Глава 14

Герман

Глаза слепит от бешенства. Еще чуть-чуть, и я размажу обоих козликов по стене. Задушу собственными руками. А трупы подвешу за ноги к потолку, предварительно закатав в белые простыни. Благо их в зале антигравити в избытке.

Но, стоп! Достаточно…

Под Пашкино сопение отхожу от ублюдков, позарившихся на мою девочку. И только сейчас замечаю бледное лицо Алины и испуганные глаза. Хорошо хоть смогла вырваться из лап мажоров и прибежала ко мне.

– Все хорошо, девочка, – выдыхаю, стараясь сохранить хоть каплю рассудка. Не сграбастать малышку в охапку и не рвануть домой. Прижимаю Алину к себе и чувствую, как нежная мягкая грудь касается моего тела. Башку сносит на раз.

«Не торопись, Гера. Ты ж не пацан», – твержу себе, понимая, что еще минута-другая, и я опозорюсь конкретно. Одно знаю точно. За Алину я убью любого!

Осеняет внезапно, когда веду свою девочку к выходу.

– Поедем домой!

– Не могу, смена, – качает она головой.

– Да наплевать, – рыкаю, не сдерживаясь. – «Империал» частично принадлежит мне. Ты – моя невеста. Можешь делать, что хочешь! Хоть вообще на работу не приходи…

Я сказал это вслух?

Твою налево! Я встречался с девчонками из клуба и с сотрудницами собственной строительной компании. Крутил романы со студентками, пришедшими на практику. Но никогда ни одной из них не давал поблажек в работе.

«Любовь и бизнес – вещи несовместимые», – каждый раз объяснял я новой подружке. Так что же происходит сейчас? Почему меня крючит от невинного прикосновения? И как умудрился маленький мышонок забраться мне под кожу и стать самым дорогим человеком?

– Я доработаю до конца смены, ладно? – упрямо заявляет Алина, пытаясь выбраться из кольца моих рук. – Сейчас только приведу себя в порядок.

Мой маленький храбрый солдатик!

Знаю, как ей тяжело. Как противно прикосновение чужих рук, без разрешения снующих по телу. Наверное, хочется блевануть, когда тебя зажимает у стенки какое-то потное мурло. Странно, но раньше я никогда не задумывался о чувствах женщины в такой ситуации. Сам никогда не насильничал. Всегда был против этого! А уж когда на мою девочку кто-то позарился, не смог сдержаться.

Чуть не поубивал, блин.

Придуркам еще повезло, что далеко не зашли. Дешево отделались. Бабки и поломанные руки – это реальная цена за нанесенное оскорбление. Если начнут быковать, я их лично в мешок с костями превращу.

Ярость не отпускает. Ненавижу любое принуждение и насилие. Лучше по обоюдному согласию. Любую телку можно уговорить. Включить обаяние на полную катушку, надарить подарков, наплести с три короба. Обычно у меня с этим проблем не было. Вот только в случае с Алиной самому себе кажусь тупым бараном. Способен только блеять и держать свое сокровище за руку. Боюсь вспугнуть намеком.

Эх, Алина-малина! Сладкая моя девочка! Довела меня до полной невменяемости… Крышечку сорвало, а мне кайфово.

– Герман, – шепчет Алинка и теребит меня за плечо. – Отпусти, пожалуйста. Люди смотрят.

«Люди! Хрен на блюде!» – хочется отмахнуться от глупых девчоночьих страхов. Сдерживаю порыв и тихонько ослабляю хватку.

– Сходи в СПА на массаж, – предлагаю, удерживая за руку. – Расслабься немного. А то вся на нервах. Вышиби клин клином, девочка.

– Действительно, Алиночка, – возникает рядом Пашка. – Иди-иди. Я сейчас распоряжусь. Пусть тебе Рустам хорошенько косточки разомнет…

– Нет, пожалуйста, – цепенеет моя любимая. – Я обойдусь…

– Сейчас Лида освободится, сделает, – шепчу я, улыбаясь. И как только за Алиной закрывается дверь, пристально смотрю на Пашку.

– Какой Рустам? Ты бахнулся?

– Это я тебя хочу спросить, – зайдя в свой кабинет, старый друг смотрит на меня выразительно. – Ты вообще в себе, Гера? Что на тебя накатило, бро?

– Да нормально все, – пожимаю плечами и велю сурово. – Дай мне записи с камер наблюдения, Паш. За сегодняшний и вчерашний день.

– Думаешь…

– Тихомиров сам такую операцию не осилил бы. Должен быть еще кто-то. Вернее, должна…

– Изощренный женский ум? – напрягается Паша. Прям видно, как в башке моего управляющего задвигались шестеренки.

– Разберемся, Пафнутий, – киваю сдержанно. – С тебя жратва. Раз я по твоей милости сегодня в бассейн не попал и с Алиной не пообедал в итальянском ресторане, то ты должен покормить нас.

– Тебе всегда все должны, Лиманчелло, – ржет Павел. И с театральным вздохом заказывает еду в соседнем ресторане. – А с этими двумя упырями что делать?

– Хочешь, добей, – усмехаюсь криво. – Только пусть сначала бабки внесут.

– Гера-а, – по-бабьи всплескивает руками Павел Андреевич. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Это же сынки…

– Морозова и Алимова, – хмыкаю я. – Они не станут никуда жаловаться. Поверь. Да и эти козлики наверняка промолчат об истинных причинах. Наплетут, что в носу ковыряли и нечаянно сломали пальцы.

– И затаят в душе некоторое хамство, – бубнит как старый дед Пашка.

– Да мне поровну, Паш, – отмахиваюсь устало. – Тихомирова сразу увольняй. Если найдутся сообщники, их тоже. Никаких предупреждений и нравоучительных бесед.

– Хорошо, – сдержанно кивает Пашка и спрашивает осторожно. – Оно того стоит, Гера? Девочка эта… Странная какая-то. Как монашка. Из какой дыры ее Софья выдрала? Лида говорит, она не слушает попсу. Не знает исполнителей.

– Я тоже не знаю и знать не хочу, Паш. Но одно тебе скажу. Меня штырит с первой встречи. Таких девчонок теперь не делают. Сняли с производства. Мне достался последний экземпляр. И я как дурак радуюсь. Понимаешь, как бы нас ни тянуло к опытным и развязным, но инстинкты просыпаются только вот с такими наивными девочками. Хочется оберегать и лелеять.

– И жениться, конечно же! – фыркает зло Пашка.

– Естественное желание сделать своей, – скупо бросаю я и напоминаю нарочито спокойно. – Записи, бро. И обед.

Пашка встает со вздохом, словно всем своим видом показывая, как ему все обрыдло.

«Покривись еще чуток, – думаю я, когда он выходит, – и выкуплю твою долю, на фиг. Нечего мне тут морды корчить. Я еще разберусь, почему зал был не заперт, и где носило нашу доблестную охрану».

Пашка возвращается обратно не один. Вслед за ним вваливается в кабинет Саид Алимов, отец одного из одноруких вурдалаков.

– Гера-а, – ноет с порога. – Ну что за беспредел? Руку сломал, так еще и денег просишь!

– Не прошу, а требую, Саид.

– Твой сын меня обидел, – говорю спокойно. И сам себя ругаю за ошибочность суждений. Плохо знаю эту публику. Это мы привыкли вгрызаться противнику в глотку, а в случае неудачи – сами зализывали раны. Никого не просили ни о чем. Никому не жаловались. И не подставляли никого. А эти… другое поколение. Дети Миллениума… мать их.

– Какую-то девочку вы с ним не поделили, – презрительно бурчит коренастый седой мужчина, без приглашения усаживаясь напротив меня.

– Ошибаешься, уважаемый, – перебиваю неспешно. – Он полез к моей невесте. Может, не подумал твой сын, не знаю. Но ты бы, Саид, на моем месте поступил так же.

– Гера-а, дорогой. Ну, разве мы будем из-за какой-то девчонки ссориться? Свои же люди. А девок этих…

– Ты сейчас говоришь о моей будущей жене, Саид, – предупреждаю я.

– И когда же свадьба? – надувшись, спрашивает он.

– Собираемся в начале февраля пожениться. Но Алина хочет религиозную церемонию. А я не знаю, с какого бока к вашему мулле подступиться.

– Она мусульманка? – порывисто бросает старший Алимов.

– Да, – киваю я. – Поэтому нам придется и под хупой постоять, и никах заключить.

– Я позвоню мулле, – нехотя замечает Саид. – Встретьтесь с ним вместе с невестой. Если она хорошо знает Коран и соблюдает основные наши адаты, то я беспрекословно выплачу деньги. И сына накажу. Приставать к порядочной девушке – это семью позорить. Одного не пойму, Гера, – вздыхает он, поднимаясь.

Вопросительно смотрю на него, ожидая продолжения.

– И почему ты этому ишаку сломал только одну руку!

– Саид, – останавливаю Алимова. – Я хотел бы как можно скорее жениться на Алине. Если сможешь посодействовать, прощу долг.

– Благодарю, друг, – Саид разворачивается ко мне, улыбаясь. – Мы поняли друг друга. А это главное. Дари девочке махр. Покупай себе новый костюм, а ей – красивое платье. Ближайшая дата – ваша.

– Спасибо, – киваю я. – Но вот только вопрос с твоим сыном мне придется решить кардинально.

– Что такое? – пугается Алимов.

– В «Империале» он нежеланный гость. Абонемент уже аннулирован. Новый мы ему не продадим. Без обид, – развожу руками.

– А-а, – вздыхает Саид. – Ему уже без надобности. Завтра отправлю в аул. Пусть там коз пасет.

Проводив Алимова до двери клуба, возвращаюсь в Пашкин кабинет и, открыв записи с камер наблюдения, напряженно всматриваюсь в экран, поделенный на несколько квадратов. Внимательно смотрю в мелькающие на быстрой перемотке кадры. Чувствую, как рядом сопит Пашка. В четыре глаза мы точно ничего не пропустим.

– Гляди! Гляди! – орет мне прямо в ухо. Отмахиваюсь, как от комара. И отмотав назад, включаю обычную скорость. С камеры, установленной над входными дверями, хорошо просматривается стойка регистрации. Диана манерно разговаривает с каким-то престарелым клиентом. И явно клеит его. А плешивый солидол уже распушил хвост. Почувствовал себя героем.

– Вот только за это ее можно турнуть, Паша. У нас тут не дом свиданий…

– Она вроде Алишеру нравится, – вздыхает он.

– Ему все нравятся, – отрезаю я. Естественно, клубом я не владею единолично. Тут у нас тройственный союз. Я, Пашка и Алишер. Но я думаю, в подобной ситуации Алишер возражать не должен. А у Павлентия и так рыльце в пушку. Не уследил, гаденыш!

Пока мы лениво пререкаемся, солидол уходит в раздевалку.

Очечки ты себе, конечно, купил в золотой оправе, дядя. И портфельчик у тебя зачетный. Вот только сразу видно, какой ты выпендрежник! Идешь в обычную раздевалку. А ВИП явно не потянул. Слабо…

– Смотри, – тыкает мне в спину Пашка, когда на экране монитора в клуб заходят Алимов и Морозов. А со стороны бара к ним спешит Глеб Тихомиров.

– Прослушку включи, – велю я Пашке. И он, наклонившись к компу, быстро находит нужный файл.

Слышу отрывистую речь Глеба. Его местами перебивает Диана. Сладкая парочка, блин!

Эх, лететь вам вместе, голубки!

Вглядываюсь в лица отморозков. Тупые твари. Стоят и лыбятся, как идиоты. И кивают в такт, будто болванчики долбанутые.

– Они под препаратами? – спрашивает меня недовольно Пашка.

– Это я тебя хочу спросить, – фыркаю раздраженно. – Проведи расследование, бро. Не дай бог, тут кто-то наркоту сбывает. Не отмажемся тогда.

– Гера, да я мамой клянусь…

Но я будто не слышу.

– Давай, Майка подключу. Он тут быстро всех на уши поставит.

– Люди ходят сюда отдыхать, Гера. А твой безопасник, как обычно, всех распугает, – заводит любимую шарманку мой друг.

– Как скажешь, – нехотя соглашаюсь я. – Но если тебе сил не хватит, ты попросишь подключиться Майка. Договорились?

– Конечно, бро, – кивает Павел и снова тычет в экран. – Вот никак не пойму. В кого они такие отморозки? Нормальные семьи. Отцы – настоящие мужики…

В кармане дрожит айфон, поставленный на виброрежим. Медленно выуживаю его из брюк. Смотрю на настойчивого абонента и, протянув трубку Паше, замечаю негромко.

– Вот и второй папаша. Легок на помине. Вот поэтому и сынки выросли идиотами. Точно знают, кто за них все порешает.

– Да, Константин Эдуардович, – здороваюсь по-свойски. Морозова-старшего я знаю давно. Большой чиновник в администрации нашего района. Ссориться с ним нельзя, это даже идиоту понятно. Но из-за Алины я готов разругаться вдрызг. И еще раз надрать задницу его великовозрастному сынку.

– Ты, мразь! – слышу в трубке истеричные вопли. – Да как ты посмел! Да я тебя урою заживо. И фиг ты теперь получишь какое пятно на строительство. Тебе даже рядом с мусорной свалкой не светит… Ты ходи и оглядывайся. И девка твоя тоже! Вас заказать ничего не стоит. За таких дешевок много не возьмут…

Я молчу. Не отбиваю звонок. Не отвожу трубку от уха. Морозова сбивает мое молчание.

– Герман Владимирович, ты здесь? – спрашивает ошалело.

– Слушаю вас внимательно, Константин Эдуардович, – заверяю спокойно.

– Это ничего, Гера, что я тебе угрожаю? – торопливо интересуется Морозов.

– Продолжайте, – разрешаю великодушно. – Разговор в любом случае записывается с первой минуты.

– Ты… это… – вздыхает Морозов. – Я тут разнервничался немного. Ты Артему руку сломал. А ему теперь…

– Нос на палец надевать неудобно?

– Ладно, Гера, я тебя понял, – бурчит недовольно. – Артем сам долг погасит. А я с тобой ссориться не хочу.

– Так и я с вами тоже, – заявляю миролюбиво. Ты мне еще нужен, Костик. Ох, как нужен. Я тебе карту клуба просто так подарил, что ли? Только ты ее сынульке отдал, папаша хренов.

Слышу, как пробивается вторая линия. Пренебрегая заверениями Морозова в вечной дружбе, гляжу на экран. Алина!

– У меня важный звонок, Константин Эдуардович. Из управления делами…

– Конечно-конечно, – блеет тот и быстренько отключается.

– Да, любимая, – шепчу в трубку и быстро выхожу из кабинета.

– Я освободилась, Герман, – так же тихо сообщает Алина. – Мне нужно сразу расплатиться? Или из зарплаты вычтут?

Вхожу в СПА-зону и в два шага оказываюсь рядом со своей девочкой. Порывисто обнимаю сзади и чувствую, как она вздрагивает.

– Сеанс за счет заведения, – шепчу на ушко.

Алина круто разворачивается в кольце моих рук и пристально вглядывается в мое лицо.

– Это для всех сотрудников предусмотрено?

– Нет, только для тебя, – выдыхаю ей в губы. Тянусь с поцелуем. Коротким и смачным. Натыкаюсь на любопытную мордочку администратора и, взяв Алину за руку, вывожу из полутемного царства СПА.

– Хочешь, переведем тебя сюда? – киваю на закрытую дверь.

– Нет, – напрочь отказывается Алина. – Там заснуть можно. Я хочу остаться на прежнем месте. Никого не ругай. Я сама виновата…

Вижу, как трясутся тонкие пальцы, как дрожит нижняя губа. Не помог массаж. Придется придумать что-то более существенное. В таком состоянии везти домой девчонку нельзя. Оставлять одну в пустой квартире – тем более.

– Я жду тебя обедать, – говорю настойчиво. – Даша еще минут десять поработает сама.

Несильно подталкиваю раздумывающую Алину к двери Пашкиного кабинета. И до последнего момента опасаюсь, как бы наживка не сорвалась с крючка.

Достаю из сохраняющего тепло пакета три ланч-бокса. И зная Пашкины пристрастия, могу точно указать содержимое. Отбивные, картошка фри и нарезанные ломтиками соленья. Так и есть… Только Алина не ест свинину. И что прикажете делать?

– Я заказал сегодня отбивные из курицы, – заявляет Павлентий и тут же получает мой одобрительный взгляд. Едим молча. Пашка задумчиво пялится в окно. Алина, как обычно, склонив голову, сосредоточена на еде. А я думаю, как снять стресс. Есть один чудный способ, известный с древности. Вот только он сейчас совершенно не годится.

– Увольняй Тихомирова и Марченко, – велю я, досматривая съемку после обеда. – Пусть сейчас же бухгалтерия сделает полный расчет.

– Да как я их уволю? – вздыхает Паша. – По собственному они вряд ли напишут.

– Предложи двойной оклад, и пусть звездуют по холодку, – рыкаю, не сдерживаясь, и возмущенно смотрю на открывающуюся дверь.

– Павел Андреевич, – заглядывает девица из детского отделения. – Когда лучше деда Мороза вызвать? Мы же хотим детям праздник устроить!

Точно, праздник!

Хватаюсь за подсказку, как утопающий за буек. Праздник, мать вашу. Нужно что-то простое и наивное, отчего голова пойдет кругом. Без пафоса и пошлости. Вот только что это?

На автомате достаю из кармана айфон и пересматриваю контакты. Есть! Бинго!

Звоню знакомому парню, с которым когда-то стоял в спарринге. Излагаю совершенно сумасшедшую идею и слезно прошу.

– Помоги, братан!

– Да не вопрос, – хмыкает старый товарищ. – Привози свою милую. Все организуем. Сейчас я тебе сброшу прейскурант. Сам определишься…

– Подожди… Откуда? – рыкаю оторопело.

– Все влюбленные идиоты делают это, – хохочет приятель.

– Хмм, – не нахожусь с ответом. По сути, товарищ прав. Раньше мне устроить свидание в подобном месте не приходило в голову. – Хмм, – стараюсь откашляться и слышу ехидное.

– Поздравляю вас, Герман Владимирович. Вы влюбились!

– Есть такое дело. Не отрицаю.