Глава 30 О тайных тайнах тайного сообщества
Что скрывается в подземельях?
Подземелья.
Наверное, во времена иные Чарльз бы проникся. Но после древнего города нынешние подземелья не производили должного впечатления. Коридоры, вырубленные в скалах, сменялись другими.
Третьими.
Порой случались ступени, что вниз, что наверх. И главное, в этом всем имелась некая система, которая и позволяла провожатому ориентироваться. Каин шел впереди, за ним следовал Авель, а вот прочие остались в клубе.
Не стоит привлекать внимание, так Чарльзу сказали. А он сделал вид, будто поверил, что дело именно во внимании.
- И долго нам еще? – раздражение накатывало волнами.
- О нет, уже нет… - Авель обернулся и в сумраке, который огонь факела разгонял лишь немного, лицо его показалось очередною маской.
Маской оно и было.
- Эти коридоры пронизывают весь город. Кем они были созданы, не известно. Один из братьев полагает, что нелюдью во времена незапамятные…
- В те, когда живы были драконы?
Факела Чарльзу не досталось.
Правильно. Тьма заставляет человека держаться ближе к свету. Не отставать. Это ведь так легко, потеряться во мраке. Сбиться с пути. И остаться здесь, внизу, в лабиринте коридоров.
- Вы весьма осведомлены… - Каин произнес это с неудовольствием. – Даже слишком.
- Довелось побывать в… подобном месте. Там, за пустыней, тоже есть город. А под ним – еще один.
- Об этом вы не говорили.
- Как-то вот не довелось.
Отблески пламени скользят по камню, иногда выхватывая черные пятна то ли рисунков, то ли просто сажи. А ведь водят его кругами. Раньше Чарльз, может, и не понял бы, но теперь в голове четко выстраивался путь. Прямо. Поворот налево. И снова прямо. Поворот направо. Потом налево. И опять вниз.
Вверх.
Его ведут вокруг чего-то, создавая иллюзию, что путь долог, а на самом деле, куда бы они ни шли, это место находится рядом.
- В этом городе жили люди. И потомки тех существ, которые город построили. Назвать их людьми было бы крайне неосмотрительно. Впрочем, к известным расам я их тоже не отнес бы. Подземники…
Чарльза передернуло, стоило вспомнить.
- И тот город был построен под землей именно для того, чтобы укрыть их от гнева драконов.
- Стало быть, вы верите в существование драконов, - с убежденностью произнес Авель.
А Каин промолчал.
Стоило обернуться и… да, его нет. Внизу и вправду легко потеряться. Особенно, если ты этого хочешь.
- Где он? – Чарльз разыграл испуг. – Он…
- У него свои дела, брат, - мягко произнес Авель, перекладывая факел в другую руку. – Не стоит отвлекаться по пустякам. Драконы… что ты знаешь о драконах?
Чарльз прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего.
- Немного. Мы… были в их городе. И они умели оборачиваться людьми.
- Слышал подобную легенду, но она напрочь ненаучна, - Авель позволил себе быть снисходительным. – Скажем так, подумайте, как огромный ящер может стать человеком? Или наоборот? Закон сохранения массы, закон сохранения энергии. Законы физики незыблемы.
Чарли хотел было ответить, что физика тоже разной бывает. Но промолчал.
- Скорее уж, если размышлять так, то мы имеем дело с двумя элементами одного явления. Скажем, если допустить, что землю населяли огромные летающие твари, а допустить это легко, благо, современная палеонтология в огромных количествах предоставляет доказательства. Вы ведь не будете с этим спорить?
Спорить Чарльз не стал.
Спорить, когда ты находишься хрен знает где и зависишь от своего провожатого, в целом глупо.
- Так что вероятнее всего мы имеем дело с некой разновидностью динозавров, которые умели летать и обладали каким-никаким подобием разума. Животного, само собой.
Интересно, что ему бы Милисента сказала.
- Змеиный разум или разум ящерицы слишком примитивен, чтобы им управлять, - пояснил Авель, чуть замедлив шаг. А ведь поворот знакомый. И коридор этот. Лишь кажется, что один коридор копия другого. На самом деле и камень бывает разным.
А вот рисунок, весьма примитивный, Чарльз определенно запомнил.
Несколько черточек, так дети изображают людей. И еще один человечек выше. А ниже – палочки-тело, палочки-ноги.
Палочки-рога.
Олень?
- А вот с животными более высокого порядка все много проще. Так что мы имеем дело с людьми, которые обладали ярко выраженными ментальными способностями. Настолько, что могли управлять огромными тварями. И это давало им несомненное преимущество.
- А остальные? – поинтересовался Чарльз. – Орки, сиу… и люди тоже?
- Логично, что если у кого-то есть преимущество, он это использует. Скажем, чтобы покорить окрестные народы. Тех же орков и сиу… вы читали работы Лессара? Он раскопал в Африке останки древних людей, утверждает, что им сотни тысяч лет. И кости их очень отличаются от современных.
- Не довелось.
- Ознакомитесь. Братство старается быть в курсе последних новостей в науке. И если взять за отправную точку факт, что в древние времена древние люди разошлись по разным землям, а после изменялись сообразно эволюционной гипотезе… вы о ней-то слышали?
- Слышал, - признался Чарльз.
А ведь Авель не идет дальше.
Ждет.
Чего? Разговор так интересен? Или тянет время? Готовят очередную сцену.
- Вот… таким образом можно объяснить появление разных рас. И то, что существуют полукровки, лишь подтверждает эту теорию. Правда, в прочих частях мира люди вытеснили орков и сиу, и иных, если таковые были, что ясно свидетельствует о превосходстве нашей расы над прочими[1].
- Полагаете?
- Уверен. И думаю, что вы сами это знаете… идемте. Вы должны увидеть это. Уже недалеко.
Недалеко.
Глубоко.
Поворот, который до того скрывался в глубокой тени. И лестница. Ровные ступени. Подобие перил, которое приделали к камню. Стало быть, ею пользуются часто. Скобы в стене. Факелы. И свет их яркий, ровный.
Душно.
Огонь пожирает воздух, и дышать становится тяжело. Не спасают и черные окна воздуховодов, которые открываются над факелами. Чарльзу приходится дышать ртом. Кожа покрывается потом, и он, крупный, бисерный, катится за воротничок.
Воротник сразу пропитывается этой влагой.
И рубашка тоже.
Ниже.
Еще ниже.
Лестница винтовая. И кажется, совсем скоро она проберется до самого центра земли.
- Чарльз, - перед очередной дверью Авель останавливается. – В ином случае ваш путь сюда занял бы годы, но сейчас… сейчас нам нужно спешить. И потому вам оказана небывалая честь.
Вот без этой чести Чарльз бы неплохо обошелся. Но он лишь кивает.
- Вы либо станете одним из нас, - теперь он не скрывает угрозы. – Сердцем и душой. Либо… останетесь здесь.
- Надеюсь, выбор будет несложным, - Чарльз очаровательно улыбнулся.
Все же иногда воспитание – это хорошо.
Дверь отворяется беззвучно. И Авель отступает, предоставив Чарльзу сделать шаг. Ёкает сердце. И страшно становится. Страх иррациональный, Чарльз справляется с ним легко, но он есть.
Что там?
Очередная зала?
Балахоны? Маски? Продолжение игры? Очередная тайная тайна? Это как… как подарок распаковывать, когда под слоем бумаги второй, потом третий и четвертый. И появляется мыслишка, что до сути ты точно не доберешься.
Не в этой жизни.
Чарльз переступил порог и прищурился.
Ярко. Надо же, до чего яркий свет… и вовсе не факелы. Факелы остались за дверью, что захлопнулась за его спиной. А здесь электрические лампы. Висят переспелыми грушами.
Дышать тоже легче.
Что-то там, сверху, гудит, но света много и за щитом его не разглядеть, что именно.
Зал?
Несомненно. Один из нескольких. Неправильная форма. Тот же камень, но вычищенный, выскобленный докрасна. Кое-где его прикрывают полки. И на полках уже стоят камни причудливых форм.
Люди?
В первое мгновенье показалось, что никого-то нет. Но затем Чарльз ощутил взгляд. Такой холодный. Внимательный. Оценивающий?
Пожалуй.
И оценивать будут его.
Проклятье, а ведь он и вправду может не вернуться. Вот Милисента расстроится-то… и сам дурак. Как есть. Но что уж теперь переживать? Поздно.
- Эй, - Чарльз оглянулся, чтобы убедиться, что дверь заперта. И Авель, кем бы он там ни был на самом деле, входить не стал. – Есть тут кто?
Он сделал шаг.
Что еще?
Столы. Длинные столы из тех, которым место в госпитале. Стоят, поблескивают металлом. Меж ними – столики, снова из госпиталя. Инструмент прикрыт, но Чарльз знает, он там есть.
И тело на столе.
На самом дальнем. Оно лежит под простыней, которая лишь обрисовывает очертания. Что это? Проверка? Глупая шутка?
- Эй… - голос тает и теряется. Пещера велика и формы неправильной. Она изгибается, уходя куда-то дальше, но пока не рассмотреть, куда именно. – Есть тут…
Еще шаг. Теперь становятся видны шкафы, высокие, в потолок. Со стеклянными дверцами, за которыми выстроились черепа. Они пялятся на Чарльза темными провалами глазниц.
И скалятся.
Человеческие? Он не настолько хорошо знает анатомию, чтобы утверждать со всей определенность. А тело на столе неподвижно. И… тянет убрать простыню.
Рука сама к ней тянется. И замирает.
Старая студенческая шутка? За такие и зубы выбить можно, но…
Простынь съезжает. И нет, не шутка. Девушка мертва. Какое смутно знакомое лицо. Чарльз её видел? Определенно. Бледненькое. И румянца нет. Косметики. Голова обрита, поэтому и черты искажаются. Это та, которая… смирная такая.
- За что её? – вопрос Чарльз задал в никуда, но его услышали.
- Эксперимент, - спокойно ответили ему. И затем из сумрака пещеры, того, что начинался за шкафами, выглянул человек. – Всего-навсего эксперимент.
- Над людьми?
Шея у девушки тонкая. И синяки на ней, которые кажутся яркими, словно кто-то испачкал руку в варенье, прежде чем схватиться за эту вот шею.
Кто?
Синяки есть и на плечах.
На ребрах.
- Если хочешь изменить мир для людей, то и опыты надо ставить над ними, - человек приближался медленно. Он шел, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух.
Болен?
Чарльз прищурился.
- Кто вы?
- Разве имя имеет значение?
- Пожалуй, нет, - он прикрыл девушку, которая осталась также безразлична. – Но надо же мне как-то вас называть. Брат… братом, простите, не могу.
- Мне говорили, что вы весьма… как бы это выразиться… щепетильны?
- Чистоплюй?
- Именно.
- У всех есть недостатки, - Чарльз повернулся к шкафам. – Это черепа ваших жертв?
- Что? Жертв? Тогда уж не моих, - человек засмеялся хриплым дребезжащим смехом. – Это скорее жертвы науки. Еще то чудовище.
- Большее, чем люди?
- От людей она неотделима. Люди… они всегда желали знать. Почему солнце садится и восходит. Почему идет дождь. Почему земля родит. Почему случаются болезни. Тысячи, тысячи тысяч вопросов, которые породили науку, а уж она в свою очередь – новые вопросы. Процесс познания неотделим от разума, - человек коснулся пальцем лба.
И наконец-то подошел достаточно близко, чтобы можно было его разглядеть.
- Кто вы?
Невысокий. Сутуловатый. И сутулость эта какая-то странная. Складки плаща, в который человек кутается, не скрывают её, наоборот даже, подчеркивают, что левое плечо у него выше правого. Что руку он поджимает к груди, а сама грудь будто утоплена в тело. Правая рука стискивает рукоять трости, простую, без фигур и серебра. И она нужна не для красоты – для опоры.
- Тот, кто должен был умереть.
- При пожаре? Много лет тому?
Лицо у него ровное, с кожей гладкой, которая бывает лишь у людей юных. И это тоже кажется неестественным. Даже не маска – хуже.
Это лицо притворялось настоящим.
- Вы и о том знаете? Орвуд? – губа человека дернулась. – Конечно, больше некому… предатель.
- Почему?
- Вы ведь вхожи в его дом, верно? И с младшим вас связывают отношения весьма дружеские.
- Это обвинение?
- Отнюдь, отнюдь… некроманты – весьма редки. Дар у них уж больно специфический. Разрушительный. И чаще всего первым делом он уничтожает владельца. А потому, если и просыпается вдруг у кого, то чаще всего сводит с ума…
Он подходил неспешно.
Кто все-таки? Хотя… Чарльз не знал тех людей.
- Вот и остаются древние рода, знающие, как сдержать эту силу… вас заинтересовали черепа?
- Откуда они?
Человек подошел совсем близко, и Чарльз ощутил острый химический запах, окутывавший его. Тот был столь неприятен, что Чарльз с трудом удержался.
- Это… эти с побережья. Там есть одно закрытое поселение. Старое весьма. Точнее было. Люди долгое время жили в изоляции, брали в жены родственников и вот… обратите внимание, какие неправильные формы, - он открыл дверцу шкафа и взял в руки череп. – Тяжелые надбровные дуги. Кость очень толстая. Выпирающие челюсти. Но это еще образец без дефектов. Там рождалось много уродцев. К сожалению, детские кости слишком хрупки и часто не получается сохранить. А вот это с южных островов. Тоже малая народность. И вновь же – отличия. Размер черепной коробки меньше… Африка.
Он брал один череп за другим. Доставал их бережно, разве что без трепета. Крутил.
Показывал.
Рассказывал.
А Чарльз слушал, не понимая… пока еще не понимая.
- Вот череп сиу… - на стол лег вытянутый желтоватый череп с острыми клыками. – Орка. И белого человека. Обратите внимание…
На что?
Пустые глазницы. Кость. Они ведь принадлежали кому-то.
- …емкость черепной коробки сиу даже визуально много меньше, чем у человеческого черепа. Большей частью за счет вытянутой формы и низкого купола. А следовательно, те части мозга, которые отвечают за интеллект, развиты у них куда слабее.
Палец скользнул по кости.
- Череп орка кажется больше, но и сами орки больше людей. И если принять во внимание пропорции, то увидим, что и их мозг относительно тела меньше.
- И что?
- Как что?! – возмутился человек. – Это наглядно доказывает их эволюционное несовершенство![2] И преимущество, которым обладает белый человек! И не просто человек! Оглянитесь!
Чарльз оглянулся.
Шкафы с черепами уходили во тьму.
- Я потратил годы… многие годы на то, чтобы доказать, что люди и только люди достойны зваться венцом творения!
- Рад за вас.
- Не верите? О да… это сложно. Невероятно сложно! Взгляните на эту девушку снова. Вам её жаль?
- А может быть иначе?
- Жалость – на диво глупое чувство. Эволюционный рудимент, если хотите знать. Она напрочь лишена функциональности. И если вы найдете в себе силы отринуть её, то увидите чуть больше. Шея.
- На ней следы рук того, кто её задушил.
- Она укорочена! Укороченная шея, как я заметил, свидетельствует о дурной крови. Покатые плечи. Плохо развитая грудная клетка. Чересчур длинные верхние конечности. А запястья? Её запястья слишком широки. Да, если глаз не наметан, это сложно заметить. Но я видел множество таких!
Чарльз сдержался.
- В ней явно присутствует иная кровь.
- И что?
- И отсутствует дар, как высшее проявление эволюции! Маги… вы взгляните на себя! Правильные черты лица. Легкая кость. Тело ваше словно создано, чтобы принять силу. Воспринять силу. В такие вот, - он мотнул головой на лежащую девушку. – Не способны удержать и капли. Вы же… другое дело.
- Все равно не понимаю.
- О да… для понимания нужно время. Время, которого у нас нет. И плохо, очень плохо… любой разум с годами закостеневает. А вы уже… уже почти не способны видеть. Я попытаюсь. Ради вас. Ради дела… итак, маги – высшая ступень эволюции, но нас мало. Очень, очень мало. И это несправедливо. И главное, с каждым годом становится все меньше. Почему?
- Почему?
- Потому что все вот это… вольности, права… во времена прежние маги брали в жены одаренных женщин. И те рождали магов. Теперь же? Что теперь? Теперь они женятся на любой, кто имеет титул, не обращая внимания, что зачастую кровь давно уже испорчена. Капля иной, всего-навсего капля, и дар умирает! Не только в ребенке, но и во всех потомках порченной женщины! Вы можете не верить, но…
- В моей жене дар жив. Хотя её нельзя назвать в полной мере человеком…
- Именно поэтому она и нужна!
- Кому?
Что-то этот разговор совсем перестал нравится.
- Идемте, - человек вцепился в руку Чарльза и потащил за собой. – Вы должны это увидеть… я работал… я годы потратил. Годы ушли, чтобы от идеи к гипотезе! К стройной гипотезе, которая изменит мир.
Стало даже немного обидно. Выходит, все вот это, все эти тайны, секреты и клубы – результат выдумки одного насквозь больного человека?
Заговоры.
Теории.
И бред. Явный устойчивый бред, который, конечно, может казаться убедительным. Но… все равно Чарльз испытал огромное разочарование.
Впрочем, справился с ним и даже сумел сказать:
- Внимательно вас слушаю.
[1] На самом деле эволюционно существовало несколько разных ветвей, как человекоподобных обезьян, так и рода Homo, которые в последствии исчезли. Самые известные вымершие конкуренты нашего вида – неандертальцы и денисовцы.
[2] Увы, были в истории человечества социальные дарвинисты, желавшие доказать расовое превосходство европеоидов над прочими. И черепа они сравнивали, и расчеты делали. Кому интересно, сам поищет. Идея в свое время очень популярная. Задолго до нацистов возникла.