Глава 46 В которой леди примеряет платье, а заодно узнает о великих перспективах
Платье было красным.
Даже не так. Это ведь не просто красный. Сверху цвет был темным, насыщенным, почти черным, но постепенно светлел, и уже юбка полыхала всеми оттенками алого. И ткань такая вот… переливчатая.
- Зачарованный индийский шелк, - сказала портниха, глядя на меня с тоской. Ну да, такой бы наряд и какой красавице. А тут я…
- Чудесно, - сказала свекровище.
И матушка кивнула, соглашаясь.
А я что? Стою. Гляжу на себя в зеркало. И понимаю, что ни одно платье не сделает меня по-настоящему красивой. И худоба никуда не убралась. И кожа все еще смугла. И черты лица такие вот… резковатые. А вокруг меня суетятся, кружатся пчелами девицы, что-то там подкалывая, растягивая, утягивая, прикладывая к ткани.
- Нет, нет… никакой расшивки, это только испортит ткань…
Дело даже не в красоте, точнее её отсутствии. Дело в том, что…
Время.
Уходит.
А проклятье нет. Что я даже убить этого ублюдка не могу. Я хотела. Честно. И сил бы, наверное, хватило. Но…
Вдруг да его смерть приведет в действие проклятье?
Или…
Эдди просит не спешить. Орвуды тоже…
- Волосы, думаю, стоит убрать. У нее очень красивая линия шеи, это надо подчеркнуть…
У меня?
- А вот что делать с драгоценностями, ума ни приложу… есть рубиновый гарнитур…
Меня освободили от платья и помогли натянуть свое, в котором я и пришла в салон.
- …но он несколько тяжеловат, как мне кажется. И старомоден. Сюда нужно что-то совершенно особое…
Я посмотрела на матушку.
Свекровь.
Сидят за столиком, листают журналы, чай пьют. А я чувствую себя обманщицей. Моя свекровь ведь не такая и плохая женщина. И надо ей сказать, надо… но не получается.
Чарли опять же просил.
Нет.
Я мотнула головой и сказала:
- Я пойду ткани посмотрю… а то ведь бал, чуется, не единственный…
Ложь.
И по взгляду матушки понимаю, что она меня насквозь видит. И с тканями, и с прочим всем. Но отпускает.
Там, внизу, Эдди…
И Эдвин тоже. Хмурый усталый. Он меня почти уже и не бесит. Но их я тоже не хочу видеть. Благо, лавка огромна, это даже не лавка, это дом с с дюжиной огромных комнат, в которых и ткани, и ленты, и перья с пуговицами, и тысяча иных мелочей.
Шляпки вот…
Я сняла одну.
Примерила… ерунда. Нос стал будто еще больше. Губы тоньше. Кожа желтая какая-то… и со второй не лучше. С третьей вообще ерунда, будто котелок с цветочками на голову нацепила.
Уходить надо, но…
В доме, в ожидании Чарльза, я точно с ума сойду.
- Леди очаровательны, - произнес кто-то за спиной.
- Безусловно, - я спокойно сняла атласный котелок и вернула на полку. Обернулась. И с трудом сдержала оскал. Надо же, какая встреча… и хрена с два случайная.
Алистер Сент-Ортон собственной персоной. А рядом с ним – бледная, что тень, девица.
- Позвольте представить вам мою дочь, Ортилию.
Девица присела и прошептала что-то, наверняка, что безумно рада встрече, знакомству и все такое.
- Тоже к балу готовитесь?
- О нет, там давно все готово, - он разглядывал меня с прежним интересом. – Я люблю порядок.
- Очень рада за вас.
- Но дочь попросила сопроводить её. Вот и решил…
Ни на мгновенье не поверила.
Поискала взглядом… надо же, продавщицы, которые вились тут, куда-то да исчезли. А Эдди… он рядом. И стоит позвать.
- Не стоит, дорогая, - Алистер чуть прищурился. – Я просто хочу узнать, что вы решили.
- Относительно чего?
- Ваш супруг должен был донести до вас… Ортилия, будь добра, займи себя чем-нибудь.
Его дочь молча отошла к витрине.
- Она послушна, но порой раздражающе неуклюжа. И дар слабый.
Я посмотрела на девушку, которая старательно перебирала шляпки. Брала с подставки. Надевала. Снимала. Возвращала. И переходила к следующей. Она даже в зеркало не смотрелась.
- Итак, вы согласны? – поинтересовался Алистер.
Револьвер в сумочке.
И еще один под платьем. Но пули не серебряные. А магией бить… нельзя. Пока нельзя. Терпение… никогда-то мне его не хватало.
- На что?
- Значит, он ничего не сказал?
- Сказал. Сказал, что ему прицепили проклятье. Что жить ему осталось пару недель. Уже меньше. Что его сестрицу… украли?
- Это преувеличение. Поверьте, никто её не крал. Она живет в доме своего дядюшки, окружена заботой и вниманием…
Главное, чтоб раньше времени из этого окружения не выбралась.
- Ага, - сказала я.
Алистер поморщился. Что, не нравится?
- Вы должны родить мне ребенка.
- С какого перепугу?
- Ваш муж умрет.
Ну да, хороший повод родить ребенка первому встречному проходимцу.
- Ты мне не нравишься, - терпение у меня, может, и есть, но нервы ж не бесконечные. – Как и твой сынок…
- Он мне самому не нравится. Ничтожество.
Да? А мне казалось… ладно, промолчу. После той лабораторной работы Найджел Сент-Ортон больше не искал встречи, да и в целом держался в стороне. То ли кролики так подействовали, то ли…
- Мой род древний. И славный, - продолжил Сент-Ортон.
- Что с того?
Тень неудовольствия промелькнула на его лице.
- Он происходит…
- От брата нынешнего императора.
- От старшего сына первого императора. Сына, который был рожден от женщины благородной… - он произнес это тихо и с такой злостью, что даже Ортилия ощутила её. И застыла с прямой спиной. – Женщины, кровь которой уходит в века…
Молчу. Слушаю.
- Её предком был удивительный человек. Однажды он почти изменил мир, но его убили.
- Некромант, что ли? Как его… Саймон?
- Седрик! – и снова раздражение. И злость даже. Надо же, как я его бешу. – Его звали Седрик…
Значит, Орвуда можно успокоить. Его архивы не при чем. У Сент-Ортона собственные, похоже, имеются.
- Ничтожества уничтожили великого, но он сумел спрятать свою семью. И бесценные знания.
- Ладно, - говорю. – Он молодец. А я при чем? Чего вы ко мне привязались-то? У вас вон жена имеется. Пусть она и рожает.
Сент-Ортон не выдержал и вцепился в руку. Сдавил так, что еще немного и кость хрустнет. И в лицо мое вперился взглядом, выискивая… интересно, что?
Страх?
Я его не боюсь. А прибить хочется. И желание с каждым мгновеньем растет.
- Глупая девица, которой повезло… кровь проснулась. Некрасивая. Невоспитанная… но с хорошей родословной… жена не смогла дать мне наследника. Никто не смог. Все оказывались слишком слабы. Но твой дар… твоя сила… её хватит!
- Руку убери, - попросила я.
Убивать ведь не обязательно. Можно просто нос расквасить… или нет.
Как ни странно, но Сент-Ортон пальцы разжал. И отступил.
- Скоро все изменится. И мой род вернет то, что принадлежит им по праву.
Куда они денут дядюшку, спрашивать не стоит.
- А ты… ты все одно родишь мне ребенка.
Сейчас, только шляпку выберу.
- То, что характер есть, это неплохо… но над остальным мы поработаем.
- Не пойти бы тебе…
Он оскалился. И взглядом вперился. А я что? Я в ответ. Глаза у него мутные и больные. И сам-то он болен. Неужели, не чувствует? Я вот чувствую… вонь эту, что выплеснулась. Сила. Точно. Он держал её при себе, а теперь вот решил явить миру? Или мне.
Но воняет зверски.
А главное, сила эта – та еще отрава. Разъедает изнутри. Но молчу.
- У тебя ведь не только муж есть, верно? Муж и вправду не та ценность, за которую держаться стоит, - он руку протянул, коснулся моей щеки. – Тем паче, когда открываются иные перспективы… ты показала себя умной девочкой. Выпал шанс – воспользовалась… не знаю, чем ты его охмурила, но Диксоны всегда были странны…
Меня сейчас вырвет.
- Но ведь кроме мужа у тебя матушка есть… и братец… их ты любишь?
Руку убрал.
- Так что… думай. Времени осталось немного.
- До бала?
Легкий поклон. И окрик:
- Ортилия… идем, все одно твою физиономию шляпкой не исправить.
Вот… ублюдище.
Я поскребла кулак и подавила в себе острое желание создать шарик. И энергию тоже… за последние дни мы с ней поладили. Ну, почти. Магазин ведь не виноват… никто не виноват.
Я сделала вдох.
Выдох.
И заглянула в соседнюю комнату, где матушка и свекровь пили чай, обсуждая что-то свое… красное платье стекало с манекена, пара швей устроились рядом, тихо переговариваясь…
Я же потерла руку.
- Матушка… может, домой?
- Ты уже все? – матушка отставила чашку. – Мы и вправду несколько задержались. Хотя ткани хороши…
Улыбаться.
Главное, улыбаться… если представить себе, как я сворачиваю Алистеру Сент-Ортону шею, улыбка получится даже вполне искренней.
- Простите? – Найджел Сент-Ортон переводил взгляд с Виктории на Эву. С Эвы на Викторию. – Вы… уверены?
- Конечно, - Виктория радостно взяла его под руку. – Как в такой чудесный день и не погулять?
Небо стало сероватым, да и тучи на нем прорезались. Ветерок и вовсе был ощутимо осенним, заставляющим сожалеть, что шаль осталась где-то там, дома.
- Вы ведь составите нам компанию? А то нас снова все бросили… – Тори еще посмотрела так, печально, что даже у Эвы защемило сердце.
И отказать Сент-Ортон не сумел.
Заверил, что будет счастлив и сам все утро мечтал о том, как бы кого сопроводить на прогулку. Правда, вид у него все одно был каким-то замученным, что ли.
- Совсем плохой, - сказал сиу очень и очень тихо. – Помрет скоро.
Сент-Ортон, кажется, услышал. Или просто чуть вздрогнул, но не обернулся.
Он шел с Викторией, которая не собиралась выпускать добычу, а Эва уже позади чуть. Сперва говорили о цветах и погоде, о чем-то еще, причем большею частью Сент-Ортон, но потом он притомился и замолчал.
Точно совсем плохой.
Теперь и Эва видит.
- Кстати, как ваши… знакомые… друзья… те милые люди, которые имеют дурную привычку обманывать юных дев? – поинтересовалась Виктория.
- К сожалению, не слишком хорошо, - Сент-Ортон чуть нахмурился, но благо, притворяться, что он не понимает, о чем речь, не стал. – Они в целительском корпусе. И… боюсь, надежда на благоприятный исход тает.
- Можем договориться, - Виктория, стоило ей увидеть Сент-Ортона, словно очнулась ото сна, став собой, прежней. И хорошо, у нее лучше получится, чем у Эвы. – Вы дадите пару капель крови. А я заберу свое слово.
- Леди…
- Ай, да бросьте вы… - Тори приподняла юбки и соступила с дорожки. – Идемте. Тут есть одно очень интересное место… ну что вы смотрите так? Не собираюсь я вас компрометировать.
- Боюсь… если вы вдруг все же решите, я не самый лучший выбор для юной леди, - Сент-Ортон тоже с дорожки сошел.
- Чего это вдруг? Молодой. Состоятельный. Родовитый…
Щека Сент-Ортона дернулась.
- Мой отец никогда не даст согласия на брак…
- А без него никак?
И насмешка.
- Боюсь… я всецело от него завишу.
- Жуть какая, - Тори весело шагала прямо сквозь заросли. И кажется, Эва даже узнавала эти заросли. И кусты тоже знакомые. – Но ничего, это мы исправим. Кстати, я замуж тоже не слишком спешу.
- Могу я… узнать, куда мы идем?
Эва бы тоже не отказалась узнать.
Сиу вот выглядел невозмутимым, будто не он все это затеял.
- Место тут одно есть… хорошее. Очень. Я ночью как-то даже танцевала…
- У вас… своеобразные привычки.
- Ай, бросьте… у всех своеобразные привычки. Кто-то танцует, кто-то людей в жертву приносит.
- Я не…
- Знаю.
- Откуда?
- Я ведьма. И это видно. И хорошо, если бы приносили, было бы сложнее… а так попробуем исправить все.
Точно.
Вот и ручей.
И овражек, через который Тори перепрыгивает легко. И снова её переполняет какая-то дикая злая сила. Или не злая? Волосы её рассыпаются, хотя Эва плотно ленты вплетала. Но те выпадают, как и шпильки. На щеках вспыхивает румянец. А глаза становятся черны.
Поляна…
Она на первый взгляд ничем не отличается от других.
На первый. А потом Эва… чует что-то такое… такое… очень знакомое. И родное.
И не только она. Тихо выдохнул, присев на траву, сиу. И запустил пальцы в космы.
А Эва…
- Что это за… - Найджел Сент-Ортон огляделся. – Странно… мне казалось, я этот парк знаю вдоль и поперек. А тут не помню. Здесь как-то… сумрачно.
Наверное.
Эва подняла голову. Надо же, небо совсем сизое и, кажется, вот-вот дождь польется. Она даже слышит его, там, в тучах.
И еще ветер.
Землю, разодранную корнями. Деревья.
Кусты.
Травы… мир, который на грани.
- Дышать тяжело… - Сент-Ортон стянул шейный платок. – И жарко… холодно и жарко. Вы меня отравили? В этом, право слово, не было нужды. Мне и так осталось недолго… и никого не останется.
- Ваш отец?
- Ты не поняла, странная женщина. Никого не останется, чтобы защитить их от отца.
- Кого?
- Сестру. Мать… он убьет их, - на траву полетел сюртук. И рубашка.
Эва на всякий случай отвернулась.
Кто тут еще кого компрометирует!
- Сядь, - голос Виктории звучал отстраненно. А Эва чувствовала, как размываются границы мира. И неужели у нее получится?
Почему?
Там ведь, дома, никак. А тут? Тут мир словно ждет, чтобы она прикоснулась.
Сент-Ортон молча опустился на траву. А Тори села перед ним.
- Вот, - она подула на ладонь и облако темной пыли взметнулось над ней, чтобы раствориться в воздухе. – Я прощаю их… и забираю свое слово. Пусть живут. Твои друзья.
- Это не совсем друзья… но хорошо.
Сент-Ортон тяжело дышал. И не потому, что Тори его отравила. Скорее уж его распирала тьма. Изнутри. Теперь Эва видела тонкую оболочку тела, в которой прорастало… что-то страшное.
Уродливое.
- Тебе нужна была моя кровь, - он потер шею и протянул руку. – Бери.
Сиу молча поднялся и пересел ближе, а потом провел когтем по запястью. Кровь показалась почти черной. Мальчишка слизнул её и сказал:
- Скоро все. Два дня.
- Он обещал неделю…
- Твой отец?
Кровь падала в половинку раковины. Откуда сиу только её взял? Но Эва не мешала. Было… сложно сосредоточиться. Миры рядом, руку протяни и окажешься за гранью.
И хотелось.
Очень.
- Да.
- Почему? – Тори разглядывала Найджела Сент-Ортона внимательно.
- Из-за дара.
- Он у тебя сильный. Мне так сказали. И учишься ты хорошо. И ведешь себя тоже.
- Если бы этого было достаточно.
Тори фыркнула.
Ну да, у них вот никогда не получалось вести себя хорошо, но отец ведь все равно любил. И мама. Выходит… выходит, дело не в этом? И не в даре?
- Он… одержим… мыслью… хочет стать некромантом. И у него выходит. А я… я не смог. Я не смог принести жертву…
- Человека?
- Даже кошку… всегда начинается с малого. Но я не смог! – его крик утонул в шепоте ветра. Эва попросила, и тот завернулся вокруг поляны, отрезая их от остального мира.
- Не смог и не смог, чего орать-то, - отозвалась Виктория и тряхнула головой. Ветер растянул гриву её волос, ставших черными-пречерными, как перья ворона.
- Ты не понимаешь… я ничего не смог! Я… не смог защитить мать. Не смог уберечь сестру. Не смог… а когда попытался выступить… пригрозить, что расскажу о его делах…
- Дурак, - отозвался сиу, помешивая кровь в раковине когтем. – Убивать надо. А не говорить.
И Эва с ним согласилась.
Оно, конечно, нехорошо убивать кого-то. Но иногда ведь вариантов нет.
- …получил вот это, - Найджел ударил себя в грудь. – И теперь живу… каждый день, как последний. Но это ладно… это не страшно. Умру и все.
- Совсем дурак.
- Да и заслужил я, если по правде, - он окончательно успокоился. – Выходит, ведьмы все же существуют…
- А то, - в руке Тори появилась уже знакомая дудочка
- Твой отец что-нибудь говорил про… ту сторону? Изнанку?
Сент-Ортон покачал головой.
А Тори поглядела на сиу.
- И дальше что? Кровь у тебя есть.
- Здесь хорошо, - сиу провел пальцем по губам, и они окрасились алым. – Но надо там. Силок для зверь ставить на звериный тропа.
- Нас не пускает, - Тори гладила дудочку и, склонив голову к плечу, смотрела на Сент-Ортона. Тот молчал. – Хотя да… там бы я попыталась. Забрать. Чувствую… это другое, чем у Диксона. Знакомое.
- Я… могу, - голос Эвы дрогнул. – Здесь… мир хрупкий. Может получится.
Это неразумно.
Очень-очень неразумно. Но в конце концов, разумной быть очень утомительно.
И мир потянулся навстречу, обнял Эву, меняя, вылепляя её крылья, и на ладонь Тори опустился зимородок.
- Что… она и вправду? Как?
Тори рассмеялась.
- Поляна… как тогда! Спасибо сестричка! – и подкинула Эву над головой, будто та просила. Впрочем, вместо слов из горла вырвалось какое-то толи чириканье, то ли скрежет. – Вставай! Ну же!
Тори протянула руку Сент-Ортону.
- Ты должен со мной станцевать.
- Здесь… где мы? – он поднялся, медленно, явно не способный осознать случившееся. – Это же… поляна. И нет. И что за место? Все такое…
- Изнанка, - ответила Тори, крутанувшись, и широкие юбки её взлетели, а потом опали, причем преобразившись в какие-то… нет, не лохмотья, но такие юбки носят цыганки.
В книгах.
Если там и рисовали цыганок, то в таких вот юбках, правда, черных ли и расшитых ли перьями… Тори подняла руки над головой и топнула.
- Ну же! Танцуй! Давай! Или не слышишь?
- Знаете, я все больше убеждаюсь, что вы сошли с ума, - сказал Сент-Ортон, осматривая себя. А на нем вновь появилась рубашка, только мятая какая-то.
И в пятнах.
Штаны простые.
И босой он.
- Еще когда… Хочешь, я тебе сыграю? Если и нет, то все одно.
Тори дунула, и низкий звук заставил Эву захлопать крыльями. Выше. И выше… и еще выше. А Тори уже кружилась, выдувая странную нервную мелодию, на которую стекались души.
Одна за другой.
Одна…
Они подбирались к краю поляны, застывая белыми стражами.
- Это ты… - Сент-Ортон кого-то явно узнал. Девушку. Такую бледную и в то же время очень сердитую. – Надо же… выходит, после смерти и вправду что-то да есть. Или нет? Конечно. Это все слишком фантастично. А значит, правда в том, что проклятье меня пожирает. До мозга дошло. Вот и мерещится всякое. Но я, если что, был против… Сент-Ортоны не воюют с женщинами. Хотя… правда в том, что я мог бы остановить их. Но не стал. Танец? Хочешь…
Он подал руку и белая тень скользнула навстречу, чтобы закружить Сент-Ортона в танце.
- Руки у тебя холодные. Но скоро я сам умру, и мы встретимся… и ты здесь?
Вторая тень.
Парень с бледным лицом.
- Ты их раздражал… тебе бы свое место знать. Хотя и меня ты раздражал. Тебе легко давалось то, для чего мне приходилось не спать ночами. Знаешь, каково это, быть лучшим? Нет… откуда тебе… особенно, когда отец считает, что ты – ничтожество. И если вдруг окажется, что ты даже учиться не способен, что какой-то безродный умнее…
Вторая душа присоединилась к танцу, и все трое закружились вихрем.
- Так что да… моя вина есть. Я еще тот подонок. Мне нравилось стравливать их друг с другом. Интриги, интриги… они полагали себя избранными. А доставалось вам. Простите, если сможете… а если нет, то и плевать. Все равно умираю… и тебя помню. Я тебя не спас. Я хотел, честно…
Еще одна женщина.
Но её лицо знакомо Эве. Это ведь та, из подвалов, которая была беременна.
- Я говорил, что нужно бежать, а ты не послушала…
И еще одна тень.
- А ты… тебя отец купил и привел в дом. Он заставил матушку уйти, поселил в её покоях. Ты и поверила, что и вправду поймала птицу удачи. Когда он увел тебя вниз, я даже обрадовался… впрочем, ненадолго… появилась ты.
Их становилось больше и больше, душ, что слетались на зов Тори. И Найджел Сент-Ортон кружился в безумном танце, меняя одну партнершу за другой.
А тьма внутри таяла.
И таяла.
И…
И когда Тори отняла дудку, он просто упал.
- Хорошо, - Найджел Сент-Ортон раскинул руки и ноги, уставившись взглядом в темное-темное небо. – Оказывается, смерть – это… когда тебе просто хорошо.
- Ага, - Тори опустилась на траву рядом. – Только помереть не ты должен.
- А кто?
- Твой отец. И ты нам в этом поможешь. Правда ведь?
Найджел Сент-Ортон повернул голову.
- Что ж… почему бы и нет? В конце концов, женщинам и ведьмам не отказывают.