Глава 7

— Пойдем, — Джанибек обезоруживающе улыбнулся. Он поймал Смирену выходящей из Вторых ворот. Сегодня на занятиях со стражей её и волчат слушали уже без возражений. Кряхтели, но старательно повторяли всё, что им говорили и показывали. Закончив, девушка быстрым шагом метнулась в свои покои. Там наскоро освежилась и переоделась. Не хотела себе признаваться, но внутри гарцевало нетерпение. Посмотреть незнакомый город изнутри! Всё иное, незнакомое, загадочное! Побродить по запутанным улочкам, вдохнуть аромат специй и тайн, которыми, кажется, пропитан этот город. Посетить знаменитый базар, где, говорят, можно купить всё. Грёза несбыточная, что стала явью!

Также как и Смирена, каганчи был в хорошем настроении. Поразмыслив, решил, что нет ничего дурного в отцовской выходке. Он действительно любит свой город, и покажет его, как радушный хозяин демонстрирует красоты дома. Княжна, при всей её ершистости, может быть нескучным собеседником. Эта прогулка — дань вежливости, не более. К тому же вчера он невольно испортил ей настроение, пусть сегодня девочка развеется. Хотя — какое ей должно быть дело до наложниц? Они — всего лишь служанки для удовольствия и никогда не станут с ней вровень. Должна понимать.

Джанибек улыбнулся своим мыслям и чуть повел плечами, разминаясь. Вчерашней ночью Наиля была особо нежна. Пыталась выразить благодарность за то, что он выбрал именно её для этой ночи. Целовала и ласкала, была мягка и послушна в его руках. Всё было как он любит, как… обычно. Насладившись, через несколько часов отослал Наилю обратно. По телу разливалась приятная нега, но отчего-то возникла мысль, что надо будет приблизить к себе кого-то из временных наложниц. Хочется чего-то иного, менее привычного. Его постоянные женщины становятся предсказуемы. Даже неутомимая, яростная Азиза.

Раздумывая, обвел глазами свои покои. Взгляд невольно зацепился за книжицу на столе. Потянуло к ней, но не решился сегодня взять её в руки. Как не решаются грязными руками прикоснуться к хрустальному источнику.

Н о шу тайны устала носить.

Ты столь многое должен узнать.

Если рядом ты — хочется жить,

И легко за тебя умирать.

Боль твоя — ты отдай, я приму.

Мне не трудно. Я рядом, ты знай.

Буду рядом и в мир, и в войну.

Сердцем только меня выбирай.

Что-то неуловимое таилось там, на страницах. Что не позволило себя тронуть, когда руки пахнут другой женщиной. Удивляясь сам себе и странным мыслям, что лезут в голову, каганчи провалился в сон.

А с утра, выспавшийся и отдохнувший, Джанибек решил выяснить — не показалось ли ему то, что увидал вчера в небесно-голубых глазах. Оттого и включил обаяние на полную мощность. Не сможет устоять юная неопытная девочка.

Не обращая внимания, на топавших рядом с княжной дружинников, увлек её за собой.

— Куда мы идем?

— Выбрать тебе лошадь.

— У меня есть, — набычилась девушка.

— Взгляни на наших. Может и передумаешь, — искушающе улыбнулся мужчина.

О, да! Джанибек знал, чем задеть струны её души. Смирена дар речи потеряла, когда вошла под свод конюшен правителя. Это было отдельное здание, стоящее чуть поодаль от основных дворцовых. Мрамор и мозаика были даже тут, но Смирена не видала ничего, кроме голов животных, которые выглядывали каждый из отдельного стойла, отделанного драгоценными породами дерева. Пахло соломой, ячменем и тёплым лошадиным запахом, что мгновенно напомнило о Миргороде. О том, сколько она пропадала в княжьих конюшнях, не чураясь никакой работы. Здесь же даже лошади жили в собственном дворце. По правую руку находились вороные и караковые, по левую — гнедые и рыжие. Едва только глянула в чуть раскосые тёмные глаза — так пропала.

С замирающим от восторга сердцем княжна медленно пошла по проходу — не любоваться этими живыми произведениями искусства было невозможно. Душа замирала от восторга. Кони были высокими, тонконогими с необыкновенной лебединой шеей и аккуратными подвижными ушами. Широкие ноздри ничуть не портили аристократичный профиль с горбинкой. Они фыркали, недоверчиво косились на незнакомую компанию.

— Это личная конюшня кагана. Никто, кроме семьи, не ездит на них.

— Боги… Они — восхитительны! — Смирена шла, позабыв обо всем. Но вдруг резко, словно молния пронзила, остановилась напротив стойла. Когда ты безоговорочно понимаешь — это ОН! Караковый жеребец, тёмный с рыжим отливом, самодовольно фыркнул, словно признавая её очарованность. Но снизошел — благосклонно принюхался к протянутой ладони. Позволил погладить изящную, суховатую голову.

— Это «Нар» — гранат. Он немного вспыльчивый, но, если с ним быть нежной — он оценит.

Смирена фыркнула и нехотя оторвалась от знакомства с конем. Недоверчиво посмотрела на каганчи — он сейчас о ком?

Джанибек щелкнул пальцами, и подбежавшие слуги начали споро седлать выбранное животное. Так же быстро оседлали второго — высоченного вороного красавца с мощной грудью и удлиненным крупом.

— А это мой любимец — «Крылатый».

— Хорош, — не могла не признать Смирена, выводя наружу под уздцы «своего».

— Я знаю. Он — тоже, — ухмыльнулся Джанибек, взлетая в седло.

За незамутненным восторгом девушки было приятно наблюдать. Её искренняя радость от того, что любит он сам, отозвалась теплотой в душе. Странно… Неужели женщина может быть единомышленником?

Смирена ласково огладила рыжеватого, потерлась щекой и шепнула что-то нежное. Конь кокетливо тряхнул ушами и неожиданно подмигнул. Рассмеявшись, Смирена перекинула поводья, проверила подпругу и через мгновение сидела в седле. Огладила лебединую шею — какая тонкая, шелковистая шкура. Еще и серебром отдает на солнце! С интересом глянула вниз.

— Высоко? — поинтересовался Джанибек, подъезжая.

— Ещё как. Но мне нравится, — конь под ней загарцевал. Не только предвкушая поездку, но и рисуясь перед всадницей.

— Несмотря на рост, у этих коней очень плавный ход. Они могут идти по пустыне, а ты даже не почувствуешь. Могут обходиться несколько дней без еды и воды и не терять скорость хода.

— Ого!

— Отцу предлагали двойной вес золота за них — он отказался.

— Почему?

— Потому что обладание редкостью, которой ни у кого больше нет, дороже любого золота на свете, — пронзил её короткий взгляд тёмных глаз, — а, кроме того — мы не считаем их животными. Это друг, соратник, который вынесет с поля боя ценою жизни. Даже раненный — он вывезет двоих взрослых воинов. Самые отчаянные битвы наши воины выигрывали именно на таких лошадях. В конюшне бейлюков кони попроще, а здесь — элита, в которых собрано лучшее.

— Их надо почаще выгуливать, чтобы не скучали.

— Вот сейчас и займемся, — окинул взглядом фигурку в тёмном камзоле и штанах. Как опытный наездник, Джанибек не мог не оценить как великолепно княжна держится верхом. Прекрасная выправка и уверенные руки — не всякому мужчине дано такое врожденное чувство единения с лошадью. Кто бы мог подумать…

Странно, но в непритязательной одежде её необычная внешность ещё больше бросается в глаза. Цепляет, не позволяя отвести взгляд. Позволил себе лишь немного показать заинтересованность в глазах. Ни к чему злить девочку, и портить приятное утро. Вот только чует его сердце, что в городе переполох начнется. Ох, не избежать сегодня зевак и пересудов. Валоры любят всё яркое. И женщин.

Джанибек направил коня к Первым воротам. Компания у них была небольшая — каганчи взял двух слуг, за Смиреной неотступно следовали двое её дружинников. Княжна была в таком восторге от животного под своим седлом, что позабыла о намерении быть злой и холодной. Ранил её вчера каганчи, но даже себе самой она не собиралась признаваться в том. Нет у неё никаких чувств! Нет и всё. Дело есть. И она его выполнит.

— Ты вчера видела моих наложниц. Поверь, я не звал их. В беседке я дожидался тебя, — заговорил Джанибек, заставив вздрогнуть. Мысли он что ли читает?

— Мне нет никакого дела до твоих постельных девок.

— Это правильно. Но ты должна знать, я не сталкиваю своих женщин лбами, чтобы посмотреть, кто кому в волосы вцепится. Они появились неожиданно…

— И ты из врожденной вежливости не стал отсылать их обратно?

— Что-то вроде того. Но я рад, что ты меня поняла. Они не чета тебе — и я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

— Джаник, — княжна чуть подалась в седле, насмешливо блестя небесными глазами, — мне настолько нет дела до тебя и твоих баб, что ты можешь устраивать хоровод и кулачные бои одновременно. Главное — не шумите под моими окнами.

Как мягко и в то же время твердо прозвучало его имя из уст! А на лице ни следа вчерашней растерянности. Неужели показалось? А книжица как же? Не-ет, играет Смирена, и он выведет её на чистую воду.

— Подожди-ите! — звонкий юношеский голос заставил всех оглянуться. Подгоняя пятками коня, компанию нагонял запыхавшийся Малик. В распахнутом камзоле, с незастёгнутой рубахой. У самого волосы развевались, казалось, что даже конь под ним взъерошенный. Парень подъехал, виновато блестя глазами.

— Судя по всему — только вскочил с постели? — насмешливо посмотрел на него Джанибек.

— Я… я проспал, — нехотя признался юноша, пытаясь одновременно пригладить волосы и поправить одежду.

— Ничего страшного. Мы бы тебя подождали, — доброжелательно улыбнулась Смирена.

— Правда? Благодарю, хани! Твоя доброта не уступает твоей красоте.

Джанибек недовольно хмыкнул, но ничего не сказал. Младший всегда был растяпой.

Дорога из дворца поначалу была широкой. Оттого Смирена ехала в окружении братьев, позади держались её дружинники и Азим с Вахиром. Но потом мостовая начала сужаться и Малик отстал.

Смирена с любопытством глядела по сторонам, разглядывая дома необычной формы. Арочные узкие формы дверей, плоские крыши домов. Спрашивать о чём-либо не хотелось, но каганчи сам скупо и насмешливо рассказывал о том, что было вокруг. Поневоле приходилось вступать в разговор.

— Я гляжу грива у коней короткая и совсем не густая, — задумчиво произнесла она, погладив скакуна. Тот дернул головой, напрашиваясь на новую ласку.

— Это особенности нашей породы. Хотя злые языки поговаривают, что это происки местных женщин. Мол, они уговорили вывести такую породу, чтобы не соперничала с ними в густоте волос.

— Врёшь! — ахнула Смирена.

— Это легенда. Но кто знает сколько в ней правды? — весельем блеснули тёмные глаза. Княжна внутренне напряглась — что за доброжелательность? Ещё и взгляды эти… Уж не заигрывать ли он с ней надумал? Внутреннее женское насмешливо фыркнуло.

Смирена в очередной раз перевела взгляд на высокое здание с куполом, что высилось над городом. Необычное — громадное и притягательное.

— Тебе интересен храм? Хочешь взглянуть?

— А можно?

— Наши храмы открыты для всех. Поехали, — Джанибек повернул коня в сторону, увлекая всю кавалькаду за собой.

Вблизи сооружение было ещё монументальнее, но отчего-то не подавляло. Может дело было в бледно-розовом камне, из которого он был возведен. Цвета самой первой, несмелой зари, когда солнце ещё не показалось из-за горизонта, а только намекает о своем визите.

— Это Розовый храм. Его еще называют «Храмом Небесного утра». Он единственный в своём роде. В нем всё иное. Купола обычно делают золотыми или синими — в цвет неба, а у этого — серый, словно грозовые тучи. Внутри тоже особенный, я покажу. Считается, что храм посвящен Небесной любви, что изливается на всех и каждого. Даже, если о том не просят.

— Ты шутишь?

— Ничуть. Пойдем внутрь, там красиво.

Джанибек спешился и бросил поводья слугам. Дружинники вопросительно глянули на девушку, но она мотнула головой — какая опасность в священном месте? Кивнув, парни остались охранять лошадей. Маликсар же ненадолго отвлекся, покупая лепешки у ближайшего торговца. Не успел позавтракать и всю дорогу стеснялся звуков голодного желудка. Торопился сделать покупку, но продавец, как назло, замешкался, отсчитывая мелочь. Когда юноша оглянулся — осталось только проводить глазами удаляющиеся спины брата и его невесты. Закусив губу, мучительно решал — стоит ли догнать или лучше не мешать? Не решит ли брат, что он чересчур навязчив? Всё же Са-мирен — его невеста. Пока сомневался, пара скрылась за высокими дверями.

Миновав кольцевую галерею, где зачем-то вручили небольшие коврики, они вошли в центральный зал. Смирена зачаровано задрала голову — сколько света! Огромный ребристый купол по всему основанию был украшен вытянутыми полукруглыми окнами, оттого казалось, будто купол висит в воздухе. Теплый, золотисто-песочный, он рассеивал вокруг себя солнечный свет и сам становился его частью. В центре купола было идеально круглое отверстие, сквозь которое было видно небо. Чуть подтолкнув за плечи, Джанибек подвел девушку к центральной точке под куполом. В полу, ровно под отверстием над головой, находился такого же размера утопленный маленький бассейн с водой. Хрустальная поверхность была настолько чистой, что казалась упавшим кусочком неба.

Люди на ковриках сидели в хаотичном порядке, кто-то у стен с роскошными порфировыми колоннами, кто-то ближе.

Смирена с непониманием смотрела то вверх на купол, то вниз. Что это всё значит? Её недоумение было таким искренним, что каганчи не смог сдержать улыбки. В нескольких шагах от бассейна он бросил коврики на пол.

— Садись.

Джанибек опустился на коврик, скрестив ноги. Смирена сделала тоже самое.

— Что это значит? — негромко спросила она.

— В наших храмах в главном куполе всегда есть отверстие, сквозь которое видно Небо. Чтобы, любуясь красотой постройки, ты мог сконцентрироваться на молитве. Но только в этом храме окно не застеклено. Здесь построено так, чтобы ты не просто молился, но помнил о том, что всё в мире взаимосвязано. Небо обменивается с землей. Бывает так, что…

Джанибек не договорил. Хмурое свинцовое небо неожиданно разверзлось дождем. Поток воды гулким водопадом ринулся с высоты вниз, поглощаемый жадной пастью бассейна. Видимо устройство пола было таким, что даже то, что разлеталось в стороны, незаметно стекало к центру. Куда уходила вода тоже было непонятно, но бассейн через края не переливался.

Дождь бы яростным, но коротким. Когда перешел в легкое накрапывание — случилось чудо: капли воды, подсвеченные изнутри, окружило мягким сиянием и казалось, что вода идет не вниз, а поднимается вверх. Смирена готова была поклясться, что солнце не выглядывало из-за туч, но откуда тогда этот свет? Тот, от которого восторг охватывает душу, когда хочется самой раскинуть руки и взлететь! Стать одной из радужных капель. Рассеивать свет. Стать светом.

Сколько она просидела так — не запомнила. Когда перевела потрясенный взгляд на Джанибека, в глазах дрожали слёзы.

— Я знал, что тебе понравится. Такое чудо случается только здесь, — улыбнулись твёрдые губы, — нигде более такое повторить не смогли.

— Невероятно… — в огромных голубых глазах можно было утонуть бесследно. Поразительно — он первый раз видел восторг в глазах женщины, не от блестящей побрякушки. И не от себя самого.

— Пойдем. В моём городе много чудес, но не все из них он показывает. Тебе повезло.

Снаружи дождь уже перестал накрапывать, было свежо и умыто. Солнце кокетливо выглядывало из-за туч, словно стыдливая красавица под покрывалом.

На напряженный взгляд Добрыни княжна мягко улыбнулась. Слишком много было впечатлений, да таких, что и говорить не хотелось. Но любопытство всё же мучило.

— А этот бассейн…?

— Ещё одно чудо древнего архитектора. Под полом находится огромный резервуар, и вода в нем не исчезает никогда. Несколько раз в жестокую засуху вода храма спасала жителей от жажды. Поговаривают, что он как-то связан со всеми колодцами в городе, но проверить невозможно, никто туда не спускался. Только черпают воду.

— Ошеломительно. У меня чуть душа с телом не рассталась от восторга.

— Я рад. После духовного перейдем к земному? Как насчет посетить наш знаменитый базар?

— Какой именно, брат? — оживился Маликсар.

— У вас их несколько?

— В Алтын-дагаше их девятнадцать.

— Сколько?

— Ты не ослышалась. Часть из них вынесена за пределы города, например скотный или кожевенный. Но я отведу тебя на центральный, Главный базар. Это сердце города.

— В каждом уважающем себя городе должен быть базар. У нас говорят “Город без базара подобен мазару” (кладбищу), — гордо добавил Малик.

Смирена согласно кивнула. Последний раз оглянулась на сооружение, что подарило ей чудо. То которое можно хранить в душе, доставая изредка, как сокровище их шкатулки. Она сюда ещё вернется.

А дальше был шум. Тот, в который ты ныряешь, как в океан, и сам становишься частью разливающегося потока. Чем ближе к центру, чем громче говорил город, тем громче билось его сердце. Говорил сотнями голосов — выкрикивал, шептал, напевал, смеялся и отчитывал, зазывал и ругался.

Перед тем, как нырнуть под крышу Главного базара, Джанибек велел свернуть к одному из караван-сараев, что обступили всё вокруг, словно толпа зевак.

— Зачем мы тут? — Смирена оглядела открытый прямоугольный двор. В центре стояла длинная деревянная поилка для животных, по периметру — одноэтажные помещения со множеством дверей. За одними из них были склады для товаров, за другими — жилые комнаты. Всюду сновали люди: кто-то заносил тюки и баулы, кто-то рассчитывался, звеня монетами, кто-то загружал припасы перед дальней дорогой. Жизнь бурлила.

— Оставим лошадей. По базару можно ходить только пешком, он требует общения на равных, иначе обидится.

— И мы оставим твоих бесценных скакунов тут? — изумилась княжна. Но мужчины невозмутимо спешивались, ей ничего не оставалось как сделать тоже самое. Служка караван-сарая подбежал и терпеливо ждал оплаты.

— Мои кони слишком приметные. Никто не захочет испытать гнев нашей семьи. Поверь, их здесь будут охранять бережнее единственного глаза.

Смирена передала поводья Азиму и…

— О, боги, кто это? — девушка с удивлением вытаращилась на странных длинношеих животных, что нестройной кучкой лежали на земле, поджав колени. Треугольные губошлепистые морды, сплюснутые носы… Странные, несуразные, горбатые наконец! Не выдержала и расхохоталась, звонким колокольчиком её смех взлетел над двором караван-сарая.

Купеческая братия начала с интересом оглядываться, но делала это исподтишка, ибо оружие на поясах у сопровождающих разглядели все.

— Это верблюды. Они — основа наших купеческих караванов, — с мягкой снисходительностью пояснил Джанибек.

— А почему они выглядят так, словно их слепили из нескольких кусков разных животных?

— Тут все вопросы к великому Небу. Но от них и правда, много пользы. Они трудолюбивые, выносливые, в пустыне переносят самую невыносимую жару…

— А ресницы, я смотрю, как у первой красавицы Валористана, — Смирена невольно залюбовалась.

— Должно же быть у них что-то красивое. Ближе не подходи. Могут плюнуть.

— Чего? Что за бред!

— Это правда. Не советую проверять, — Смирена недоверчиво прищурилась, пытаясь разглядеть признаки насмешки на мужском лице.

— Хани, они действительно могут, — подтвердил широкоплечий Вахир.

— Да вы сговорились!

— Если бы я хотел соврать, это было бы гораздо изящнее.

— Пойдемте отсюда, иначе вы, с самыми честными глазами начнете рассказывать, что в горбу эти страхолюды прячут крылья. И едят репей.

— Правда едят. Только пустынную колючку…

— Да ну вас!