Глава 19

Герман

Пять лет спустя

Всю дорогу домой я крепко прижимаю Алину к себе. И честно говоря, ничего не понимаю. Что сейчас произошло на ринге? Бой отменился из-за моей жены? Чепуха какая-то! Оксюморон!

Вот только почему моя любимая дрожит как осиновый лист? И с какого хрена взбесился Айрат? Смутно припоминаю, кажется, он знаком с Казбеком. Я мог бы отмахнуться от глупой выходки. Но не сейчас, когда на кону стоят большие бабки! Да фиг с ними, с деньгами. Какой-то ублюдок напугал мою жену. Довел до паники. И это не просто шок от выходки незнакомого человека. Сто пудов, они знакомы. Я в этом просто уверен. Алина или Амина? Одна буква, и так меняет дело. Хотя мне по большому счету наплевать. Эта женщина принадлежит мне. Точка.

Замечаю, как трясутся руки любимой, и беру ее ладошки в свои.

– Все хорошо, котенок. Всем придуркам прилетит по ушам, – шепчу Алине на ушко. А сам лихорадочно размышляю, как бы мне обезопасить жену и настучать по репе Айрату. Да так, чтобы больше не посмел сунуться. И в чем вообще проблема? Он же знает, кто я такой. И все равно посмел прилюдно устроить свару. И какое отношение Айрат имеет к моей жене? Родственник со стороны отца? Скорее всего. Алина и Софья о нем говорят мало. Лишь усмехаются нехорошо. Я знаком с Искандером и Латифой. Боготворю Зарему, мудрую бабушку моей жены. Но никогда ни от кого из них я не слышал ни про какого Айрата.

Морщусь, пытаясь совладать с собой. Я не из тех людей, кто прощает обиды. А уж если кто потянется к моей семье, вырву руки и выбью зубы. Придется досконально разбираться в этой истории. Сначала, конечно, поговорю с женой. Потом позвоню Казбеку и Алишеру.

Как только Мерс тормозит около крыльца, Алина выскакивает из машины и несется в дом. Всхлипывая, кидается на грудь Софье и что-то шепчет. У нашей милой тетушки глаза выпадают из орбит от удивления.

В курсе, старая перечница… Один я, как дурак, ничего не знаю.

– Как малышка? – спрашивает жена. И тетка кивает ей в ответ.

– Все нормально, Алинка. Мы играли с этим пони Плей-До. Потом она поела и без проблем легла спать.

– Это только при мне Настя по потолку бегает, – через силу улыбается Алина, снимая пальто. Беру из ее рук украшенную всякой всячиной тужурку и сразу вешаю в шкаф.

– Нам нужно поговорить, – бросаю под настороженным взглядом Софьи Петровны. – Спокойно ночи, – киваю ей, давая понять, что моей жене личный адвокат сейчас не требуется.

– Спокойной, – мямлит Соня и деловито уходит на кухню. То ли замесить тесто и утром подать к завтраку свежепожаренные пирожки, то ли просто помыть невзначай оставшийся в раковине стакан.

Помню, как я упирался и не хотел даже слышать о Софье Петровне. А потом смирился под нажимом обстоятельств. И ни разу не пожалел за это время. Софья помогает нам, чем может. И мои жена и дочка платят ей абсолютным обожанием.

Первым делом Алина заглядывает в детскую, умильно смотрит на нашу двухлетнюю дочь. Подхожу сзади и, обняв жену, любуюсь малышкой. Дочка спит, раскидав по постели руки и ноги. А рядом на кровати сидят ее любимые куклы и медведь.

– Маленькая принцесса, – сквозь слезы бормочет Алина и будто прощается с дочерью и с самой жизнью.

«Что ты боишься, любимая? Скажи! И я защищу тебя!» – хочется заорать мне. От клокочущей в душе ярости стискиваю зубы, пытаясь успокоиться. Вздыхаю натужно. Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить жену за плечи и не встряхнуть, как следует. Впервые в жизни на меня накатывает такой гнев. И страх. Тяжелый и гнетущий. Какого фига, Айрат, ты появился в нашей жизни? И что ты надеялся показать своей выходкой.

Смотрю на кругленькое личико дочки, длинные черные локоны, разметавшиеся по подушке. За эту девочку и ее мать я готов убивать голыми руками. Пусть только сунется кто. Размажу по стенке.

– Дрыхнет зайчонок, – шепчу Алине. Осторожно касаюсь губами шеи. Не поцелуй. Всего лишь легкое прикосновение. Взяв жену за руку, веду к себе в кабинет. Алина держится из последних сил. По лицу вижу. Еще минута-другая, и начнет истерить. Аккуратно усаживаю в кресло. А сам быстрым шагом иду на кухню.

– Накапайте что-нибудь успокоительное, – прошу Софью. Она кивает, опустив голову. Но я все равно успеваю заметить полные глаза слез.

– Вы мне ничего не хотите сказать, Софья Петровна? – спрашиваю грозно. Вытирая мокрые щеки, тетка жены набирает воду в стакан и, найдя флакончик с вонючей едкой жидкостью, спокойно отмеряет десять капель.

– Алина тебе все расскажет. Я не имею права, – бросает поспешно. Передает мне стакан и, опустив голову, хлопочет на кухне.

О как! Нормальный поворот, да?

– Естественно, с Алиной я поговорю. Но и вам, Софья Петровна, придется дать объяснения, – заявляю я, выходя.

А вернувшись в комнату, тревожно гляжу на жену. Алина, словно статуэтка, застыла в кресле с совершенно прямой спиной и гордо вскинутой головой. Наверняка не двинулась с момента, как я ее оставил. Только в глазах полыхает огненный микс ярости и решимости. Взболтать, но не перемешивать. Стакан с успокоительным медленно переходит из моих рук в Алинкины. Сажусь напротив и, еле сдерживаясь, жду, пока жена, сделав пару глотков, отставит стакан в сторону. Беру ее ладони в свои и спокойно, но строго спрашиваю.

– С чем мы имеем дело, Алина? Расскажи, пожалуйста. Я обязан знать.

Алина жадно отхлебывает воду из стакана и, вздохнув, начинает говорить. Спокойно, без эмоций. Как робот. Отвлекается, лишь когда в комнату заглядывает Софья. Спасительница и благодетельница. Но ни разу не тетка. Жена тянет к ней руку и, махнув рукой на диван «садись!», продолжает. Чувствую, как изнутри поднимается затаенное бешенство. Даже когда я по молодости дрался на ринге, не испытывал такое. За Алину я могу грохнуть. И пусть неизвестно, как сложилась судьба этого недоноска Тимура, но с Айратом мы еще встретимся. Слушаю внимательно, иногда поглядываю на Софью, ободряющую свою любимицу. Эти двое нашли друг друга. Страшно подумать, как сложилась бы жизнь моей девочки, если бы не наша Петровна. Я даже представить не могу, как можно бить женщину ногами. А свою дочку тем более… В памяти неожиданно всплывает та наша самая первая встреча. Я тогда толком и лица не рассмотрел. Только почувствовал дикое притяжение.

Сжимаю кулаки, стараясь сдержаться, когда Алина с Сонькой рассказывают, как выходили из гостиницы и как умудрились пройти мимо Айрата и братьев Алины. Спотыкаюсь даже в собственных мыслях. Алина или Амина?

– Дальше ты знаешь, – тихо бросает жена и снова застывает, как статуя. – Сможешь меня простить? – всхлипывает и смотрит на меня как побитая собака. Подскакиваю с места и, не стесняясь Соньки, подхватываю жену из кресла.

– Мне, конечно, немного обидно, что ты за целых пять лет не соизволила мне ничего рассказать. Но я понимаю. Очень тяжело возвращаться к жутким событиям и переживать их снова и снова. А может, и хорошо, что промолчала, – рычу, зарываясь пальцами в волосы Алины. Целую в глаза, виски, щеки, стараясь убрать все слезки с лица любимой.

– Правда? – удивленно отстраняется она. Смотрит недоверчиво. Неужели ожидала, что, как Айрат, я изобью ее ногами?

– Конечно, правда, – улыбаюсь, держа одну руку у жены на затылке, а второй убирая волосы с лица. – Истинная правда, малыш. Знай бы я раньше, точно бы нашел Айрата и твоего отца и разделался с ними. Уж сегодня бы точно не сдержался и устроил бы драку, почище чем на ринге. «В проходе между трибунами Гермаааан Лиманннский и Айрааат», – передразниваю я ведущего.

– Сын дохлой обезьяны, – фыркает жена и, обвив мою шею руками, печально шепчет. – Я боюсь, Герман. Очень боюсь. Они придут за мной.

– А как раньше удавалось проскочить под радарами? – спрашиваю я жену, но это скорее вопрос к Софье, и на него я знаю ответ. Майк пробивал данные. Алина Муратовна Кузнецова была прописана в городе Ярославле в доме бабушки Софьи Петровны, тоже Кузнецовой. Вроде, тогда пасьянс сошелся, а сейчас развалился самым немыслимым образом.

– Не переживай, – морщусь, не желая волновать любимую. – Никто сюда не сунется. Обещаю.

– Ты не знаешь моего отца, – спрятав лицо у меня на груди, всхлипывает Алина. – Он способен на любую подлость. Только Айрат его перещеголял. И Нур…

Мачеха Алины.

Это имя первое время иногда мелькало в беседах. Латифа жаловалась Софье на подлый характер родственницы, настраивающей мужа против брата и матери. Кажется, по этой причине Искандер с Латифой и Заремой бросили гостиницу в Эргонио и переехали в Анталию. Купили там захудалый отельчик, который отреставрировали по моему проекту. А дизайн помещений разработала Алина. Конечно, я тоже инвестировал в семейный бизнес…

Искандер. Вот с кем нужно посоветоваться. Пусть объяснит, что ожидать от его старшего брата.

– Без нашего ведома сюда ни одна собака не проскочит, – ощерившись, заявляю я. – Даже если припрется целая армия, никто не попадет внутрь. Ты же знаешь, малыш, какая у нас система безопасности…

– Да, – кивает жена, обеими руками цепляясь за меня. – Все так… Но сначала отец придет как друг. Будет волосы на себе рвать и просить прощения. Может, даже и на колени встанет. Но потом, когда ты расслабишься и перестанешь строить баррикады, он нанесет удар.

– У Мурата нет совести, – подает голос Софья. – Он может настроить тебя против Алинки.

– Чужому человеку вряд ли удастся поссорить меня с женой, – бросаю я нетерпеливо. – У меня нет претензий к Алине. Это была ее жизнь до меня. Сочла нужным забыть этот ад и засунуть голову в песок от страха, – улыбаюсь, приподнимая подбородок жены. Вглядываюсь в печальные глаза и снова целую в лоб. – Не бойся, мой страусенок…

Жена и ее тетка слабо хихикают. Значит, попустило немножко.

– Ну, а кто ты? – улыбаюсь, всматриваясь в печальное личико Алины. – Закрыла глаза и этим решила все проблемы.

– Герман, – лепечет жена, прижимаясь ко мне. – Я просто не знала, как тебе рассказать… И перед свадьбой много проблем навалилось…

– Обычно говорят ртом, Алина, – резко обрываю я. – Все равно правда выплыла наружу. И я теперь в полной растерянности, милая. На ком я женился? Алина или Амина, кто ты? И почему вышла за меня замуж? От великой любви или все-таки от страха?

Жена отстраняется от меня, будто я ее ударил.

– Той девочки, Амины, больше нет, – произносит тихо, но твердо. Вижу, как каждое слово дается ей с трудом, и уже готов отвесить себе подзатыльник за собственное раздражение. – Я поменяла имя и фамилию, начала новую жизнь и стараниями Сони свела к минимуму любую возможность встретиться со своей семьей. Когда мы познакомились с тобой, мне уже ничего не угрожало. А дальше ты сам реши, почему мы вместе. Мое молчание о прошлом не дает тебе права перечеркивать пять лет счастья.

Я с ужасом наблюдаю, как жена разворачивается и уходит.

– Дурак, ты, Лиманский, – пыхти сзади Софья.

– Послушайте, вы! – резко развернувшись, нависаю над мнимой родственницей. – Уж вы-то могли мне хоть намекнуть…

– Ты не спрашивал, Герман, – тяжело вздыхает она. – И насколько я знаю, Алинка несколько раз порывалась рассказать тебе, но так и не решилась. Это сейчас, когда прошло пять лет, она храбрая. А тогда каждого шороха боялась…

– Я понял, – киваю скупо. И стремительно выйдя из гостиной, несусь в спальню, чуть не сбивая по дороге какие-то скульптуры, расставленные Алиной в коридоре.

– Послушай, малыш, – подхожу сзади к любимой женщине. Она лежит на покрывале и ревет, уткнувшись носом в подушку. Ложусь рядом и, прижимая к себе, начинаю болтать какие-то глупости. Провожу руками по напряженному телу. Задираю свитер, оголяя живот. – Прости, не сдержался, – хрипло бубню в ухо. – Только представлю, как над тобой измывались эти уроды, так сразу сатанею. Любого урою из-за тебя. Но ты могла бы сказать… Значит, не верила мне до конца, раз молчала, пока не приперло!

– Герман! – резко разворачивается Алина. Смотрит печально и строго. – Разве я давала тебе повод усомниться во мне?

– Ты – хорошая жена и мать, – вздыхаю я. – Но и меня пойми правильно. Получается, я живу пять лет с женщиной и даже имени ее не знаю настоящего! Что еще ты утаила от меня?

– Десять любовников и шесть внебрачных детей, – огрызается моя маленькая птичка. И это хорошо. Значит, шок проходит, и ему на смену заступает желание защищаться.

– Врушка, – залепляю ей рот поцелуем. – Ты только моя. Я точно знаю, – усмехаюсь, оторвавшись от сладких губ и устремляя руку ниже живота. Я еще не в старческом маразме и помню пугливого олененка в моей постели.

Алина хихикает, и нервное напряжение постепенно спадает.

– Ты тогда тоже боялась? – спрашиваю, стаскивая с жены свитер.

– Не больше, чем сейчас, – фыркает она. – А знаешь, почему? Я люблю тебя. И одно твое резкое слово ранит больше, чем сотня проклятий Айрата. Я до сих пор не могу понять, почему он так поступил со мной. Во-первых, сам повод был ничтожным, а во-вторых, наш брак еще не зарегистрировали.

– А почему он орал про жену? – спрашиваю, нахмурившись. – Никаких религиозных церемоний не было? Ты уверена?

– Абсолютно, – мотает головой Алина. – Ну, сам посуди. Если бы никах состоялся, ни бабушка, ни дядя Искандер не позволили бы мне выйти за тебя.

– Да они влюбились в меня с первого взгляда! Особенно Зарема! Что-то там лапотала на своем языке и смотрела добрыми глазами. Наверное, говорила тебе: «Вот ты дурака отхватила, Амина»…

– Не называй меня так, – вспыхивает жена. – Амины больше нет. Даже бабушка и семья дяди согласились называть меня иначе.

– Ты красивая, – шепчу я, пропуская тонкую прядку волос между пальцев. – Очень красивая, – глажу по волосам и снова лезу целоваться. – Я, конечно, немного обескуражен. Но как-нибудь рассосется. Сейчас главное – умерить пыл Айрата. Мне хватит сил выгнать его пинком из России. Какого фига он вообще здесь оказался? И на что теперь претендует?

– Не знаю, – вздыхает Алина, цепкими пальчиками расстегивая на мне рубашку. – Не хочу с ними встречаться… Ни с отцом, ни с братьями.

– Я встречусь сам, – бурчу недовольно. – Они тоже были в зале?

– Да, – кивает жена. – Айрат звал их на помощь.

– Разберемся, малыш, – успокаиваю жену. А сам, стиснув зубы, отчаянно борюсь с бешенством и растерянностью. Много вопросов. Слишком много. И нет времени на разборки. Ко мне никто не сунется. Я больше чем уверен. Но предпочитаю встретить врагов во всеоружии, даже если эта встреча и кажется нереальной…

Пальчики Алины легко и непринужденно расстегивают ремень на джинсах, тянут вниз молнию.

– Утешь меня, – просит жена или, скорее точнее, требует. И усевшись на постели, стягивает с себя свитер, а затем и брючки.

– Быстрее, Лиманский, – проводит отманикюренными ноготками по моему плечу. И скорее мешает раздеваться, чем помогает. Откидываю в сторону джинсы и свитер. Нависаю над любимой. А она, обхватив меня ногами за талию, пытается ускорить прелюдию.

– Погоди, малыш, – выдыхаю хрипло ей в ухо. Хотя сам понимаю, что сейчас требуется моей девочке. Быстрый и чумовой контакт, сносящий башку к ядреной фене. Притупляющий все инстинкты, кроме основного. Может, чуть грубее, чем обычно. Но именно это сейчас нужно Алине. И она извивается подо мной, запрещая мешкать.

В яростном и диком забеге, где в ход идут зубы и ногти, оставляющие явные отметины, мы оба поглощены страстью, которая за пять лет нисколько не притупилась. А наоборот, только возросла. Но сегодня накал эмоций взлетает до максимума. Словно единое целое, мы движемся в унисон, решив взлететь к небесам одновременно. И когда нам обоим срывает крышу, я точно знаю, что чувствует моя девочка, в изнеможении стонущая мое имя.

– Ты задолжала мне, – усмехаюсь, слегка отдышавшись.

– Ммм… – мурлычет Алина, устроившись на мне сверху. – Не ломай кайф, Гера… Что ты хочешь? – подняв голову, спрашивает напряженно.

– Второго ребенка, милая… Ты обещала…

– Хорошо, – вздыхает она, снова укладывая голову мне на грудь. – Завтра выкину таблетки…

Зарывшись носом в волосы, вдыхаю их аромат. И чувствую, как снова возбуждаюсь. В любой другой момент это было бы только кстати. А вот сейчас разлеживаться некогда. Провожу ладонью по голой спине жены. Чувствую, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Милая страстная девочка. Мой подарок судьбы. Легонько шлепаю по упругой попе и велю строгим голосом.

– Ложись спать, Алина…

– А ты? – спрашивает жена озабоченно.

– Пойду, поработаю, – поднимаюсь с постели.

– Новый проект? – осторожно интересуется Алина, надевая шелковый халат. Смотрит с опаской.

– Да, – хмыкаю я, проходя в ванную. – «Айрат» называется…

– Что ты хочешь предпринять? – спрашивает с ужасом, влетая следом в ванную.

– Да ничего особенного, – усмехаюсь, стараясь казаться беспечным. Включаю душ и, прежде чем встать под горячие струи, дергаю жену за руку. Словно в танце, она прилетает ко мне в объятия. Тяну ее под воду и снова закрываю рот поцелуем.

– Враг не пройдет. Я очень надеюсь, – шепчет она, зарываясь руками мне в волосы. Откидываю прочь мокрую тряпку, стянутую с плеч любимой. Подхватываю под бедра и прислоняю жену спиной к стене.

– Я тоже, – хриплю ей в ухо. – Никому тебя не отдам! Слышишь?