Глава 29 Где занятия продолжаются, а у леди появляется поклонник
Типчика, который ошивался подле университета, бодро помахивая букетом, первою заметила матушка.
- Никак поклонник, Милли, - сказала она с насмешечкой, которая от профессора не скрылась. Тот нахмурился, повернулся и, смерив несчастного взглядом, отчего поник и типчик, и букет, заявил.
- Вам, Грегор, сейчас не о цветах надо думать, а о пересдаче.
- Я о ней думаю, профессор! – заверил типчик, вперившись в меня взглядом. Даже глаза выпучил.
- Это он чего? – шепотом поинтересовалась я.
- Страсть изображает, - уверенно ответила ведьма. – Неземную.
- А… с земной бы его так не пучило.
Профессор посмотрел на меня.
На типчика.
И хмыкнул.
- Что ж, - произнес он. – В таком случае, не смею вас задерживать. Кстати, до чего знакомые цветы… помнится, профессор Кингсли жаловался, что кто-то повадился вредить университетским клумбам.
- Не я! – Грегор поспешно сунул букет за спину. Потом спохватился. – Я… я слышал о неприятном инциденте…
Только слышал? Или и поучаствовать успел?
- И мне очень печально… несказанно печально… от того, что мои… сокрусники повели себя подобным образом.
- Настолько печально, что вы готовы назвать имена? – профессор, который чем дальше, тем больше мне нравился, и главное, чую, что не только мне, приподнял бровь.
- Что вы… вы… вы же понимаете, я не могу… это будет против законов чести.
Ага, стало быть, травить слабых женщин, которым просто захотелось поучиться, это не против законов чести.
- Я лишь хотел… хочу… принести извинения за всех. Мои братья заблуждаются, и я уверен, что весьма скоро они отринут заблуждения… и проникнуться… проникнуться любовью и пониманием. А пока вот…
Он сделал шаг вперед и протянул букет.
Мне.
Только маменька, вот не знаю, как у нее выходит, вдруг оказалась перед этой бестолочью и букетик перехватил.
- Благодарю, - сказала она, одарив Грегора очаровательной улыбкой, которая заставила профессора нахмуриться. Вот чувствую, не заладится у парня с пересдачей.
Тот тоже сообразил, что что-то пошло не так.
- И… если позволите проводить вас…
- Я и сам справлюсь, - взгляд профессора заставил Грегора слегка побледнеть. – Прошу, дамы… вам, мне кажется, стоит подкрепиться. И затем практика… теория, несомненно, важна, но и практика…
- Профессор! – Грегор очень быстро справился с растерянностью. – Профессор, вы не откажетесь проконсультировать меня?
- В установленные часы буду только рад.
- Просто… я решил написать работу по вашей тематике!
- Несказанно рад слышать, - оскалу профессора позавидовала бы иная нежить. – В вас вдруг тяга к знаниям проснулась?
- Несомненно! – он даже подпрыгнул. И попытался приблизиться.
- Какой милый юноша! – восхитилась леди Орвуд, оглядывая Грегора с макушки до пяток и обратно. – Девочки будут так рады знакомству…
- Несомненно! – Виктория сделала шажок. – Я так… взволнована! И совершенно нет сил…
Ей тотчас предложили руку.
Правда как-то без былого энтузиазма, а в глазах профессора появилось что-то такое… предвкушающее?
- Что ж, - сказал он. – И о чем же вы хотели спросить?
- О… о науке!
- Она такая научная, да?
Шелтон явно издевался. И получал от того немалое удовольствие. А я что? Я иду вот. Смотрю. Любуюсь окрестностями, как оно и положено.
- Конечно! И… и я подумал, а что если в плоскостной щит добавить не плоскость?
И снова на меня уставился, причем левый глаз от напряжения стал слегка косить.
- А что у вас с глазами? – поинтересовалась я. – Левый, кажется, косит.
Он моргнул.
- Вам… показалось.
- Не думаю. Точно косит. У нас, в Последнем пути, Маки был. Погонщик скота. Так-то он хороший, особенно, когда подопьет слегка, так вообще душа-человек. А поскольку он почти всегда подпивший, то милее не было…
Чувствую, леди говорить надо не о том. Но профессор хмыкнул, а у этого, Грегора, глаз дернулся. Снова же левый.
- Так однажды лошадь его по лбу лягнула. Кто другой, тот бы и откинулся. Лошадь – это же ж не шутки.
И все закивали. Кроме Грегора, который косился на меня с немалым подозрением.
- А он ничего. Только глаз дергаться стал. Ну аккурат, как у вас. Вас лошадь не лягала, часом?
- Нет, - сухо ответил Грегор.
Матушка улыбнулась.
- И хорошо. А то ж глаз ладно, но можно и мозгами повредиться.
- О, для этого лошади не нужны, - подхватил профессор. К слову, он так и остался в рубашке, слегка грязной, мятой, но какая уж есть. Еще и мелом слегка испачкался. – Некоторые от рождения почти, считайте, поврежденные…
Грегор поджал губы.
- А что до вашего вопроса, то попробуйте сформулировать его точнее. Какой именно из плоскостных щитов вы хотите взять за основу? И что именно вы подразумеваете под термином «не плоскость»? Объемный конструкт? Верно?
- Д-да…
- Но какого типа? И главное, зачем?
- Я… пока не знаю. Но мне кажется… кажется…
- Ой, - перебила Виктория. – Мне тоже иногда казаться начинает. Так начинает, что прямо ах! А матушка утверждает, что это всего-навсего воображение. Но какое воображение, когда оно действительно кажется? Маменька говорит, что мне просто муж нужен хороший.
И ресницами хлопнула.
И тоже уставилась, правда, у нее глаза как раз не косили, а что черными сделались, так оно бывает. Особенно у ведьм.
- А у вас есть невеста? – подхватила Эванора Орвуд. – Вы не подумайте, что мы так… бесцеремонно, но понимаете, грешно не воспользоваться ситуацией.
- К-какой?
- Подходящей, - леди Орвуд поглядела на девочек и клянусь, еще немного и она в голос рассмеется. А главное, не только она. – Где еще можно встретить такое количество чудесных юношей. И большею частью свободных от обязательств. Так вы из какого рода будете?
Грегор сглотнул.
Огляделся.
- Щит, - вспомнил он. – Щит Маккинтоша! Если добавить в него полусферу классической конструкции, то… то не приведет ли это к экспонентальному росту энергии?
- Надо же, - профессор искренне восхитился. – Всегда знал, что общество дам благотворно влияет на мужской разум, но чтобы настолько… впрочем, идея, конечно, любопытная. Здесь в конечном итоге многое зависит не от входящей энергии, но от устойчивости конструкции. А с ней явно будут вопросы. Чем хорош щит Маккинтоша?
- Ну, он это… - Грегор покосился на леди Орвуд, которая шла рядом и мило улыбалась. – Он… прост в исполнении.
- А недостатки?
- Малый коэффициент сопротивляемости.
- Это что значит? – уточнила Эва.
- Что, допустим, слабый удар он выдержит, а вот если совокупная кинетическая энергия снаряда будет выше коэффициента…
Так мы и дошли.
И завидев домики, Грегор вздохнул с немалым облегчением. Кажется, он несколько устал говорить, тем паче профессор отчего-то выбрал весьма окольный путь.
- Вот видите, - профессор даже улыбнуться соизволил. – Можете ведь, когда захотите… будем считать, что экзамен вы сдали.
- Я?
Столько удивления. Правда, возражать Грегор не стал, только опять на меня выпучился, хотя и без прежнего усердия.
- И да, - профессор словно спохватился. – Для пущей наглядности. Жду вас через… дамы, двух часов вам хватит? Отлично. Через два часа на полигоне. Посмотрим, что вы на практике сможете.
Парень сглотнул.
И кивнул.
- И да… если есть еще желающие, пусть приходят. Леди нужна будет практика…
Что-то мне это не нравится.
- Идите уже.
И ослушаться Грегор не посмел.
- А теперь, - профессор поклонился, глядя на матушку. – Прошу простить меня за… неподобающий внешний вид. И… я вернусь через два часа. Леди… если будет желание, присоединяйтесь. Хотя честно, не случалось мне еще работать с… нестандартными дарами.
И ушел.
А я тихо спросила у матушки:
- Ты его знаешь?
- Милли.
- Знала, - я поправилась. – Раньше…
- Немного, - она тихонько вздохнула. – У моей подруги были братья. И они учились здесь. Что-то у них там не получалось, вот отец и нанял наставника. Он был таким… забавным. Казался. Старше нас, и еще очки носил. Для солидности. Над ним подшучивали и теперь я понимаю, что многие шутки были злыми. Но… Надеюсь, он нас, глупых простил.
Профессор ничего не ответил.
Конечно, простил.
Ну, или простит. Куда ему деваться-то?
Под строгим взглядом матушки Эваноре тотчас стало стыдно. Очень и очень стыдно. И кажется, не ей одной.
- Я не буду спрашивать, чем вы занимались ночью, - матушка сняла перчатки и осмотрелась. – И говорить о том, что леди должна помнить о репутации…
- Ты уже говоришь, - буркнула Тори.
- Я убеждаю себя в том, что все происходящее имеет хоть какой-то смысл.
- Мы… просто гуляли, - пискнула Эва, вжимая голову в плечи. – Не спалось и…
- И так гуляли, что возвращали вас… я даже сказать этого не могу!
Эва вжала голову сильнее.
Откуда матушка…
- Это счастье, что все произошедшее… произошло тут! – матушка сама запнулась. – И мы можем верить… мы…
Она махнула рукой, явно не находя нужных слов.
- Приведите себя в порядок. Нас ждут.
Вздох.
И руки дрожат.
- Прости, - Тори покраснела и сделала шаг. – Прости, пожалуйста… Эва, она не виновата. Это все я! Я её потянула и… и она пошла. А я потом… потом случилось. Я плохо помню, опять это все… голова просто раскалывается порой!
Матушка вздохнула.
- То есть, я помню, что было. Все помню. Но от этого только хуже… и я не уверена, что меня опять туда не потянет! Ночью! И… и может, мне действительно стоит вернуться? Домой?
- А если тебя из дому потянет? – возразила Эва, потому что, может, они с Тори и не слишком друг с другом ладят, но оставаться тут одной… нет уж.
- Что ж… - произнесла матушка задумчиво, - этого тоже нельзя исключать. Вот куда они запропастились, когда так нужны? Вечно с этими мужчинами… сегодня же я переселюсь сюда.
Тори вздохнула, тяжко так.
- И спорить не стоит.
- Никто ведь и не собирается.
Матушка фыркнула и спокойно сказала:
- Вы же видите, что здесь происходит… и этот вот молодой человек. Он появился неслучайно. И я думаю, что он – лишь первый из…
- Поклонников?
- Если бы… вчера мы беседовали с леди… Элизабет, - матушка встала. – И разговор во многом получился интересный.
Она чуть сморщила носик.
- Вас определенно постараются дискредитировать. Вернее сделать так, что ваша репутация пострадает. Возможно… сильно.
Еще сильнее?
Куда уж больше-то?
- Почему? – Эва и вправду этого не понимала. Пыталась. Честно. И… и если поступок Стефано она хоть как-то могла, нет, не оправдать, но объяснить. И даже Мамашу… Китти… тех, кто в зале. Все искали своей выгоды.
А здесь?
Какая выгода в том, чтобы дискредитировать её и Тори? Заманить вот в тот лабиринт? Бросить? Или вот сегодня… сегодня они собрались и стучали.
Громко.
От этого было совсем даже не по себе, но… но если отвлечься, то какой в этом смысл?
- Сложно сказать, - матушка выглядела усталой. Тоже ночь не спала? И… и что она знает? Что Эву принесли? И гадать нечего, кто именно нес. А Тори?
Конечно. Она же… она же прямо и намекнула. То есть сказала.
Уши стали горячими.
И не только они.
- Университет всегда был привилегией мужчин. Женщины… женщинам здесь не место, и нам ясно дают это понять. А мужчины… жестоки.
Эва переглянулась с сестрой.
Не все ведь?
Или…
- Даже в свете некоторые… молодые люди позволяют себе вольности. Недопустимые. Для них это своего рода игра. Увлечь юную особу, затуманить ей разум. Не обещать ничего прямо, но намеками дать понять о серьезности намерений. А затем взять и бросить. Недостойное поведение, но… мир несправедлив, девочки. И в случае, если произойдет… двусмысленная ситуация, то обвинят женщину. Всегда – женщину.
- Да, мама, - тихо ответила Тори, правда, явно думала она о чем-то своем. Вряд ли о репутации.
- Поэтому, прошу вас, будьте осторожны. И эти юноши… вы ведь не думаете, что он не знал о происходящем? Или вовсе не принимал участия? Если и не принимал, то знал определенно. А потом явился просто так…
Кажется, матушку это весьма возмущало.
Эва вздохнула.
- Маски, - сказала она. – У них у всех маски.
- Вот и не забывайте об этом, - матушка чуть пригладила волосы. – И раз уж все так получается, то дамам лучше держаться вместе.