Глава 38 Где есть место драконам и девицам
Это было сложно.
Безумно сложно. И просто безумно. Потому что леди не должна, не может, не положено ей… и еще тысяча разных «не». Вот подойти и…
Сказать.
Позвать.
Пригласить. Как это еще… выразиться?
- Если будешь так пялится, дырку протрешь, - заметила Виктория, с трудом подавив зевок. – Кстати, мне тут такое приснилось…
И вовсе Эва не пялится.
А что до снов…
- Не поверишь, мне тоже, - сказала она, поежившись. – Как думаешь… он решит, что я совсем… падшая, если я попрошу его… сопроводить меня.
Да, пожалуй, так будет прилично.
Сопроводить.
- Куда?
- В сад. Прогуляться…
Виктория поглядела с сомнением на Эву. На Эдди, который о чем-то мило беседовал с матушкой. Вздохнула. И сказала.
- Ладно… только чур потом расскажешь.
- О чем?
- О сне.
- Я дракона видела. И говорила… и он со мной тоже. И наверное даже это не совсем и сон был. Он тут где-то… в смысле, дракон. Умер. Давно. И его дети тоже умерли. Но не все. Это звучит бредом, да?
- Да, - не стала спорить Виктория. – Но любопытным. Так что ты потом все равно расскажешь… идем.
И за руку схватила, потянув за собой. Эва даже испугаться не успела. Хотя это потому что она с утра самого такая вот, ото сна не отошедшая.
Нет, проснулась она почти сразу.
И еще лежала в кровати, думая обо всем и сразу. А внутри тепло пряталось, будто Эве чудом удалось ухватить частицу того мира.
И драконьего огня.
Но додумать она не додумала, потому что встала Виктория. А потом и матушка заглянула, проверить и поторопить, потому что завтрак.
И лекции.
И на лекции их с Тори сопровождали, что Эдди, что Бертрам, который мог бы конечно и не быть… саму лекцию Эва тоже слушала. Внимательно. И профессор рассказывал интересно, но мысли то и дело соскальзывали на сон.
Или не сон.
Дракона.
Туманы. Еще желание было закрыть глаза. Вернуться. Это ведь несложно… теперь и не опасно совсем. Но Эва справилась.
И с лекцией. И с желанием. Еще бы с робостью своей справиться.
- Мистер Годдард, - а вот у Виктории никакой робости. – Прошу прощения, что перебиваю… матушка, мы с Эвой собирались прогуляться, но как-то вот теперь одним боязно, после случившегося вчера…
- Буду рад помочь, - Эдди кажется с трудом сдержал улыбку.
И Эва поняла, что краснеет.
Нельзя же вот так… или можно? Она ведь не хочет ничего плохого. Просто… просто поговорить. Рассказать. Это ведь важно.
А главное, Бертрам возражать не стал. И на маменьку только глянул. И та кивнула.
- Это было бы просто чудесно… - сказала она несколько неуверенно, потому как да, Эва с Тори, но с ними ни горничной, ни компаньонки.
- Матушка, а вы, кажется, собирались в город, и тут уже я буду счастлив проводить вас, - Берт слегка прищурился.
Хороший он.
И жаль, что так с невестой получилось.
- Тогда мы сейчас… - Тори опять потянула за собой. – Зонтики возьмем…
И уже в доме сказала:
- Одну бы она тебя точно не пустила, а я мешать не стану. Отойду в стороночку…
- Да ладно, - отмахнулась Эва. – Все равно тебе рассказывать. И ему тоже… это важно.
Правда, сперва они все равно гуляли.
По парку.
Неспешно. По дорожке. И Тори что-то спросила, Эдди ответил. А она спросила снова, отчего появилось желание огреть излишне любопытную сестрицу зонтиком по макушке. Но Эва поймала насмешливый взгляд её и разом успокоилась.
Дразнится.
Ведьма.
И Эдди смотрит не на нее. Нет, отвечать отвечает, но как-то не слишком охотно. А отходят они дальше и дальше…
- Я провалилась сегодня ночью, - сказала Эва, когда впереди показалась беседка. Вид она имела мрачноватый. Столпы-опоры, низкая чешуйчатая крыша и плющ, свисающий с нее зелеными патлами. Внутри сыро и прохладно, и пахнет плесенью.
- Почему не позвала? – Эдди нахмурился и посмотрел на Викторию.
- А я что? Я, между прочим, спала… и тоже видела. Странное такое… - она губу прикусила. – Но давай сперва ты. Рассказывай уже.
Если бы это было так просто!
Вот как рассказать, какой из себя дракон? Что он огромен? И великолепен. И ужасен тоже. Ужасно великолепен. И про небо. Крылья. Землю внизу. Про людей и не только… Эва сама не заметила, как увлеклась, и даже руками махать стала, за что матушка всегда выговаривала, но теперь матушки не было.
Зато был Эдди.
И еще Виктория, которая устроилась на не слишком чистой лавке и тоже слушала.
- Вот так… он хочет с тобой встретиться, - сказала Эва.
А Эдди вздохнул так, тягостно.
- Драконы… опять драконы, а?
- У меня нет, - Тори качнула ногой, и из-под юбки выглянула не только туфелька, но и щиколотка показалась. – Я бал видела. И платье. То, которое мы выбрали… то есть была бальная зала. А потом другая, под ней. Такая вот… как пещера. И я там. И ты тоже. И все мы. А еще я играю… на дудке. Той, которую ты мне подарил. Я играю для человека из сна… того, который был в доме. Играю, потому что он попросил. И все умирают.
Эва открыла рот.
И закрыла.
- Я вот и подумала, - Тори разжала ладонь, на которой лежало что-то маленькое и уродливое, черного цвета. – Может, ты заберешь её? Я не хочу, чтобы все умирали.
- А ты сможешь отдать?
- Я… попытаюсь.
Эдди покачал головой. И сказал:
- Так судьбу не обманешь.
- А как обманешь? И это ведь может быть просто сном? Матушка говорит, что от нервов случаются дурные сны. А нервов было много. и вот…
- Сама-то веришь?
- Нет, - Тори сжала кулак. – Это было до того реально, что я… я слышала музыку. И хотела остановиться. Честно. Но не могла. Что мне теперь делать?
- Не знаю, - Эдди огляделся. А потом предложил. – Может, и вправду спросить мудрого совета? Только сперва вас отведу…
- Мы с тобой, - Эва поняла, что не отступиться. А для убедительности добавила. – Не возьмешь, сами найдем…
Пусть это совсем неблагоразумно. И неправильно, наверное. Но она совершенно точно не собирается отпускать его к дракону одного.
В конце концов, они ведь даже не представлены!
И…
Эдди усмехнулся. Вытащил дудочку и сказал:
- Тогда чего тянуть…
От этого низкого вибрирующего звука сердце в груди забилось сильнее. А потом мир качнулся. И Эва только и успела, что схватить сестру за руку.
Дернуть.
И выдернуть.
На ту сторону. На ней тоже была беседка, точнее в первое мгновенье она показалась именно беседкой, и уже потом Эва поняла, что это совершенно иное что-то.
Столпы не из дерева, но из камня. И каменные же плиты лежат наверху. А потолка нет, зато есть черное-черное небо с белыми звездами. При этом вокруг светло.
Трава вот тоже черная.
А по ней стелются туманы. И Виктория ежится.
- Как-то здесь неуютно, что ли… ты вообще уверена, что этому дракону можно верить?
Нет.
Эва прикусила губу. Она не уверена. Вот совсем-совсем не уверена. А если и вправду? Если её заманили сюда, обманули, чтобы привела остальных? А теперь возьмут и сожрут? Или чего похуже. Хотя чего уж хуже-то?
Эдди озирался.
Здесь он другой какой-то… еще выше? Шире? Нет, это вряд ли возможно. Скорее даже в этом мире он настоящий. А что одет в какую-то потертую куртку, так ему и к лицу.
Ветер…
И нет, не холодно. Скорее тянет крылья распахнуть. Эва и распахивает, превращаясь в птицу. А потом садится на плечо Эдди.
- Да уж, - у Тори в этом мире волосы черны. Ветер растягивает их, разбирает на пряди, и пряди шевелятся, словно змеи.
Лицо у нее узкое.
Губы алые.
Она красива и страшна одновременно. Но Эва не боится. А еще она видит. И её видят. И мир вздрагивает, а туман поднимается, сплетаясь в белоснежного зверя.
Дракона.
Милисента, конечно, о драконах рассказывала. Но все одно Эдди представлял их немного иными, что ли? Не такими… внушающими.
Зверюга.
Белоснежная чешуя отливает перламутром. А глаза вот змеиные, желтые. И это – единственный яркий цвет здесь и сейчас. Башка… башка наклоняется. Медленно. И Эдди обдает горячим дыханием.
- Здравствуй, что ли, - Эдди заставляет себя удержаться на месте, хотя больше всего тянет убраться.
Сбежать.
Он не трус. Это не трусость, а благоразумие. А стоять вот, пялится на зверя, как раз признак величайшей дури. И выходит, что Эдди – дурак редкостный, если стоит и пялится.
Дракон засмеялся.
И стал человеком.
Невозможно, стало быть? Ну-ну… ладно, это пусть всякого рода умники определяются, чего там возможно с точки зрения науки, а чего нет. Эдди же… просто разглядывает человека.
Нечеловека.
Слишком уж он собою хорош. Куда там Сент-Ортону, который тоже весьма неплох и тем бесит, но тут… тут иное.
- Здравствуй, правнук, - сказал дракон.
- Здравствуй… - Эдди слегка замялся. – Прадедушка?
- Много раз «пра».
- Это да… но я как бы не уверен.
Дракон рассмеялся.
- Я уверен. Я слышу свою кровь. Здесь она звучит яснее. И слышу свою плоть… но не у тебя.
И к Виктории Орвуд повернулся. Она же со вздохом вытащила дудочку, которую протянула дракону.
- Ваше?
Пальцы дрожат. И над ней клубиться тьма, как и над дудкой.
- Уже нет. Дары не отнимают.
- Я… не уверена, что по праву.
Дракон склонился над её ладонью и сделал глубокий вдох. Он закрыл глаза и протянул руку.
- Позволишь?
Тори кивнула, проворчав:
- Как будто могу отказать…
- Можешь, дитя… можешь… когда-то большой кровью и болью вы получили право отказывать. Кому бы то ни было. А потом забыли о том. Но ты помни.
Дудочка тоже была настоящей. В этом мире тумана легко было отличить настоящее от ненастоящего. Дракон провел по ней кончиками пальцев и поднес к губам.
Дунул.
Звук пролетел по-над миром, и туманы всколыхнулись, оживая. И одна за другой подниматься стали призрачные фигуры…
Люди?
И не только. Но людей больше. Усталые. С изможденными лицами. В грязных потрепанных одеждах, они просто стояли, рядом, но не видя друг друга.
Кто-то в мундире.
Кто-то…
Как мертвецы? Ну да, конечно, те, из Мертвой пустыни.
Сиу.
Выше нынешних. И такие же худые. И лица резкие, чуждые… темная кожа, разукрашенная шрамами, которые складываются в узор.
В один на всех.
Орки.
Их тоже много, почти как людей… и дракон улыбается. А потом взмахом руки стирает всех. И возвращает дудочку Виктории.
- Теперь она будет звучать легче, дитя моего брата.
- Что? Вы… нет, глупость это, мы люди…
Дракон склонил голову.
- Конечно, вы люди. Но и не только. Я чую в тебе эхо его силы, как и в тебе, маленькая птичка. Но нельзя надолго прятаться в чужом теле. Так можно и забыть, кто ты на самом деле.
Он взмахнул рукой, и зимородок, до того тихо сидевший на плече Эдди, вновь превратился в Эванору Орвуд. Растрепанную и, кажется, возмущенную.
- Вы когда-нибудь видели бурю на море?
- Ты позвал нас за этим? – Эдди посмотрел, как Виктория держит дудочку. Аккуратно. Осторожно даже. Будто та, черная, побывав в чужих руках сделалась хрупка.
- Не только. Но я давно не видел бурь.
И мир меняется. Мир здесь, на изнанке, текуч, подобен зыбучим пескам, и оттого опасен. Эдди успевает взять за руку Эву, и они оказываются на берегу.
Втроем.
- А где… - Эва оборачивается. – Виктория…
- Не мешай ей, - сказал дракон.
- Но… она же заблудится?
- Ей надо научиться. Возвращаться в том числе.
- Но…
- Сядь, - дракон велел это, но Эва насупилась и скрестила руки на груди.
- Я не собираюсь… вы должны вернуть мою сестру! Вы ведь обещали, что… что здесь безопасно!
- Здесь безопасно, - дракон посмотрел на Эдди. А потом снова на Эву. И поднял ладонь, поднес к губам и дунул. Ветер, сорвавшийся с руки, смял человека, превращая в пташку, а ту закрутил и…
- Что за…
- Спокойно. Она хотела к сестре? Пускай. С ними ничего не случится. Слово.
Слово мертвеца многого ли стоит? Но нынешнее упало. И Эдди понял, что оно нерушимо.
- Если в них тоже кровь…
- Она во всех вас, - дракон повернулся к берегу. Здесь скалы выдавались из моря, вырастали утесом, с края которого раскрывалась кипящая бездна. И ярились волны, спешили, летели, чтобы рассечь себя о камень, чтобы снова стать пеной.
Раз за разом.
- Мы – дети творца, сами решившие, что можем творить. И создавшие тех, кого называли детьми. Да только родители из нас вышли хреновые… - дракон поднял руки, пытаясь поймать ветер. – Но основного это не отменит. В каждом из вас есть частица дракона. В ком-то больше, в ком-то меньше.
И чего он ждет?
Что Эдди придет в восторг? Обрадуется? Хрена… от этих драконов ничего, кроме неприятностей.
- Не все из нас были… чудовищами. Кто-то искренне желал помочь. И помогал… или думаешь, что я один поделился своей кровью и силой?
- То есть, - Эдди опустился на край утеса. – Маги – это… кто? Потомки драконов? Или потомки тех людей, которым повезло потом получить силу и кровь дракона?
- Именно.
- И кровь тоже разная, да?
- Верно.
- Отсюда и разные маги… моя сестра огневик.
- Пока еще да.
- В смысле?
Дракон сдержал улыбку.
- Увидишь. Недолго осталось… кровь драконов к крови стремиться. Пусть не сразу, постепенно. Они собираются… есть звездное серебро, металл, который жидок.
- Ртуть?
- Может, и она. Видел ли ты когда-нибудь, как она рассыпается на шарики? А после те устремляются, чтобы слиться друг с другом? И становится больше…
- Дар растет. Я понял.
И все-таки не покидало беспокойство. Мудрые беседы мудрыми беседами, но Эва-то где?
- С твоей женщиной ничего не случится, - произнес дракон с легким раздражением. Ну да, ты тут спал пару сотен лет, проснулся, а потомки вместо того, чтобы внимать с почтением, о бабах думают.
Эдди тоже, наверное, обиделся бы.
- Она вечно во что-то влипает, - сказал он.
- С женщинами такое постоянно происходит.
- Так что с моей сестрой? И при чем тут ртуть… хотя да, я понял. У нее как раз собралась большая капля? Так? А потом еще и город, и… в общем, то, что с ней сейчас происходит, это нормально?
- Для человека – не совсем.
- Ей не повредит?
- Зависит от того, сумеет ли она справиться, - спокойно ответил дракон.
Твою ж мать… вот и ищи мудрых советов. Только еще больше запутают.
- Хорошо. У нее дар огня. У меня? Хотя… я могу пересекать границу мира… кстати, изнанка – это же…
- Память. Мира. О том, каким он был.
- То есть, ты сейчас только в памяти существуешь?
- И в ней тоже. Все… довольно сложно.
Когда оно было просто.
Море внизу кипело, норовя дотянуться до ног Эдди, но скала была высока, а ветер зол.
- Еще это место для тех, перед кем закрыт путь дальше.
- Вроде тебя?
- Вроде меня.
- И тех людей…
- Мой пра…внук сыграл им свою песню. Когда понял, что произошло… он пытался дозваться до меня, но мертвые мало что могут в мире живых.
- Погоди… я знаю одного призрака, который вполне может показываться.
- И что еще?
Эдди задумался.
- А ты… ты мог бы показаться? Просто…
Если бы тогда в небесах возник дракон… это ровным счетом ничего не изменило бы.
- Ты поэтому не стал?
- Я открыл им путь. И ушли они свободными… кто захотел.
- А те кто нет, остались, да?
- Души многих желали отмщения. И я не властен над ними. Но за столько лет они могли бы и передумать. Потому и пришли… возможно, у нее получится отпустить.
- Я бы мог…
- Нет. Позволишь? – он протянул руку, в которую Эдди вложил дудку. – Кость… и сила. Чувствуется. Но… кое-чего не хватает. Там я не способен на многое. Но здесь…
Все-таки человек может превратиться в дракона. И происходит это столь стремительно, что Эдди не успевает глазом моргнуть.
Зверь склоняется над ним.
И выдыхает.
Его дыхание окутывает Эдди тяжелым облаком огня, а огонь собирается в ладони, чтобы пропитать кость. И дудка меняется. Нет, она не становится хрупкой, хотя силы этого пламени хватило бы, чтобы сжечь и её, и Эдди. Но оно не враждебно.
И Эдди снова дышит.
- Вот так-то лучше, - голос дракона раздается в голове. – У каждого свой путь. И свой выбор.
- Это все, что ты хотел сказать?
- Нет… после того, как дети мои ушли, а я остался, я спал. Долго. Иногда я позволял себе выглянуть, но это тоже было сродни сну. Но не так давно я ощутил иную силу. Сперва её было немного, но чем дальше, тем больше становилось. И эта сила тянулась ко мне.
- Погоди…
- Эта сила взывает… кто-то там, в мире яви, настолько безумен, что пытается оживить дракона.
Вот… придурок.