел тебе сделать подарок, – наигранно равнодушно передёрнул плечами, делая вид, что не заметил ни того, как девушка осматривает его торс, ни того, как её глаза загорелись неподдельным интересом при упоминании подарка.

Всё-таки девушки любят внимание и подарки. Все, без исключения. И не важно, госпожа она или невольница.

Только вот в этот раз шейх собирался преподнести ей не драгоценности. Он планировал сделать для неё кое-что более важное.

– Хм… И что это за подарок? – Дарине несомненно нравились украшения, от которых ломились шкатулки с золотыми тиснениями.

Таких богатств она ранее не видела в своей жизни, что уже говорить о том, чтобы быть их владелицей.

Только к чему это всё, если кроме дорогих побрякушек у тебя больше ничего нет? Даже свободы.

– Я думаю, что самым прекрасным подарком для тебя будет голос родной мамы, ведь так? – мужчина мог поклясться, что сейчас увидел настоящую Дарину.

Не испуганную наложницу, не бесправную, но гордую рабыню. И даже не бунтарку, что могла бы одним своим взглядом поджечь его резиденцию вместе с ним самим.

А маленькую, счастливую девочку, которой так необходима улыбка родного человека.

– Я позавтракаю с тобой, – прошептала, медленно приподнимаясь. – А ты… Ты же не обманешь меня?

Амир засмеялся, качая головой.

– Говорю же, ты как дитя. Разумеется, не обману.

Шейх сдержал своё обещание и как только завтрак закончился, чего Дарина ждала с несвойственным ей нетерпением, то и дело нервно ёрзая на стуле, девушке принесли ноутбук.

– Думаю, увидеть маму ты хочешь так же сильно, как и услышать, – пояснил он и щёлкнул мышью на иконку «Скайпа».

Дарина радостно взвизгнула и, сама того не осознав, бросилась к Амиру в объятия.

Мужчина прикрыл глаза, вдыхая запах её волос и целуя в макушку. Каким же он был дураком! Ведь мог изначально расположить её к себе. А теперь приходится собирать доверие по крупицам.

– Поговоришь с мамой и мы отправимся на прогулку. Я надеюсь, что ты понимаешь, расстраивать маму историей о твоём похищении не имеет смысла, – на мгновение мужчина прижался к её губам, а затем быстро ушёл, оставляя Дарину наедине с компьютером.

Да, она понимала.

Знала, что даже если расскажет своей родительнице о том, что с ней произошло и кто она теперь… Ничего не изменится.

Амир этого не боялся, раз позволил ей остаться одной. Следовательно, и мама ничем не сможет помочь дочери. Так имеет ли смысл говорить? Определённо… Нет. Пусть она остаётся в неведении, так будет лучше для всех.

– Дарина! Доченька! – на экране появилось обеспокоенное и такое родное лицо. – Милая моя! – в глазах мамы заблестели слёзы, а у Дарины перехватило дыхание.

– Мамочка…

Она поддержала легенду Амира и долго рассказывала родительнице, как ей хорошо в этой стране. Затем, не выдержала и призналась маме, что у неё завязались «кое-какие отношения» с шейхом, со страхом и трепетом ожидая, что маме это не понравится. Но последняя была настолько рада за дочь, что впервые за всё время девушке пришла в голову мысль… А может всё случившееся с ней к лучшему? Возможно, это её судьба и её стоит пустить в свою жизнь?

* * *

После общения с мамой девушка воспряла духом и даже не спросила, куда шейх её везёт.

Данаб тоже была немногословна. Женщина помогла девушке справиться с ненавистным хиджабом, который ей велел надеть Амир, и, поцеловав Дарину в лоб, ушла по своим делам.

Прогулка была странной…

Пугающей.

Подав руку девушке, Амир помог ей выбраться из автомобиля и повёл в направлении каких-то павильонов.

Там пахло сыростью, какой-то кашей и болезнями.

Дарина внутренне сжалась и инстинктивно вцепилась крепче в руку шейха, чего он не мог не заметить, но никак не отреагировал.

Павильоны изнутри чем-то напоминали тот подвал, где она с кучкой рабынь провела несколько дней, прежде чем попала к Амиру.

На деревянных лавках и прямо на бетонном полу сидели люди в нищенских лохмотьях, вроде тех, которые пришлось примерить и Дарине. Старики и чумазые дети с любопытством взирали на чистенькую госпожу в синем хиджабе. Некоторые склоняли голову перед шейхом и на своём языке желали ему долгих лет жизни и благословения Аллаха.

Посередине постройки стояли большие чаны с едой, из которых валили клубы пара. Возле них толпились люди, подставляя железные миски и покорно ожидая выдачи своей порции.

– Где мы? – Дарине захотелось бежать без оглядки.

Настороженно посмотрела на ставшего вдруг молчаливым шейха. Он решил её оставить здесь? Надоела? Или это очередной способ проучить непослушную рабыню? Показать, что с ней будет, если не покорится.

– Это мой меджлис.

– Меджлис? – повторила, пробуя на языке новое слово.

– Это место, где все равны перед Аллахом. Нет шейхов, нет бездомных. Нет богатых и бедных. Место, где каждый нуждающийся может прийти и поесть, получить медицинскую помощь, просто отдохнуть, – он кивнул в сторону дальней стены, где на толстых матрасах лежали больные и пожилые люди. – Либо отправиться в свой последний путь – на суд Всевышнего. Человек, который здесь умрёт, может быть спокоен и знать, что его тело предадут земле, как полагается.

Маленький смуглолицый мальчик что-то выкрикнул и бросился к Дарине. Девушка испугалась, но не отстранилась, посчитав, что так может проявить неуважение к этим людям. А мальчик крепко вцепился в подол её длинного платья и начал что-то увлечённо рассказывать, заглядывая в глаза красивой госпожи.

Амир с улыбкой потрепал паренька по голове, не став посвящать Дарину в печальные подробности из жизни сиротки. Какая-то женщина, видимо, работница сего заведения, подбежала к ним и, наконец, оторвав ребёнка от юбки госпожи, увела его в дальнюю комнату.

– Посмотри, как несчастны эти люди, хаяти[13]. И не потому, что у них забрали призрачную свободу. Они бы сами отдали её за кусок хлеба.

– Они не рабы? – губы онемели, а дыхание спёрло от резких неприятных запахов мочи и старости.

– Нет, джамила. Это бедные люди моей страны. Они бездомные. И у них есть свобода, которой ты так бредишь. Скажи мне, разве стоит она нищеты и голодных детских глаз? – шейх внимательно следил за растерянным выражением лица девушки. – Скажи мне, что может быть дороже жизни, Дарина?

* * *

Девушка молчала по пути домой и по приезду не обмолвилась и словом. Амир не настаивал на общении, решив, что ей стоит дать время подумать.

– Госпожа? – Данаб поставила серебряный поднос с полюбившемся Дарине цветочным чаем и присела рядом. – Вы такая задумчивая… Неужели Амир вас обидел?

– Нет, Данаб. Не обидел. Он показывал мне как живут бездомные в вашей стране… – почему-то из головы никак не выходил тот мальчик, что подбежал к ней в меджлисе. – Бедные люди…

– Ох, вот оно что… Амир очень хороший человек, госпожа. Как видите, он не купается в роскоши, пока несчастные люди нуждаются в пище и крове. Он заботится о них. И о вас заботится, – Данаб приобняла девушку, успокаивающе поглаживая её по голове. – Вы дали ему своё согласие на никах?

Дарина покачала головой.

Что есть дать согласие в её случае? Её слова пусты здесь и совершенно ничего не значат. Пусть называют её госпожой, пусть хоть в ноги кланяются, но сути это не меняет. Она невольница. Пусть и не обращаются к ней как к рабыне, но и права голоса она не имеет.

И тем не менее, что-то щёлкнуло сегодня в её голове.

Глядя на нищих, одетых в рваное пропахшее мочой и грязью тряпьё, она вспомнила тот день, когда попала в плен.

Что было бы с ней сейчас, окажись она не в доме шейха, а в каком-нибудь борделе? Сердце сдавило тисками, а глаза увлажнились от тех жутких картинок, что пронеслись в мозгу, оставляя там незаживающие раны.

– Я пока не говорила с ним на эту тему, но исход нам всем известен, ведь так? – печально улыбнулась, положив голову на плечо старушки. – Но, знаешь, я думаю, что стать женой шейха не так уж и плохо в моей ситуации. А ты как считаешь?

Женщина с доброй улыбкой возвела взор к небесам.

– О, слава Аллаху! Эта девушка, наконец, поумнела!

Обе засмеялись, хоть и не было радостно Дарине. Грусть по родине не давала спокойно шагать в будущее. Да и неизвестность пугала необычайно.

– Я считаю, моя госпожа, что вы можете иметь у своих ног целый мир. Вам стоит только захотеть этого. К тому же, если вы покоритесь Амиру… Он сделает всё для вашего счастья и во имя вашей солнечной улыбки. И, может быть, позволит вам воссоединиться с вашей мамой.

Дарина вскочила как ошпаренная. Она не ослышалась?

– Ты думаешь? Но… Он мне не обещал такого… – принялась кусать губы, не ощущая боли. – Разве он отпустит меня? Тогда зачем свадьба?

– Тише, госпожа! Ну что же вы так кричите? Я всего лишь дала вам подсказку, понимаете меня? Конечно, не отпустит. Он слишком сильно желает быть с вами. Но в его силах привезти к нам вашу маму.

Девушка нахмурила брови, вглядываясь в смеющиеся глаза Данаб.

А ведь она дело говорит!

Если ей суждено стать женой шейха, то почему бы не воспользоваться этим?

Если Амир действительно так влюблен в неё, то что стоит ему воплотить в жизнь её скромные пожелания?

* * *

– Ну же, Фатима, говори! Куда эмир возил эту рабыню?! – Изар, что есть сил сжимала руку несчастной служанки, вглядываясь ей в лицо своими чёрными очами, от взгляда которых у девушки подкашивались ноги.

– Я не знаю, госпожа, клянусь, не знаю! – Фатима попыталась освободить руку, да куда там, сумасшедшая вцепилась в неё мёртвой хваткой.

– Изар, отпусти её! – на пороге показалась Ханаан и служанка, поймав момент, скрылась в неизвестном направлении. – Что ты творишь, неугомонная?! – мать влепила пощёчину дочери и последняя от испуга попятилась назад. – Тебя аж на кухне у меня слышно! Хочешь, чтобы Амир разозлился на тебя ещё больше?! Чего ты этим добьёшься?

Девушка всхлипнула и опустилась на кровать, закрывая лицо руками. Она больше не может выносить этого заточения, особенно, когда рядом с её мужчиной эта проклятая рабыня!

– Он с ней, мама! С ней! Меня запер здесь, а сам за рабыней бегает!

– Ну и что? Сегодня бегает, а завтра забудет! Вспомни Ирину. Как любил её, как не видел никого, кроме этой служанки. И что? Где теперь она? Умерла и он позабыл всё. Новую себе нашёл. А если и её не станет, то путь тебе открыт будет. За этим я и пришла, – уже шёпотом произнесла Ханаан и прикрыла дверь. – Пока его не было сегодня, а Данаб уходила на базар, я пробралась к нему в кабинет…

– И что же? – Изар смахнула слёзы, с интересом взирая на мать.

– Я нашла её медицинскую карту. У этой шармуты сильная аллергия на орехи. Поэтому Амир велел, чтобы в её еду их не добавляли. Но сегодня ко мне на кухню привели новенькую служанку, она глупа и плохо знает язык. Я кое-что добавлю в еду шармуты, а сверху посыплю орехом. От этого препарата через полчаса в её крови не останется и следа. А потом скажу, что это новенькая добавила орех…

– И все подумают, что она сдохла от аллергии, – так же шёпотом закончила Изар. – О, Аллах, как же я хочу, чтобы эта рабыня исчезла.